Утопить и вы*бать

Можно ли назвать цену унижения? Я убежден в том, что у любого поступка есть свой денежный эквивалент. Помните, в детстве была программа «Давай на спор?», где люди за несколько долларов лизали грязные диски машин или ели бычьи яйца, до боли простой пример, что унижаясь можно заработать также, как и пуская в ход мозги. А поскольку последних у меня всегда не доставало, я, не особо задумываясь, согласился на предложение Лео посетить «ЗВМ». ЗВМ – Званый вечер марионеток, так называлась игра, проводимая подпольным клубом любителей жести и извращенств, где богатые (очень очень очень очень богатые) люди выбирали себе участника – марионетку и ставили деньги на то, сколько конов он продержится в вакханалии непотребства и садизма, до которого только мог снизойти мозг ведущего сего действа. Признаться честно, за годы общения с Сапольски, я познал столько неизведанного и грязного, что сожрать сколопендру и выдрать себе ноготь на мизинце, совершенно не показалось мне чем-то сверхъестественным и пугающим. Забавный факт, китайская красноголовая сколопендра немного горчит на вкус, но вполне съедобна, особенно, когда ты студент, у которого за душой только пара косяков. Мы продержались пять раундов, с каждым выполненным заданием заставляя ликовать своих патронов – людей, что поставили на нас деньги. Они сидели на диванах за кофейными столиками, потягивая шампанское через трубочки, поскольку их лица скрывали маски. Лео конечно же выбрала женщина. Она не сводила с Сапольски глаз, как он всегда говорил – образ милого мальчика-вампира с идеально белыми волосами пользуется спросом у дам любого возраста. Женщина была очень худой, из под резной кошачьей маски, расшитой стеклярусом, выбивались длинные черные пряди, сливающиеся с тканью платья, искрящегося в слабом свете софитов. Я же принадлежал мужчине, напоминающему коня Бо Джека. Его маска всегда была помята, отчего один лошадиный глаз будто прищуривался, а щека стекала на плечо. К концу вечера мы остались вдвоем. Я и Лео. Животные по сторонам ликовали, но в моем понимании такой исход был ожидаем. Сапольски смотрел на меня с некоторым вызовом, оголяя окровавленные зубы, поскольку в прошлом испытании ему нужно было вбить себе гвоздь в язык. После этого случая он шепелявил почти две недели. Ведущий, высокий мужчина с андрогинным лицом и неопределимым возрастом, прошел в центр арены и, встав между нами, снял свой цилиндр, ловко перекручивая его в воздухе и протягивая. Внутри лежали плотно скрученные чеки, на которых была указана их сумма. - Дамы и господа! – произнес он странным механическим голосом. – Заключительное испытание. – равнодушный взгляд черных глаз метался от меня к Лео и обратно. – Уважаемые патроны приготовили для вас еще один небольшой приз. Помимо стандартной выплаты за участие, вы можете получить сумму, указанную на чеке, если вам хватит духу выполнить с другим участником вечера то, что написано на его обороте. - Заплосто! – прошипел Лео, сплевывая кровь под ноги ведущего. Вы должны выбрать себе чек. – повторил мужчина, легко потряхивая цилиндром перед нами. Лео вытащил окровавленными дрожащими пальцами бумажку на сумму в три тысячи долларов, я же, чуть помешкав, взял с номиналом в две. - Огласите же свою судьбу! – с улыбкой потребовал ведущий, протягивая Лео микрофон. Сапольски неаккуратно развернул чек, чуть не порвав, и застыл на месте, будто забыв, как читать. Я с надеждой ожидал ответа. - Утопить. – сказал Лео, демонстрируя мне слово на бумаге. «Надеюсь, не в куче испражнений» – подумалось мне в тот момент. Я осторожно развернул свой чек и также замер, чуть не подавившись, когда микрофон почти ударил мне в губы. - Вы... выебать! – откашлявшись, сказал я. Сапольски несколько секунд обдумывал услышанное, пока животные скандировали «Утопить и выебать, утопить и выебать!», а потом истерически заржал, складываясь пополам. Дальнейшие подробности я опущу... Однако, ощущение, когда тебя откачивают от утопления, довольно неприятные, ты будто блюешь водой, которая выходит буквально из всех отверстий, которые есть на лице. А то, что ощутил Лео, мы договорились никогда не обсуждать, но после того вечера он всегда с опаской смотрел на банку вазелина в моей квартире.