Выпускной

Школьные годы утекают так же быстро, как говно в канализацию, и после ты тоже чувствуешь облегчение. Арсений бы хотел поспорить, но даже с учетом того, что он любил школу, после её окончания стало легче дышать. ОГЭ и ЕГЭ остались позади, учителя, которые считают нужным запугивать каждую свободную секунду, остались там же. Зато в университете появилась сессия, которая иногда вполне могла посоревноваться с тем же ЕГЭ, появились преподаватели, которые не считали нужным говорить об экзаменах, а тупо ставили перед фактом, что тоже, несомненно, добавляло трудностей. Сейчас, спустя десять лет после окончания школы, когда Арсений собирается на встречу выпускников, он смотрит на себя в зеркало и неосознанно сравнивает себя этого дня с собой десять лет назад на выпускном. То утро не отличалось чем-то особенным, всё было запланировано на вечер. Родители решили, украсить актовый зал, который был просто огромным, расставить там столы и стулья будет очень даже неплохо; было очень много споров, потому что некоторые хотели, чтобы им сняли дом, некоторые вообще ничего не хотели, кто-то был не против просто погулять всем классом, девчонки ныли, что хотят ресторан, но родительский комитет твёрдо решил, что актовый зал в их школе — это идеальный вариант. Школа у них не то чтобы какая-то супер-элитная, но платная, поэтому организовать выпускной там не было проблемой. Несколько выпусков назад какой-то класс так уже делал, поэтому они будут не первыми, кто пьёт алкоголь в стенах школы. Так-то и без выпускных в школе пили. Вообще, Арсений представлял, что если актовый зал будет похож на те, что показывают в американских подростковых фильмах, тогда это будет очень даже неплохо. Арсений очень рассчитывал на этот вечер, у него было важное дело, поэтому весь день он ходил, как на иголках. Мама думала, что он переживает из-за окончания школы, о том, что нужно будет прощаться с одноклассниками. В чём-то она права: он и правда не хочет прощаться, но не со всем классом, а только с одним единственным одноклассником. Антон. Одно имя, но сколько эмоций и приятных чувств оно вызывает. Они с Антоном дружат с того момента, как в первом классе тот подсел к нему в первый же день и спросил: — Не хочешь дружить? Такой обычный, в какой-то степени даже детский — но, если так подумать, то они тогда и были детьми, — вопрос привёл к тому, что они провели за одной партой одиннадцать лет и стали просто не разлей вода. Учителя постоянно пытались их рассадить, но на следующий урок они снова упорно садились вместе, поэтому в какой-то момент все махнули на это рукой. Так для Арсения сосед по парте стал лучшим другом, без которого он вообще не представлял жизни. И это не в каком-то драматическом смысле, что, если бы не Антон, то он покончил бы жизнь самоубийством; ни в коем случае, просто без него та была бы скучной. Шастун для него что-то вроде художника, который каждый день дополняет его картину жизни, привносит в неё как яркие тёплые цвета, так и тёмные холодные. Жизнь разнообразная, поэтому и картина тоже. С Антоном расставаться не хотелось, но, возможно, им и не придётся, если они вместе поступят в один университет или хотя бы в один город. Только пока Арсений мечтает о театральном в Питере, Антон же думает о каком-нибудь факультете программирования в Москве. Но они решили подать документы и в Москву, и в Питер, и в Калининград, и, на всякий случай, закинули документы в их городской ВУЗ. Письма о зачислении начнут приходить только через месяц, и Арсений надеется, что они поступят в один город. Желательно в Питер — эгоистично, но покажите хотя бы одного человека, который не думает в первую очередь о себе. Он сам не до конца понимает, почему так зацепился за Санкт-Петербург, ведь в Москве театральный университет лучше, но почему-то Арсения так и тянет в северную столицу. Два года назад они с классом ездили туда на целую неделю, так за эти семь дней Арсений влюбился в этот город и ещё тогда твёрдо решил, что будет двигаться в сторону Питера. Арсений смотрит на себя в зеркало и улыбается. Он в смокинге выглядит очень взросло, длинные волосы уложены немного назад, пиджак идеально сидит — не то, что в первом классе, когда костюм купили