Обратная сторона солнца

Холодный осенний вечер не приносит огромного вдохновения на активность. Чего обычно не скажешь о Хинате Шоё и Кагеяме Тобио. Первый любил активные занятия, а его страсть к волейболу не угасала ни на секунду. Словно внутри рыжеволосого мальчишки находится огромный яркий шар энергии. Он то солнце, которое согреет любого в холодный день. Но даже солнце может уставать. Очередное облачко пара растворилось в воздухе перед Тобио, когда он грел свои ладони горячим дыханием, лишь бы не замёрзнуть да не заболеть. Ему вспомнилось, как однажды это делал Хината на одном из их странных свиданий. Можно ли их свидания вообще назвать таковыми?.. Он не знал, однако, хоть и изредка, парни могли выходить на прогулку в парк, а затем зайти в небольшое кафе. Обычно такие романтичные прогулки заканчивались соревновательной пробежкой. Кагеяма — гениальный волейболист, но в романтике всё обстояло совсем иначе, поэтому он вовсе не был уверен в чем-либо. Но даже с его мизерным уровнем понимания структуры отношений, Тобио чувствовал между ними определённое напряжение и отстранённость друг от друга, чего раньше совсем не было. Не то чтобы это безумно его пугало. И всё же любопытство давало о себе знать. — Смотри, какой прыжок, — рыжеволосый вырвал парня из своих мыслей, показывая на экране телефона видео с прыжком кота. — Готов поспорить, этот кот смог бы меня переплюнуть, — хихикнул Шоё, снова переключаясь на гаджет. — Тебя любой переплюнет, — фыркнул Кагеяма. — А что это за видео? — Да так, друг скинул, — пожал тот плечами, не отрываясь от экрана. — Кенма-сан? — поинтересовался темноволосый, сам от себя не ожидая таких вопросов. Зачем? Хината ведь здесь, прямо перед ним, они вместе не один год, так зачем сомневаться в его друзьях. Какая разница? — Не-а, это Мия Атсуму из Инаризаки, — объяснил Шоё, удивившись от заданного вопроса. — А что? — Просто спросил. Ничего забавного, если честно, в том видео нет, — буркнул Тобио, косо глядя на телефон в руках своего парня. Хихикнув, рыжеволосый остановился. — Чего ты? — недоумённо спросил Кагеяма, однако в следующую секунду он и сам замер от тёплого поцелуя на своих холодных губах. Поцелуй длился несколько секунд, но и этого хватило, чтобы вогнать парня в краску. — Если ты ревнуешь, то не стоит, ведь я люблю только тебя и всегда буду любить, — улыбка засияла на лице рыжеволосого, несмотря на усталость после тренировки и осеннюю хандру. Кагеяма вспомнил, каким бывает его собственное солнце. Третий учебный год пролетел на удивление для обоих весьма быстро. В конце осени они решили снять совместное небольшое жильё недалеко от школы, работая на малоприбыльных работах. Зарплату они отдавали на аренду, а в остальном помогали родственники. Хината был рад делить с Кагеямой жильё. Ведь по ночам, когда его гиперактивность мешала ему спокойно уснуть, Тобио спорил с ним о том, кто из них быстрее уснёт, и это работало. Куда лучше и уютнее засыпать рядом с любимым человеком, чем одному, пусть он и может ворчать по поводу разных бытовых вещей. Кагеяме пришлось привыкать достаточно долго к совместной жизни с Шоё. Видеть каждое утро его заспанное лицо на подушке около себя было для него чем-то странным. То ли он не мог поверить тому, что они наконец живут вместе, то ли это действительно непривычка: всегда бодрый и активный Хината умиротворенно лежит рядом с ним, а ниточка слюны стекает с уголка его приоткрытого рта. Да, они ночевали вместе не один раз на соревнованиях или в тренировочных лагерях, однако… Всё из этого ощущалось иначе. Тем не менее, успев уже привыкнуть к новой жизни, они в полной мере осознавали свои амбиции, как и то, что вскоре их ждет множество расставаний. В их планы не входило поступление в университет. Цель обоих оставалась прежней — волейбол. Бросать всё на полпути совсем не вариант, поэтому оба парня были готовы понести некоторые жертвы. Разделяя вместе с Кагеямой общую цель, Хината не собирался ставить палки в колеса. — Сделаем это, — горячо прошептал темноволосый на ухо покорному парню, снимая с него короткие шорты. — В этих шортах ты выглядишь слишком привлекательно, засранец, — добавил он перед тем, как вовлечь Хинату в страстный поцелуй, исследуя языком его мягкий рот. Постанывая в такт движениям Кагеямы, Хината невольно поднимал бёдра и грубо сжимал простынь, буквально полностью стаскивая её с одного края кровати. «Сплошное удовольствие каждый раз чувствовать его внутри. Так мягко, тесно и