Коллекция красных лент

Это было похоже на чувство эйфории, поглощающее ее с ног до головы. Она не ощущала ничего вокруг себя, все ее органы чувств были сосредоточены на собственном теле, то как рвано она дышала и пошло, развязно, и неловко касалась губами других губ, совершенно не зная кому они принадлежат. Перед глазами мелькали фонари, блики, и чьи-то глаза, они всегда ей казались красивыми - в таком состоянии, обычно же девушка считала, что все люди отвратительны и в них нет ничего даже на самую малую часть прекрасного. Но эти карие глаза захватывали ее сильнее, чем положено. Она любила это ощущение, обожала его в моменте, но так сильно ненавидела его послевкусие, как ломка охватывала все тело, конечности ныли и ей хотелось ещё, ее кожа бледнела на пару тонов, а глаза были отчётливо красными. Она не могла вспомнить что-либо из вчерашней ночи или то что было ночью на прошлой неделе, или в прошлом месяце, не важно. Это все всегда было не важно и молодая Ким, по меркам вампиров, отчётливо это понимала и то как старшие кричали на нее, оголяя клыки, как обещали, что убьют ее, где-нибудь в подворотне, за такое нахальное поведение. Но Мисс Ким так же отчётливо понимала, что никакой высший свет не заставит ее измениться пока она сама этого не захочет. Потому что ощущение свободы и независимости даровали только наркотики, настолько отвратительно не правильные, губящие ее. Окружающие замечали ей не свойственную развязность, хорошее настроение резко сменяющиеся на гнев, подобным образом Дженни вела себя под действием таблеток. Поведение молодой вампирши обсуждала вся округа: "бедные родители им так не повезло с наследницей", - мерзкие голоса раздавались отовсюду, прожигая сотню дыр в черной куртке. Ее семью уважали, а саму Дженни - напротив. В лицо говорили, что-то вроде, какая она красивая, но глупая и безответственная, а то что обсуждения за спиной были грубее и вероятно построены на слухах ее совсем не удивляло. Она вообще не любила всю эту роскошь, ей было ближе сидеть на заднем дворе клуба распивая алкоголь с какой-то неизвестной девчонкой, а после довольно грубо засовывать свой язык в ее рот. Алкоголь был терпким, казался сине-голубым в бутылке, но как только попадал на язык становился прозрачным, что не поделаешь, а везде сплошное разочарование, но Дженни все равно нравилось ощущать пожар внутри горла, а после и в желудке, ей честно говоря, нравилась эта боль, нравилось, когда органы будто скручиваются вместе, а после танцев оно усиливалось, и возникало ощущение, что кости ломаются под грузом выпитого алкоголя. Она любила пить стопками. Напиваться быстро - в один момент переставая себя контролировать, это было куда лучше, чем осознание, как ты медленно теряешь себя. Намного приятнее не думать о том какая ты плохая дочь, ужасная ученица, ничего не представляющая из себя девушка и конечно же позор рода. Найти себе пару - наверное это единственное, что теперь просили от нее предки. Но Дженни даже здесь оказалась обузой. Ей понравилась Лиса. Лалиса Манобан - нежная, элегантная, до боли не достижимая вампирша, возможно старше нее самой на пару десятков лет, что считалось пустяком, если не бралось во внимания вообще. Но конечно же та ее не любила, Дженни надеялась, что она хотя бы помнила ее имя. А если повезёт, то и внешность. Лиса была такой, какой все хотели бы видеть Дженни - опрятной, культурной, женственной. И Дженни бы попыталась завоевать сердце идеальной версии себя, но первая попытка уже была. И вампирша ясно дала ей понять, что не желает ее видеть рядом с собой. Почему? Потому что высшее общество было категорически гомофобно, а Лиса настолько печилась о мнение других, что такая непозволительная любовь считалась невозможной. Для общества старых и не принимающих ничего нового вампиров лишь появилась новая тема для обсуждения и насмешек над девушкой, которую так показушно отшивала Лиса, без капли сожаления. Все эти и ещё больше оправданий-упреков Дженни слышала каждый день. И медленно сгорала, теряясь в собственных ощущениях и эмоциях. И вот опять, светское мероприятие, на которое нельзя наплевать и заявиться в рваных джинсах и укороченном топе, ведь весь вечер тебя будут преследовать косые взгляды. Единственное, что могло вызвать улыбку - Лиса тоже будет там, что было ожидаемо - на зимнем балу вампиры представляют свою пару, а после проходят глупый ритуал. Он был стар, как вся родословная Ким вместе взятая, суть его заключалась в пробе крови любимого. Оба партнера должны были прокусить свои запястья, а после поднести скрещенные руки к губам друг друга. Выглядело и правда романтично, если бы не вкус крови. Многих чуть ли не рвало при исполнении ритуала, но сдержав холодное лицо, ты доказывал свою любовь к партнеру - его исключительность. Что ради него ты готов на все. И Дженни тоже придется совершить такое, но она могла представить лишь запястье Лисы у своих губ, с красной густой кровью, стекающей по локтю. Сам бал, вопреки всем ожиданиям Дженни прошел относительно неплохо, не считая, что Кай-выскочка в месть предложил свою руку Лисе. А все из-за того, что Дженни отказала ему! Он черт возьми знал, кто ей нравится и воспользовался этим, зная какой он завидный жених, для кого-то вроде Лисы. Молодая вампирша настолько желала заполучить богатство высшего света, что была готова пойти на все. Выйти замуж по расчету видимо входило в список того, на что она пойдет. Дженни стало удушающе плохо, будто кто-то забрал всю ее свободу выбора и