на размер больше, чтобы ещё и во втором классе в нём ходить. Поправляет запонки, которые ему подарил отец, говоря о том, какой он взрослый, и ему они точно нужны во взрослой жизни. Вообще, грустно осознавать, что уже прошло одиннадцать лет, что взрослая жизнь, о которой он мечтал в пятом классе, вот-вот наступает на пятки, а от этого не убежать, даже если у тебя такие длинные ноги, как у Антона. Ноги Антона. Это вообще отдельный разговор, который даже начинать не хочется, иначе придётся запираться в туалете и дрочить. А Арсений уже в костюме и совершенно не хочет, чтобы рубашка была мокрой и пахла, а, зная его неаккуратность, то он ещё и штаны заляпает. Да ещё и мама будет нервно стучать в дверь и говорить о том, что они опаздывают, и чего это он там застрял. Короче, сейчас совсем не время, и лучше перевести свои мысли в более спокойное русло. Арсений принял свою влюблённость в Шастуна очень спокойно: чувства появились ещё в классе седьмом, а вот полностью их осознал он только в девятом. Таким образом, Попов залипал на Антона уже давно, и пора бы признаться в своих чувствах. Может, они всё обсудят и будут вместе, потому что никогда не обсуждали гомосексуальность, особенно, по отношению к одному из них, и Арсений даже не знает, как тот к этому относится. Надо бы собраться с мыслями и обсудить всё с Шастуном. Надоело уже говорить Антону, что он его любит, и уточнять, что это по-дружески, потому что это уже давно не так. Они выезжают из дома, и у Арсения начинают трястись руки, будто все одиннадцать лет он бухал во дворах, а не сидел за школьной партой. Он волнуется: не каждый день ты делаешь то, что может разрушить такую долгую дружбу, которая либо окажется где-то в воспоминаниях о былых временах, либо перерастёт во что-то большее и желанное. Эти мысли вообще вытесняют всё то, что связано с выпускным; даже и мысли нет, что сегодня последний день, когда они собираются классом, только мысли о том, что это может быть последний день с Антоном. Сердце находится где-то внизу живота вместе с незначительным возбуждением, когда на горизонте появляется Антон в таком же смокинге. Ладно, не прям в таком же, но они как будто бы ничем не отличаются, только размером. Пиджак немного коротковат в рукавах, поэтому рубашка торчит чуть больше, чем надо. На мизинце одно кольцо, которое ему подарил Арсений на восемнадцатилетие; он ещё долго думал, нормально ли дарить такое своему другу, но, когда увидел именно это кольцо, то решил, что пофиг на то, как это выглядит, он хочет видеть это колечко на пальце Антона. Коротковатые волосы развеваются на ветру, отрастающая чёлка уже начинает немного кудрявиться — Арсений ужасно скучает по гнезду на голове Шастуна. У Антона на лице расползается улыбка, когда он видит Арсения, а Арсений не может не улыбнуться в ответ, поэтому он идёт в сторону Антона и его мамы. — Здравствуйте, — хором говорят Антон и Арсений, когда второй оказывается рядом. Антоново приветствие адресовано родителям Арсения, а арсеньевское — тёте Майе. Та сегодня невероятно красивая — нет, она и в обычные дни очень даже ничего, но тогда она чаще всего с работы вся уставшая, а тут вот счастливая стоит, улыбается. Они с Антоном так похожи: у обоих котячьи зубки, которые виднеются во время улыбки. — Привет-привет, — говорит мама Арсения, улыбаясь, — Майя, ты до конца вечера планируешь сидеть? — их родители, конечно же, знакомы, а как может быть иначе, если сыновья помимо учёбы в одном классе постоянно таскаются друг с другом. — Просто Серёжа приедет за мной через два-три часа, если что, могли бы тебя подбросить. Мама сразу сказала, что сидеть долго не будет, потому что это глупо и неуместно. Детям почти по восемнадцать лет, какое наблюдение старших, тем более, что так как это всё происходит в школе, то там за то, чтобы они ничего не разнесли и не сломали, будет отвечать охрана. Тётя Майя, кажется, с ней согласна, потому что говорит, что они могли бы сесть рядом и тогда уже решить, во сколько уезжать. Актовый зал идёт как пристройка к школе, поэтому в него можно попасть как через саму школу, так и через улицу. Они рассаживаются по местам. Арсений, конечно же, рядом с Антоном, по правую сторону сидит Серёжа