горячо», — наслаждался Тобио, теряясь в сумбурных мыслях и предчувствуя скорую разрядку. Звонкая мелодия телефона Шоё разнеслась по всей комнате, но прерывать процесс Кагеяма не собирался, еще глубже входя в парня, заставляя того нахмуриться и закусить мокрую губу. Ведь можно позже перезвонить, не останавливаясь ради этого. — П-подожди, — некстати попросил Хината. — Мне нужно посмотреть, кто звонит. — Плевать. Займешься этим позже, — отмахнулся Тобио, но рыжеволосый никак не успокаивался, не давая толком ему двинуться. — Ты что творишь, придурок? Выскользнув из-под Кагеямы, Шоё быстро слез с кровати в поисках мобильного. — Привет, Атсуму-сан, — пытаясь отдышаться, ответил парень, поглаживая лохматую макушку, — чем занимаюсь? Ничем особенным, нет, ты совсем не отвлекаешь, — его смущенный взгляд бегал то по всей комнате, то по раздраженному лицу Кагеямы. — Я сейчас быстро поговорю и приду, ладно? — прикрыв динамик, шепотом умолял он, на что Кагеяма просто пожал плечами. И это их последняя ночь перед долгой разлукой. Настолько отвратительно Тобио давно себя не чувствовал. Даже от самых неудачных матчей он не злился в такой степени, как из-за подобной выходки своего парня. Неужели ему вообще не важно, что они долгое время не увидят друг друга? В который раз его общение с Мией Атсуму прерывает их уединение. Самое поразительное, что рыжеволосый множество раз обещал не делать этого, но, видимо, через секунду забывал про свои же обещания. До боли сжав кулаки, Кагеяма всеми силами старался подавить в себе обиду и ревность. Хината никуда не денется. Он будет с ним. Иначе и быть не может. Нет никакого смысла переживать о регулярном общении Хинаты с Мией. — Всё под контролем, — вздохнул темноволосый, закрывая глаза. Больше они об этом не говорили ни тем вечером, ни в аэропорту, ни по телефону. Возможно, так и надо. Хината продолжал чувствовать вину по отношению к Кагеяме за свои чувства, но заглушал их с помощью постоянных тренировок в Бразилии. Он уверял себя в том, что ничего страшного не произошло, однако понимал, что на самом деле не всё так гладко. На обеде в одном из ресторанов Рио-де-Жанейро вместе с Атсуму, который решился рвануть с ним в Бразилию, его посетили все эти мысли вновь, после краткого ответа Кагеямы «Всё ок», на вопрос, всё ли с ним в порядке. — Что-то не так? — поинтересовался Атсуму, делая небольшой глоток диетической колы со льдом. — Тобио как-то странно себя ведёт… — рыжеволосый слабо улыбнулся, делая вид, что ничего не произошло. — Снова отвечает однотипными сообщениями? — закатил глаза Мия. — Он вообще тебе пишет сам когда-нибудь? Водя ложкой по полупустой тарелке съеденного риса с бобами, Хината задумался. Действительно, за полгода нахождения порознь с Кагеямой, тот ни разу не писал ему первым, будто и забывал о том, что у него есть бойфренд. Максимум, что он мог написать в ответ было «Я тебя тоже» и даже не добавлять «люблю». Конечно, у него характер не слишком открытый для романтики, но тем не менее… Может, он был обижен на Хинату до сих пор, после того случая с сексом, да и всеми предыдущими, но если это так, то почему он не сказал об этом изначально или хотя бы потом? — Атсуму-с… — Шоё прервался от недовольного взгляда парня. — Хорошо, Атсуму. Прости, я всё еще не привык тебя так называть! — неловко засмеялся рыжеволосый. — Не пишет, но вдруг этому есть причина? Может быть, он догадывается о… — Он не из того типа, чтобы писать тебе о своих искренних чувствах. Слишком уж правильный, — развел руками Мия. — К тому же, ему есть о чем переживать. Щёки Хинаты мгновенно загорелись, но отнюдь не из-за жаркой погоды. Чтобы скрыть чрезмерное смущение, он решил выпить воды, а затем продолжить диалог. — Я не могу вот так просто всё испортить. Мне нужно время, — неуверенно сказал Шоё, глядя в заискивающие глаза Атсуму. Пляжный волейбол никогда не привлекал Хинату. И все же ему нужно было играть в него, ведь прыгать на песке сложнее, чем на ровной площадке, благодаря чему учишься полезным приёмам, работающими и в обычном волейболе. Но еще сложнее — сдерживать поток эмоций, когда перед тобой сладкий запретный плод снимает мокрую футболку, оголяя блестящий от капель пота на летнем солнце пресс. От такой картины все мысли Хинаты уходили на второй план. — Тебе нравится это тело, так бери его, — пробормотал в поцелуе Атсуму, кладя дрожащие руки рыжеволосого к себе на торс и куда ниже. Жадно глотая воздух будучи зажатым Атсуму в тесной душевой кабинке