возможность дышать за один вечер. В глазах темнело, а ноги держали хрупкое тело из последних сил. Она никогда не сможет быть с ее возлюбленной, чтобы она не делала, та не обратит свое внимание на нее. Это было больно, невероятно больно, как бы Дженни не старалась строить из себя холодную и непробиваемую девушку, наедине с самой собой эта маска слетала, разбиваясь вдребезги осколками раня душу. И поэтому сейчас она содрогалась, сидя под окном, плача ища успокоение внутри себя, на нее падал лунный свет, подчёркивая красные глаза. Она пыталась обнимать себя руками, иногда переползая чуть ближе к окну, чтобы успокоиться от вида белого, почти больничного цвета потолка и стен. Смотря на себя в зеркало, Дженни хваталась за волосы и пыталась вырвать их клочьями, но вовремя себя останавливала. Она кусала губы до железного привкуса крови, стекающей по подбородку, и разрезала руки острыми ногтями. Она выглядела отвратительно, не удивительно, что Лиса не видела в ней того могущества, в котором нуждалась. У ее семьи нет денег, драгоценностей или замков, лишь тихое поместье в глуши города. Отсюда, добраться в центр людской жизни было крайне тяжело. Люди. Точно. Клуб — это точно бы спасло Ким, знакомые, танцующие вокруг нее и горячая жидкость внутри. Можно даже найти девушку блондинку и целоваться с закрытыми глазами, представляя Лису. Крайне дерьмовая идея по отношению к девушке, но замечательная, по мнению Дженни. Чтобы хоть как-то скрыть синяки под глазами и порезы на руках, она ловко достала жестяную баночку с блестками внутри, так она точно привлечет внимание и добьется желаемого. Запах алкогольных и наркотических веществ стал обыденностью, это пугало, но Дженни великолепно отбивалась от страхов, говоря самой себе, что не зависима, что сможет прожить, не чувствуя пустоту внутри. Но сейчас это было неважно, ведь так? Ярко розовые, бирюзовые, янтарно-коричневые напитки интересовали Дженни куда больше, чем все происходящее у нее на душе. Как же раздражали эти переживания, в самом деле, кем она являлась? Неужели такие вещи могли ее сломить? Почему она все ещё переживает из-за своего сердца и душевного равновесия, если сейчас она может напиться до небытия. Она знала, как будет тяжело поднять голову с подушки, если она все же доберется до дома и знала, как тяжело будет делать вид, что ничего не было. Что Лалисы для нее не существует. Черт, эта противная вампирша опять ей мерещится, она даже может разглядеть ее ключицы, обмазанные блёстками, хотя? Кажется, что она вполне реальна, можно подойти и коснуться ее губ, почувствовать наверняка вишневый вкус сигарет. Усмехаясь у себя в голове она подумала о том насколько ненавидит ее жизнь, чтобы именно сейчас они встретились здесь, обе пьяные в хлам, хотя она начинала видеть плюсы в этом состоянии, и шатко направилась к блондинке, слегка покачиваясь. Дженни не могла контролировать желания или обдумывать свои действия, поэтому спустя минуту она тяжело дышала в шею той, из-за которой плакала буквально несколько часов назад. Хотелось причинить ей такую же боль, надавить на горло, пройтись ногтями по самым чувствительным местам, расцарапать сердце и душу. Но смотря Лисе в глаза, ей казалось, что у этой девушки нет слабых мест. Внешность ее была ангельская - блондинистые, почти белые волосы лежали на плечах, обвивая выступающие ключицы, карие глаза смотрели прямо в душу, изредка переключаясь на губы, а фигура была ее уточена, худая до костей, но все же приятная глазу, казалось, что она парит, а не ходит по земле, до того была нежна и аккуратна. Дженни стало противно. Ведь Лиса такая идеальная, слишком правильная и красивая. Ее хотелось любить, нет, ей хотелось быть. С ней хотелось быть вместе, чтобы такая идеальная любила такую неправильную. Но это было невозможно, все эти бесчисленные сценарии никогда бы не воплотились в реальность, но сейчас, сейчас они обе были в этом клубе, не контролировали свои действия, она могла бы поцеловать Лису. Только думать об этом было тяжело - сдерживаться ещё сложнее. Поэтому спустя секунду размышлений Дженни прильнула к её губам, нежно, настолько не характерно для нее самой. От чего-то ноги становились ватными, с каждой секундой, она прикладывала все больше и больше усилий, чтобы устоять, руки начинали потеть, а язык путался. По ощущениям мозг плавился, утопая в чувствах, в чувствах к этой великолепной девушке. Ее губы оказались холодными, с привкусом недавно выкуренной сигареты, вкус не был фруктовым или сладким, а самым обыкновенным, невыносимо горьким, возвращающим в реальность. Оторвавшись на мгновенье, чтобы взглянуть в черные омуты, Дженни совершила ошибку. Лиса будто вовсе не видела стоящего перед собой человека, она смотрела куда-то в потолок и часто-часто дышала, иногда опуская взгляд вниз, оценивая Дженни, оттого хмуря брови. Она даже не знала с кем целуется, с кем соединяет языки в пламенном танце - с той, кому разбила сердце и не раз. Кому дала надежду, но также быстро забрала ее. Сердце болезненно сжалось. Злость закипела в венах, поднимаясь вверх по телу. Как она смеет творить такое? Неужели Дженни не первая, с кем она вот так целуется, ей просто все равно на свою чистоту, которой она так гордиться? Глупая. Слезы выступили непроизвольно, голова уже начинала болеть, слишком много чувств возникло за несколько минут. Руки дрожали и слезы непроизвольно катились по щекам. Неожиданная мысль пришла в голову, но засела там крепко. Да к черту Лалису Манобан и её тупые принципы.