Матвиенко, который тоже часто тусовался с ними, а с другой стороны от Антона сидит Дима Позов — ещё одна важная частичка их небольшой компании. Серёжа перевёлся к ним в восьмом классе и как-то сразу сдружился с Шастуном; Арсений тогда сильно ревновал Антона, потому что у того вдруг появился кто-то кроме него, хотя на самом деле у Шастуна всегда, на протяжении всей их дружбы были Макар и Журавль со двора, которые тоже иногда тусовались с ними. Только потом Попов понял, что ревновал он его не как друга. Сейчас же он сам очень близок с Серёжей и не понимает, как мог его ревновать к Антону. Дима Позов же пришёл к ним в класс вообще только после девятого, потому что, как оказалось, в его старой школе не было десятого-одиннадцатого классов. Он поначалу молча сидел один за партой, пока на одном из уроков Арсения с Антоном снова не рассадили из-за болтовни; Попова тогда пересадили к тому на пару уроков. Арсений в тот день и позвал его впервые погулять с ними, а после этого ещё и ещё. Так они и сдружились. В любом случае, помимо каких-то посиделок и прогулок вчетвером, оставались прогулки для двоих. Антон с Арсением всё так же продолжали проводить много времени вместе, и никого это не волновало, а Попова вообще радовало. Актовый зал и правда похож на те самые залы из американских фильмов, родители постарались на славу. Девочки тусуются возле фотозоны, с ними же и фотограф, пацаны уже разливают шампанское, чтобы потом быстрее перейти к чему-то покрепче, хотя это «покрепче» на столах и не стоит, оно даже в меню не предусмотрено, в этом случае всё пришлось брать на себя. — Пойдёмте тоже сфоткаемся, — Антон тыкает Арсения пальцем в рёбро, хотя обращается ко всем. Они идут, вытесняют оттуда Иру с Дариной, которые, кажется, уже минут тридцать надоедают фотографу; у того уже вид усталый, а это, считай, только начало вечера. Сначала делают фотографии все вчетвером — Серёжа с Димой тоже в красивых костюмах, и они вместе выглядят как супер крутые агенты 007. Димка после парочки снимков убегает со словами, что ему нужно встретить Катю, с которой он начал встречаться полгода назад, а другие полтора года обучения в одном классе они ходили вокруг да около. Хотя, по словам Кати, это Дима всё не мог решиться — она намекала как могла. В общем-то, Дима был решительным, чтобы первым поднять руку на химии и назвать какие-то химические элементы, а вот в отношении Кати он долго думал, как всё правильно сделать. Серёжа отходит поговорить с кем-то из одноклассников, Арсений не успевает рассмотреть, в каком направлении тот движется, потому что Антон почти впечатывает его в себя и просит сфотографировать. От него приятно пахнет одеколоном, за их долгую дружбу тот пользовался им пару раз: когда ему его подарила Ира в девятом классе, ради приличия, и на своё восемнадцатилетие, когда они пошли в клуб. Рука Антона оказывается на талии, хотя вообще это не по-пацански, и если до этого сделанные фотографии походили на агентов, то сейчас это скорее фотосессия с свадьбы. Было бы неплохо, но мечтать не вредно. Если не брать в счёт то, что Арсений до сих пор не знает ориентацию Антона — это общество как будто ещё не скоро придёт к осознанию, что любовь у всех разная, и не обязательно лезть в чужую жизнь. Вечер идёт своим чередом, а Арсений пытается не утечь от слишком тактильного Антона. Он очень любит касания, через них он выражает своё доверие, потому что Шастун никогда не будет трогать того, кого знает слишком мало, но когда он выпивает, то его тактильность переваливает за сто процентов. Поэтому этим вечером его рука периодически оказывается то на арсеньевском бедре, то на спине, то он лицом утыкается ему в плечо и громко смеется, тем самым щекоча кожу. Держаться сложно, а это они ещё мало выпили. Когда конкурсы заканчиваются и начинается дискотека с музыкой, которую они всем классом скидывали диджею под чётким руководством их классного руководителя, чтобы там не было какой-то пошлятины и матов. А дискотека означает медленные танцы, которые, кажется, только он и Антон проводят, сидя за столом. Дима приглашает Катю, Серёжа — Машу, остальные одноклассники тоже находят себе партнёрш, Вадим вообще приглашает классную руководительницу. Арсений, будь