на пляже, Шоё едва ли контролировал свое тело и разум, дабы не встать на колени перед своим так называемым другом. Практически невозможно определить в такой обстановке причину шума в ушах: была то пульсация в голове или внезапный океанский шторм, после того как они закрыли за собой дверь кабины. Прижимаясь сильнее к промежности не менее возбуждённого Атсуму, Хината обнял его шею, обвивая ногами за талию. — А-ах, — резко застонал рыжеволосый, ощущая между ног трение от бёдер парня, прижимаясь к нему настолько близко, насколько это возможно, — Атсуму, пожалуйста… — Ты же хочешь этого, не обманывай себя, Шоё, — под конец он не выдержал и так же громко простонал, касаясь друг друга открытыми губами. Горячий пот чересчур быстро стекал по спине Атсуму, пока он держал подтянутые ноги своего любовника. Мия никогда не чувствовал себя более возбуждённо, чем когда шершавые кончики пальцев Хинаты поглаживали его лопатки, а их промежности тёрлись друг о друга. — Зачем тебе он, если ты так сильно хочешь меня? — свободную руку Атсуму сумел просунуть между их дрожащими телами и забраться под резинку шорт парня, мягко сжимая твёрдый член. Закидывая голову назад, Хината зажмурил глаза, шумно выдыхая, но Атсуму не собирался останавливаться лишь на этом. Горячим языком он плавно слизал стекающий пот с его виска, надавливая так, что ощутил сбивчивый пульс под тонкой кожей. Когда всё успело зайти настолько далеко? — Нам нужно снять шорты, — прошептал Мия, после чего провёл языком по мочке уха, заставляя Шоё дёрнуться от необыкновенных ощущений. Его слабое место. — Нет, мы не можем… — скрепя сердце остановил его Хината, опуская ноги с бёдер Атсуму. Сглотнув вязкую слюну, Мия в растерянности смотрел на красное и явно удрученное лицо парня. Такого резкого окончания их действий он никак не ожидал из-за сумасшедшего всплеска адреналина. — Только если тебе от этого легче, — мимолётно поцеловав Шоё в губы, чтобы хоть как-то снять напряжение между ними, он повернулся спиной и вытер пот со лба полотенцем. Закаты что в Японии, что в Бразилии очаровывали своей красотой. Жёлтый сменялся оранжевым, затем красным и окончательно синим. Они никогда с Кагеямой не наблюдали за закатом. Хината хотел, но сам предложить не решался. Пока не скажет он — Кагеяма не сдвинется с места, полностью рассчитывая на его инициативу. — Детка, ты испачкался, — ласково убирая большим пальцем фруктовое мороженое с уголка губ Шоё, Атсуму слизал с него десерт, любуясь реакцией довольного парня. Воспользовавшись возможностью отдохнуть, они нашли отдалённый пляж, где могли наслаждаться завораживающим заходом солнца, как в самом прекрасном сне. — Сам напросился, — усмехнулся рыжеволосый, игриво поглядывая на Атсуму. Его ноги невероятно быстро оказались по обе стороны от коленей Мии. Удобно усевшись на них, Хината принялся активно водить языком по лакомству вверх-вниз, к верхушке до середины, старательно вылизывая каждый миллиметр сладости. Спустя несколько секунд Хината надавил на подбородок изумлённого парня, заскользив по его языку своим прохладным со следами от мороженого, создавая приятное трение. — С ума схожу, когда ты рядом, — откровенно признался Атсуму, запуская руку в рыжую копну волос, аккуратно массируя кожу головы. Тёплый ветерок мягко обдувал обоих парней, а их забавы переросли в долгий поцелуй в жарких приливах страсти. Мороженое совсем растаяло, пачкая тонкое покрывало на песке, находящееся под ними. Хината сколько угодно мог обманывать себя, но знал, что целовал губы парня своей мечты. Время ограничено. И безумно неправильно касаться друг друга и сглатывать его тёплую слюну во время поцелуя, когда он увлечённо берет инициативу на себя и нависает над тобой. Только иначе быть между ними вряд ли могло, ведь искушение безвозвратно заразило кровь, и никакое хирургическое вмешательство им уже не поможет. Маленькая тайна, принадлежащая двум сердцам, что бьются в унисон. К несчастью, один момент не может длиться бесконечно, и их заграничные деньки подходили к концу. Когда настала пора возвращаться, Хината совсем не хотел уезжать. Ему понравилось заниматься пляжным волейболом, он познакомился со многими людьми и встретился со старыми. Теперь настала пора глобальных перемен для его волейбольной карьеры. И не только волейбола… За время отсутствия Шоё, Кагеяма успел арендовать новую квартиру недалеко от центра, где находился нужный для него спортивный комплекс. Поражало лишь то, что его парень не знал