его воля, пригласил бы Антона, только знает, что за такое пиздюлей можно получить даже от любимых одноклассников, поэтому сидит и помалкивает. Их мамы уехали минут тридцать назад, поэтому даже их не позвать. Да, треш, так и сидят, как бедные родственники. Хотя Арсений бы сказал, что как бедные педики, но пока что педик тут только один. Он сначала улыбается своим же мыслям, а потом морщится от слова «педики» — оно ему никогда не нравилось, но мозг почему-то решил, что тут оно уместно. Когда же в следующий раз вместо медленного танца объявляют белый, и к Антону подходит Кузнецова, то Арсений видит грустный взгляд Антона, который он бросает в его сторону, пока бредёт в сторону импровизированного танцпола. Арсений не совсем понимает, как это расценивать, но ревность где-то внутри закипает, поэтому он твёрдо решает, что нужно действовать. Музыка сменяется, диджей включает что-то, под что не хочется вскрыть вены или спрыгнуть с обрыва, и не успевает Антон приземлить свою пятую точку на стул, как Арсений тянет его в сторону выхода из актового зала в надежде, что тот не закрыт, а если удача им улыбнётся, то они дойдут до их кабинета. Арсений держит его за кисть, неосознанно большим пальцем поглаживает выпирающую косточку и тащит за собой. Антон молча идёт за ним. — Арс, что мы тут делаем? — говорит он, когда они оказываются в пустом кабинете. Антон осматривает его, а потом идёт в сторону их парты. Арсений сначала пытается понять, по какой такой счастливой удаче кабинет не закрыт, а потом замечает сумочку классной руководительницы и понимает, что та, видимо, оставила тут свои вещи. Но, наверное, наоборот нужно было закрыть кабинет, она бы ещё вывеску распечатала с тем, что оставила тут сумку. Понятное дело, что в школе все свои, но хуй знает, насколько свои. Он медленно идёт в сторону их парты, за которой уже сидит Антон. Ноги еле держат от предвкушения; Арсений волнуется, как первоклассник, он правда тогда никому в любви не признавался, но когда дарил учительнице цветы, то руки немного тряслись. Сейчас они трясутся не немного. Сейчас Арсения трясёт всего. Антон пристально на него смотрит, ждёт, когда ему хоть что-то объяснят, но как будто в этот момент все слова кончаются, а все чувства кажутся выдуманным. Но Арсений точно знает, что это всё не выдумки, что он столько лет смотрит на Шастуна и хочет его целовать, что он хочет его обнимать, что он для него уже давно больше чем друг. И нет, не брат (хотя инцест — дело семейное). Он подходит к парте и садится рядом, поворачивается к Антону, ещё раз запоминает такой мягкий расслабленный взгляд с лёгкой улыбкой на лице, потому что совсем скоро та может пропасть. — Я тебя люблю, — сразу, без какого-либо предупреждения говорит он, потому что сил держать это в себе уже нет. Правда сам не понимает, откуда столько смелости, возможно, шампанское хоть и не опьянило, но уверенности придало. — Я люблю тебя не как друга, люблю, как парня, и я пойму, если это не взаимно. Если ты после этих слов испытываешь ко мне отвращение, я пойму; если мы перестанем общаться, то я пойму, — у него, как говорит Марина Владимировна, учитель русского и литературы, начался словесный понос. — Я уже устал это скрывать, а сегодня выпускной, и, если мы поступим в разные города, то потом можем никогда и не встретиться, и тогда я вообще никогда не признаюсь. Прости, если вываливаю на тебя всё это, ставлю тебя в неловкое положение, но Антон, ты такой охуенный, у меня просто не было шансов. Нет, я ни в коем случае не обвиняю тебя, — он от нервов машет руками в разные стороны, жестикулирует, это немного отвлекает от того, что Шастун до сих пор ничего не сказал. — Это я виноват, что гей, что… Он договорить не успевает, потому что его затыкают поцелуем. Руки сразу же опускаются, а глаза открыты в полном ахуе, пока Антон мягко целует его губы и прикусывает нижнюю, привлекая Арсения к поцелую. Отойти от ахуя сразу же не получается, но когда антоновы тёплые немного потные ладони оказываются на его щеках, то он всё-таки закрывает глаза и начинает отвечать. В каком-то смысле, это его первый поцелуй, потому что тот, что был в детском саду с Леной в туалете, вообще не считается. А вот этот, в