об этом. Он не посчитал нужным посоветоваться с ним о таких изменениях и изначально осведомить о них, поэтому вкратце описал ситуацию в сообщении перед вылетом Хинаты из Рио. В квартире оказалось довольно просторно и минималистично — в стиле Кагеямы. — Вау, ты решил капитально изменить свою жизнь, не так ли? — с долей нервозности спросил Шоё, сидя на темно-синем диване в гостиной, одновременно потирая шею. — Ты прав, — ответил из кухни Кагеяма, заваривая любимый мятный чай своего возлюбленного. К удивлению Хинаты, тот зачем-то покупал большие упаковки этого чая. — А что насчет тебя? Во всей квартире не было ни одной их совместной фотографии со школьных времен. — Я собираюсь поступать в местный волейбольный клуб, — улыбнулся Хината, скрестив пальцы в замок. — Ты ведь знаешь, что в Бразилии я в основном практиковал пляжный волейбол. Совсем не было свободного времени, понимаешь? На деревянном подносе стояли две чашки чая и несколько булочек, когда Кагеяма вернулся к нему в гостиную. Внимательно посмотрев на мгновенно покрасневшее лицо Шоё, он сел напротив в мягкое кресло. — Но я видел в разных социальных сетях фотографии с тобой. Причем не только на пляже, но и в других местах тоже. Там был Ойкава, а также Мия Атсуму. К тому же и в твоем профиле появлялось множество фотографий, — Кагеяма приподнял брови, ожидая объяснений, словно это допрос. Чай постепенно остывал, а Хината так и не мог найти достойного оправдания своим словам. — Ты мне не писал, — всё же парировал он, нарушая тишину между ними. — Кажется, ты и без меня прекрасно проводил время, — рыжеволосый не совсем понимал интонацию сказанного… Грусть? Обида? Ревность? Злость? Всё вместе? Возможно, это и его вина в холоде Кагеямы. За два года отсутствия ничего не изменилось — они все так же играют в молчанку, не понимая, что победитель давно уже выбран. Стоя в душе перед сном, Хината никак не мог понять, что ему делать дальше со своими отношениями. Конечно, он совсем не хотел бросать Кагеяму, но… Неужели это будет продолжаться до конца жизни? По крайней мере, если держать это в тайне, то ничего плохого не случится и никто не пострадает. Пена с волос от шампуня стекала вниз по его спине, пока он тщательно мыл голову под тёплыми струями воды. В какой-то момент он ощутил, будто что-то сдавливает его в районе бёдер и вздрогнул от испуга. — Придурок, зачем подкрадываться! — возмутился Хината, повернувшись лицом к Кагеяме. Ничего не ответив, последний резко принялся целовать парня в губы, поглаживая его мокрые пресс, грудь и шею. — Разве тебе это нужно? — прервал поцелуй Шоё, удивлённый неожиданными действиями со стороны Тобио. — Я никогда не говорил, что не хочу тебя, — продолжал он настойчиво трогать тело рыжеволосого, размазывая оставшуюся пену по его торсу. — Повернись. Без сопротивления Хината исполнил «приказ», повернувшись к стене. Прекрасно понимая, к чему всё ведет, он уверял себя в том, что это правильно, ведь они вместе, значит, им позволено расслабиться. Долгое отсутствие секса также не прошло бесследно. Он нуждался в полном процессе, а не кратковременных касаниях. Кончики ногтей обеих рук аккуратно гладили его спину, а вскоре дошли до небольших ямочек на пояснице, слегка царапая их. Мурашки усеяли всю спину рыжеволосого — Кагеяма знал, что ему нужно делать для того, чтобы возбудить своего любимого. Языком он водил за мочкой уха, где кожа особенно чувствительна, не забывая потирать соски, отчего сорвался первый стон с приоткрытых губ Шоё. Тобио усердно посасывал смуглую от загара кожу на шее покрасневшего парня. Отныне на ней красовались бордовые засосы, по которым он развязно проводил шершавым языком, наслаждаясь результатом своей работы. Вот только жаль, что это не может остаться вечным клеймом для чужих глаз. Тягучее тепло внизу живота накатывало с неукротимой скоростью всё больше и больше, когда рыжеволосый прижался вплотную к его члену и плавно покачивал бёдрами, задевая мокрую головку. В этот раз никто не сможет им помешать. Крепко сжимая одну из ягодиц Шоё, он думал о том, как же скучал по этим неповторимым ощущениям. Податливое тело так нагло напрашивалось своим видом овладеть им полностью. Посему без промежуточных колебаний, Кагеяма постепенно входил в него. Нетерпеливость всегда преследовала его по пятам, отчего он часто забывал уделять должное время на «растяжку», и данный случай не стал исключением. Пожалуй, отличало его от остальных занятий сексом лишь заметная агрессия в его движениях, однако рыжеволосый молчал, не возражая таким дерзким действиям. — Завтра я точно не смогу ходить, — пробормотал Шоё, глядя через плечо помутневшим взглядом на довольное лицо Тобио. Несдержанно дёрнув за талию возлюбленного, Кагеяма выпрямил его спину, ощущая горячие стенки наряду с пульсацией пуще прежнего. Кагеяма крепко держал у корней мокрые волосы Хинаты, скользя другой рукой по его ключице, прессу и дорожке волос от пупка, которую он считал особенно привлекательной, наконец, переходя к члену. Сжимая в кулаке раз за разом набухшую плоть парня, он слышал, как следом сбивается его дыхание, и стоны становятся непозволительно громкими. Тобио был от них без ума и редко прикрывал ладонью губы Шоё, только если они находились вне дома. Воспоминания приятно нахлынули на него. Он вспомнил сколько раз они занимались сексом в волейбольной раздевалке Карасуно. Как Хината извивался под ним, в экстазе закидывал голову назад и просил не останавливаться. На них оставались одни мокрые футболки, пока шорты и штаны небрежно валялись на полу, однако им это совершенно не мешало. Толкаясь в него до самого конца, Кагеяма замирал ради того, чтобы досконально почувствовать возлюбленного полностью. — Двигайся, чего ты тянешь! — не выдержал Хината, чем удивил темноволосого. Прежде он никогда так не торопился и не бросал подобных реплик. Он знал и не был против того, что Кагеяма может останавливаться на минуту. Более того — ему нравилось это. С растерянностью и долей злости парень принялся быстрее двигаться, трогая смоченным слюной большим пальцем его уздечку. Толкаться и ласкать одновременно стало для него проблематично, но он чувствовал нарастающую тесноту внутри Шоё, после каждого рваного толчка. Размазав смазку по головке, Кагеяма сжимал «кольцом» пальцев член, незамедлительно водя по всей его длине до того, как не ощутил на руке теплую сперму и протяжный стон Хинаты. Белесый пар от горячей воды заполнял всю ванную. В нем Тобио пытался разглядеть профиль тяжело дышащего Шоё. — Ты только мой, — грубовато взявшись за его скулы, Кагеяма жадно давил подушечками пальцев на мягкую кожу, а секундой спустя блаженно излился внутрь, прикрывая глаза от наступившего оргазма. По его ладони и пальцам стекала сперма, но вместо того чтобы смыть ее под водой, он слизал остатки вязкой жидкости, предварительно повернув парня к себе лицом. — Ну… как тебе? — с неловкой паузой спросил темноволосый, смотря на отстранённое выражение лица Шоё. — Могло быть и лучше, — пожал он плечами. — Но и так сойдёт. Спешно покинув душ, Хината направился в спальную, выкладывать некоторые вещи из чемодана, оставляя в одиночестве застывшего на месте парня. В ту ночь никто из них не смог спокойно уснуть, находясь в одной кровати. Шоё беспокойно ворочался из стороны в сторону, то и дело задевая рядом лежащего парня. Возникало невообразимое чувство отдалённости. Даже расстояние в двадцать тысяч километров не было настолько далёким, как пропасть между ними, которая образовалась за все эти годы обоюдного молчания. Никакая физическая близость парадоксально не сможет помочь им стать ближе. Можно ли спасти то, что обречено на провал? И тем не менее они все так же поддерживали вид того, что между ними ничего не произошло. Успехом стало лишь несколько дней, когда им удавалось выделить каплю свободного времени на походы в ресторан. Но по большому счету, они ходили туда только потому, что сил не хватало на домашний ужин. Иногда парни устраивали утренние пробежки вдвоём, как в старые времена, а после этого следовал короткий поцелуй и на этом оба расходились. — Ты уходишь? — понуро спросил Кагеяма вечером, надевая домашнюю футболку. Рыжеволосый собирался быстро открыть входную дверь, но остановился. — Да. Я иду к Атсуму, — пробормотал Шоё, сжимая дверную ручку. — Скорее всего, я останусь у него до завтра. Мы будем обсуждать тактику игры нашего предстоящего матча. — Удачи вам, — сухо бросил Кагеяма и не дождавшись ответной реплики, ушел в другую комнату, не желая видеть, как в очередной раз Хината оставляет его. «Вместо того, чтобы провести время вместе в выходной день, он ушел к этому выскочке», — прокручивал у себя в мыслях Тобио. Но сам Кагеяма понимал, что не был лучше ни Мии, ни Хинаты. В конце концов, он пытается наладить отношения, но общение этих двоих абсолютно всё портит. Везде и всегда они рядом: на тренировках, во время прогулок и даже на расстоянии они ближе, чем когда-либо был Кагеяма с Хинатой. На