тёмном кабинете, куда еле-еле пробивается лунный свет, очень даже считается. Арсений наконец закрывает глаза и неумело целует верхнюю губу, пока Антон большими пальцами гладит его скулы и подсаживается чуть ближе, упираясь коленями в стул Арсения. Внутри всё клокочет, будто сейчас все органы свернутся в один, чтобы нахер разорвать его, потому что, если они этого не сделают, то Арсения разорвёт от эмоций. Он не до конца осознаёт, что сейчас губы, на которые он смотрел столько времени, о которых он мечтал, сейчас его целуют, и так нежно, что как будто бы шанса выжить после этого поцелуя нет. Антон целует медленно, в какой-то степени тоже неумело — как Арсений знает, тот встречался только с Ниной в шестом классе, и то это скорее было похоже на партнёрское соглашение. Они просто договорились, что встречаются, но на самом же деле общались только на переменах, и то Антон просил у неё списать домашку. Ещё Арсений знает, что Шастун сосался — не целовался, нет, именно это слово, — с Кузнецовой в десятом классе, но это было по пьяни. Арсений размякает в чужих руках и пытается углубить поцелуй, но Антон напоследок облизывает губы Арсения и, чмокнув, отстраняется. — Ты такой дурной, — тёплый смех расползается по каждой клеточке тела, и Арсений открывает глаза, чтобы посмотреть на Антона. В какой-то момент ему кажется, что это очередной сон, но, к счастью, это не он. — Я тебя тоже люблю. По телу бегут мурашки, в горле ком, а Антон улыбается так же, как и всегда, когда смотрит на Арсения: с лаской и любовью. Это сейчас Арсений понимает, что это был не просто дружеский, а какой-то поддерживающий взгляд, он всегда был наполнен любовью. Дурак. Оба дураки, на самом-то деле. В голове то ли пусто, то ли каша, в любом случае, Арсений ничего не может разобрать. Антон двигает стул ближе, садясь прямо вплотную, обхватывает Арсения руками, обнимает и целует в висок. На фоне слышны отголоски музыки из актового зала, а Арсений до сих пор не пришёл в себя, потому что даже самый лучший расклад, который он представлял в голове, никогда не был таким простым. Всегда есть это «но», Арсений надеется на везение, и что обойдётся без слезливой драмы, тем более, главное они выяснили. — И как давно? — шепчет он. — С седьмого класса, — выдыхает, укладывая голову на чужое плечо, и утыкается носом в оголённую шею. Одеколон за вечер почти выветрился, и Арсений вдыхает запах Антона, такой родной. — А ты? — так же тихо, чтобы не нарушать интимную обстановку. — В десятом я начал догадываться, но игнорировал, как мог, но в одиннадцатом, когда ты пришел с этими отросшими волосами на вечеринку в честь начала учебного года, — они тогда половину лета не виделись, потому что сначала Антон умотал в отпуск с родителями, а потом — Арсений, — когда отшил Иру… — Стой, что, это когда такое было? — Да она что-то ко мне подошла и давай трындеть о чём-то, а ты недалеко сидел, но это вот «недалеко» в тот момент для тебя оказалось расстоянием, которое можно преодолеть за секунду, ты даже на физ-ре так нормативы не сдавал, как тогда примчался к нам, — Арсений, если честно, в тот раз достаточно много выпил, поэтому помнил только начало и конец, когда они уже ехали домой, а вот середина из памяти вылетела. — Так ты подлетел и такой: «Кузнецова, что ты к нему прилепилась, как банный лист к жопе моего отца после парилки? Ты не видишь, что ты утомляешь своими разговорами человека? Иди лучше с деревом поговори, у вас с ним больше общего, чем с Шастом» и увёл меня. Ты мне тоже не оставил шансов, Арсений. — Бля-я-я, — как же стыдно на самом деле, он и не думал, что может такое вслух произносить — кажется, сегодня лучше не напиваться, а то ещё классуху нахуй пошлёт. Она к концу года ему знатно потрепала нервишки. — А я-то думаю, что она весь год меня игнорирует, — сидящий рядом Антон смеётся с этого и вплетает пальцы в арсеньевские волосы. В раз становится так пофиг на Кузнецову, потому что сейчас это их момент, за их партой, который точно не нужно портить. Арсений, кажется, никогда таким счастливым не был, как сейчас, сидя в обнимку с Антоном и чувствуя его руку у себя в волосах. Казалось бы, как мало человеку нужно для счастья, но какое же это счастье большое.