следующий день многолетнее молчание дало трещину. — Почему ты так часто ошиваешься с ним? — едва сдерживая агрессию, задал вопрос Тобио, скептично разглядывая небольшой синяк на шее возлюбленного. — Но мы ведь друзья… — задумчиво ответил Шоё, присев на кровать рядом с ним. — А друзья тоже проводят время вместе, — заметив недоверчивый взгляд на себе, он вздохнул. — Не смотри на меня так, Тобио. Это абсолютно нормально, — ласково улыбнулся Хината. — Не верю я ему, — отвернувшись, пробурчал темноволосый. «И тебе тоже», — умолчал он. Нельзя было не заметить напряжённость на лице Кагеямы. — Слушай, мы втроём можем провести отлично время, — с энтузиазмом предложил Шоё, всплеснув руками в своём ребячливом репертуаре. — Нам необязательно куда-то идти. Можно посмотреть фильм у нас дома с попкорном. Как тебе? Кагеяма пожал плечами. — Не думаю, что это хорошая идея, — не согласился он, но Хината не собирался сдаваться. — Вот увидишь, всё будет хорошо, и ты поймёшь, что не стоит ревновать… — Ведь ты любишь только меня, — закончил за него Тобио, разглядывая чёрные крапинки в тревожных карих глазах. — Да, именно это я и хотел сказать, — кусая губы, ответил рыжеволосый. Пара редко приглашали к себе гостей из-за того, что Кагеяма не был силён в гостеприимстве. Также их частые разъезды по миру не способствовали этому. Следуя указаниям Хинаты, они успели выбрать фильм, купить разные вкусности и провести уборку. Ближе к вечеру, в тот же день, раздался звонок в дверь, а они даже не успели присесть после всей дневной суеты. — Давно мы с тобой не виделись, — своим любопытным взглядом одарил Атсуму темноволосого, заходя в квартиру. — Ты совсем не изменился. — Я очень рад, что ты принял наше с Кагеямой предложение, Атсуму-сан, — в надежде на то, что всё снова встанет на свои места, Хината всячески старался подбодрить своими словами возлюбленного. Запах горьковатых духов гостя по всей квартире раздражал Тобио. При одном его появлении у них дома, он успел миллион раз пожалеть, что согласился на всё это. Не оставляя Хинату ни на минуту, вечно отстраненный Кагеяма проявлял чрезмерно много внимания своему парню, что невольно бросалось в глаза и самому Хинате, и гостю. Однако трудно было не заметить мимолётные взгляды рыжеволосого на Мию, который выглядел, как назло, потрясающе в своих тёмных джинсах и свободной белой рубашке. — Тобио-кун, будь хорошим мальчиком, принеси мне воды, — попросил Атсуму, не отрываясь от фильма на проекторе. Недовольно закатив глаза, темноволосый неохотно пошел за водой. — Атсуму, не зли его, — предупредил Хината сидевшего рядом парня. — Зачем ты это делаешь? Рука Мии оказалась на щеке рыжеволосого. Его лицо было таким уставшим, а тёмные круги застилали глаза. Он не помнил, когда видел Шоё таким подавленным. — Пора всё расставить на свои места, — краем глаза Атсуму заметил, как свет на кухне погас. Несмотря на испуганные глаза Хинаты, он поцеловал его прямо в губы, хватая за скулы обеими руками, лишь бы поближе прижать к себе. Позабыв обо всем на свете, Хината приоткрывал губы для более глубокого поцелуя. Все опасения испарились от приятных ощущений. Насколько же сладким может быть омут тайной любви? Страх и страсть лишь подпитывают собой вожделение двух мятежных душ в общем танце меж самых тёмных уголков желаний юношей, отчаянно влюблённых друг в друга. Атсуму довольно наблюдал за оцепеневшим Кагеямой, терзая губы парня, полностью погруженного в поцелуй. — Я так и знал, — темноволосый отошёл назад, словно собирался выбежать из комнаты при первой же возможности. — Нет, — резко отстранился Хината от губ Атсуму, услышав голос Тобио. — Я… Мы… — он совершенно бессвязно пытался оправдать этот поцелуй, но ничего не выходило и не могло. Уже ничего не встанет на свои места. — Ты нагло врал, глядя мне в глаза буквально утром, — опустошенно ответил Кагеяма. — Ты говорил, что любишь меня, всегда говорил, — тихо закончив, он сжал ладонь в кулак, царапая ногтями кожу. Хината жутко побледнел, а в груди у него засела тяжесть. — Я хотел всё исправить, — тихо отозвался Шоё, стараясь сохранять ложное спокойствие. — Я действительно люблю тебя… — Убирайся отсюда, — стакан с грохотом выпал из рук Кагеямы, разбиваясь на мелкие осколки. — Исчезни! Не осмеливаясь ослушаться, Хината выбежал из квартиры, даже не закрыв за собой дверь. — Он никогда не был твоим, Тобио-кун, — невозмутимо говорил Мия, положив руку на плечо темноволосого. — Потому что всегда хотел быть со мной, — ухмыльнувшись, он убрал руку, собираясь догнать сбежавшего парня, однако не успел отойти, как воротник его рубашки оказался в руках Кагеямы. Синие глаза ненавистно прожигали в нем дыру. — Зачем ты это сделал? — спросил Кагеяма, желая разбить всё, что находится вокруг него. — Неужели ты настолько наивный, что мне нужно объяснять тебе такие очевидные вещи? Да потому, что он давно любит другого человека, и этот человек точно не ты, — грубо оттолкнув парня, после того как тот поднял руку для удара, Атсуму вышел из комнаты. Громкий хлопок двери донёсся до ушей Кагеямы, оставляя его в полном одиночестве. Сердце билось так яростно, что он едва ли мог дышать. Запахи духов Шоё и Атсуму создавали особую мерзкую смесь, обжигая грудную клетку при каждом вдохе, будто в воздухе скопилась кислота. Если бы предательство имело свой запах, то именно такой. Аромат Шоё всегда был самым любимым для него, но только не сейчас. В каждой комнате Кагеяма раскрыл окна, дабы ветер унёс этот запах куда подальше вместе с собой. — Не нужны мне твои гребаные вещи! — крикнул он, сметая с полок все сувениры, привезённые Хинатой. Большая часть разбилась, но это не имеет значения. В последнее время он подозревал что-то неладное… Его обманывали достаточно долго, пока он свято доверял своему непутёвому парню. Разве это не то, что должно быть в отношениях? Он ошибался и готов за это проклинать себя. Вся одежда Хинаты осталась в шкафу, но теперь она хаотично валяется на полу их спальной. И даже незначительные вещи вроде его чашки и бритвы разбиты и выброшены. Темноволосый в отвращении смотрел на всё, чего касался Шоё, и хотел избавиться от этого в ту же секунду. — Лучше бы я никогда тебя не любил! — яростные вопли Кагеямы разносились по всей квартире со звонким треском и грохотом. Прижимаясь мокрым от пота лбом к входной двери их квартиры, Хината до боли сжимал кулаки, не в силах исправить всю эту ситуацию, в которую он втянул обоих парней. С каждым звуком удара по ту сторону, ему казалось, что ломается каждая из его костей поочерёдно. — Пожалуйста, пойдем, — успокаивающе позвал его Атсуму. — Тебе не стоит стоять здесь и слушать всё это. Мия не колебался в своих чувствах, разрушая отношения этих двоих. Он влюбился в рыжеволосого до такой степени, что готов был ждать всё это время, лишь бы тот выбрал его. Эта страсть, огонь в глазах и неутомимый поток энергии подталкивали Атсуму на подобные поступки. Являясь мальчиком на стороне с давнего времени, он знал о неизбежных последствиях и старался смириться с ними. Бороться за свою любовь попросту необходимо, ведь в противном случае он бы остался ни с чем. Безусловно, это несет боль другим, но на поле боя никогда не обходится без жертв. Решительно держа в руках острое копье, ему пришлось нанести весьма глубокую рану прямо в сердце соперника. Преодолевая дрожь во всем теле, Шоё кивнул, чувствуя, как теплая рука Атсуму сжимает его ладонь и ведёт к выходу из дома. Он совершенно ничего не слышал и не видел перед собой. Что же он натворил?

***

Конец ноября никак не радовал своей ненастной погодой. Атсуму не испытывал огромного восторга перескакивать лужи с пакетами продуктов из ближайшего супермаркета. Его тёплая толстовка совсем промокла после того, как он попал под ливень. Ему хотелось поскорее вернуться домой и не задерживаться на улице под холодным дождём. — Шоё? Я вернулся, — позвал Атсуму с порога, в надежде услышать хоть какой-то ответ, но его не последовало, кроме ритмичного стука капель дождя по окнам. — Погодка, конечно, оставляет желать лучшего… Зато я всё купил. Спотыкаясь из-за темноты во всей квартире, Мия поставил тяжёлые пакеты на кухонный стол. Вода непрерывно стекала с его одежды, но он не хотел тратить лишнее время на переодевание, спеша в другую комнату. Ожидаемо для него, рыжеволосый лежал под одеялом в кровати, отвернувшись к стене. Он изредка вставал, отказываясь от еды. Порой лишь мог долго сидеть в горячей ванне, до красноты протирая кожу жёсткой мочалкой. Таким образом, он надеялся смыть с себя остатки своих поступков. Никаких результатов это не принесло, кроме кровавых ссадин. — Прекрати это делать, — отчаянно просил Атсуму, отрывая пару лоскутов бинта, чтобы перевязать ладони и запястья Шоё. Они особенно пострадали, пока поникший парень неистово их тёр. Всхлипы Хинаты доносились до его ушей, но вряд ли причиной слёз послужила боль в руках. — Нет, я заслужил всё это, — сквозь плач ответил тот, оказавшись в надёжных