И вот подхожу к тебе на выпускном

Волнуюсь, как первоклашка

Признался, как долго боялся

Что ты на меня и не взглянешь даже

Но от ответа в горле ком и по всему телу мурашки

Ведь ты сказала, что все эти годы про меня думала также

Где-то далеко играет песня Крида, которая так идеально ложится на их историю, а Арсений решает, что завтра точно надо пойти в церковь помолиться, чтобы поставить свечку за их поступление в один город. Он не хочет терять то, что только что приобрёл.

***

— Арс, — раздаётся из соседней комнаты, — ты не видел мой ремень? — Антон входит в комнату в одних штанах, и те не застёгнуты. Арсений так углубился в прошлое, что забыл о настоящем, в котором они уже опаздывают. — Ты что ещё не собрался, Господи, мы так приедем только к концу. — Да что там интересного, все идут на эту встречу выпускников, чтобы хвастаться семьей и деньгами, а те, у кого этого нет, чтобы послушать и потом обсудить это со своими друзьями, — он закатывает глаза, пока Арсений закатывает свои рукава, чтобы дать тому пиздюлей. — А тебе что, похвастаться нечем? — бурчит, пока ищет ремень в чемодане. — Как это нечем, у меня парень актёр, конечно, есть чем, — он подходит вплотную, поэтому, когда Арсений выпрямляется с ремнем в руках, чувствует тепло чужого тела и крепкие руки, обнимающие поперек груди. — Так, Арс, ну мы не успеем, — Антон кивает в сторону ремня, на что Арсений закатывает глаза. Дурак. — Кстати, мы сможем вернуться к премьере фильма? — Конечно, я всё продумал, даже с родителями время успеем провести, — Антон целует его в шею и крепче жмётся, пока Арсений находится на грани того, чтобы не замурлыкать, как кот. — А рубашка где? — Блять, Антон, я уже все приготовил, потому что в чемодане помялось бы! — Но ремень-то ты только сейчас достал. — Я думал, что тебе с твоим пузом он не нужен. — У меня нет пуза, это небольшой животик взрослого мужчины! — уже находясь в соседней комнате, говорит он. Встреча выпускников проходит в их городе, пришлось лететь из Питера сюда на несколько дней и снимать квартиру, потому что стеснять родителей не хотелось. Те знают об их отношениях, и не то чтобы против, но никто от радости не прыгал, сошлись на мнении «главное, чтобы вы были счастливы». В гостях их принимали с удовольствием, да и тетя Майя, и мама предлагали остановиться у них, но решено было, что они взрослые мальчики и хотят своего пространства. Они с первого курса привыкли жить только вдвоём: сначала родители помогали снимать квартиру, потом они начали зарабатывать и делать это сами, а совсем недавно купили себе свою двухкомнатную в одном из спальных районов Питера. С поступлением, кстати, возникли сложности, потому что Антона приняли и в Москве, и в Санкт-Петербурге, а вот Арсения в Питере и Калининграде, обоих ещё, правда, зачислили в местный вуз, но его они даже рассматривать не стали. Тогда Попов предлагал Антону поехать в Москву, потому что как бы сильно он ни хотел быть с ним вместе, он не мог требовать того, чтобы Антон отказывался от того, чего хочет. — Но Арс, сейчас я хочу быть с тобой, — сказал тогда он. — Это сейчас, а что потом? — Не неси чушь. Я, конечно, не обещаю тебе любовь до гроба, это глупо, но сейчас я выбираю тебя и Питер. Тем более, там тоже хороший вуз, а будешь спорить, вообще поступлю тут, — он сказал это так, будто бы от этого будет страдать только Арсений, но на том они и порешали. Сейчас они уже десять лет вместе, и Антон ни разу не пожалел, что выбрал Питер вместе с Арсением, а Арсений ни разу не пожалел, что тогда решился признаться, потому что он точно может прийти на встречу выпускников и похвастаться тем, что стал актёром, как мечтал, у него самый лучший парень на свете, который его всегда поддерживает, у них своя квартира, и они в скором времени хотят взять из приюта кота или собаку. Ему есть, чем похвастаться, но счастье любит тишину. Поэтому Арсений целует Антона перед выходом из дома и совершенно счастливым едет, чтобы наслушаться о чужих успехах, а потом обсудить всё с Антоном.