объятиях. Истошно рыдая на плече Атсуму, он лихорадочно повторял эти слова. Его трясло, как хрупкий стебелёк цветка в бурю. Самый улыбчивый человек тонет в собственных слезах. Никакое утешение не помогло остановить истерику до полной отключки, вызванной переутомлением. Заботливо переложив спящего Шоё на подушку, Атсуму поцеловал его в мокрую и горячую щеку. Решив обратиться за помощью к брату, он ждал его появления. Может быть, ему не стоило посвящать кого-либо еще в эту историю, но он боялся дальнейшего исхода событий. Паника нарастала, и он знал, что в данный момент его поймет лишь близкий человек, который был с ним с самого первого дня жизни — Осаму. Сидя на кухне и положив голову на сложенные руки, он очень сильно волновался о последствиях их разговора. Вдруг Хината совсем не захочет ни с кем говорить? Он даже не уверен, хочет ли Шоё с ним быть, по-прежнему оставаясь в отношениях с Кагеямой. Попытка — не пытка. В спальной работал ночник, едва ли освещающий комнату. Осаму некомфортно было видеть Шоё в таком состоянии. Воспоминания о том, насколько энергичным был этот парень, казалось, вырвали из нынешней жизни, учитывая совершенно противоположную картину перед ним. Теперь он понимал почему голос Атсуму по телефону звучал так тревожно. — Как ты? — из вежливости спросил Осаму, присаживаясь рядом на край мятой простыни с чашкой кофе. — Ладно, я знаю, что не очень. Мне брат всё рассказал. Рыжая макушка появилась из-под одеяла. Повернувшись лицом к парню, он приветственно кивнул. — Привет, — его голос звучал хрипло от долгого молчания и частого плача. — Тебе не стоило приходить. — Меня попросил Атсуму. Я не мог ему отказать, хотя, конечно, он сам себя втянул в это, но, видимо, такова моя судьба, — вздохнул Осаму. — С самого детства он был другим… особенным, я знал это. К нему сложно найти подход. По этой же причине я готов ко всему от Атсуму. Он мог влезть во что угодно, но после неудачи я помогал ему подняться. Например, я мог взять его вину на себя перед родителями, когда тот что-то ломал в детстве. Услышав тихий смех, он и сам улыбнулся прежде, чем отпить несколько глотков из чашки. — Но даже тогда брат мог приносить мне свою порцию еды, если я был наказан, — продолжил Мия, смотря на Хинату. — Он полюбил тебя с первого взгляда, что для него никогда не было свойственно. Мечты о карьере одного из лучших спортсменов всегда были на первом месте в его приоритетах. Когда он узнал, что в моих планах этого нет, то долгое время злился и обижался — для нас это обыденное дело. Однако я так хорошо знал, что ему от этого больно, поэтому продолжал играть ради его спокойствия. И всё же… Я не хотел этого для себя. Его пламя вдохновения этой игрой обжигало всех, включая меня, буквально пугая своей разрушительной силой. Никто не понимал такого невообразимого желания совершенствоваться, ведь это просто… игра? Но для Атсуму это стало всей жизнью. И вот он встретил тебя, того кто так хорошо его понимает. Лишь ты можешь держать это пламя в своих руках и не обжечься. Тяжелое дыхание Хинаты перебивало тишину, царящую в квартире. — Я не уверен, что мне делать дальше. Я так виноват, — взявшись за голову, он не мог подобрать подходящие слова, чтобы описать все свои чувства. — Я люблю Атсуму, но… — Нет никаких «но», — не дал договорить Осаму. — Если ты любишь его так же сильно, как он любит тебя, то должен взять себя в руки и взглянуть своему страху в глаза. Будь собой, — поддерживал он, стараясь донести действительно важные вещи. — Спасибо тебе, — на лице Хинаты вновь появилась улыбка, пусть и на пару секунд. Осознание того, что кому-то не было позорно говорить с ним, радовало его. Шаги по коридору заставили Атсуму поднять голову с онемевших рук и резко встать, подбегая к брату. — Ну что? — обеспокоенно спросил парень. — Он говорил с тобой? Молча кивнув, Осаму заметил, как тот облегчённо прикрыл глаза. — Тебе нужно понять, что каким бы ни было его решение — оно будет правильным. Он скоро придет в себя, дай ему время, — обняв брата, Осаму утешительно гладил его по спине. — Вечно ты находишь неприятности на свою задницу. Почему ты такой неугомонный? — Я тебя позвал не для того, чтобы ты меня отчитывал, — закатил глаза Атсуму. — Но спасибо, что помог с этим. Я в долгу перед тобой, Саму. После прихода брата, он чувствовал себя легче. Больше он не жалел, что рассказал ему об этом. В конце концов, никто не должен проходить через тяжёлые моменты в одиночестве. Но самое главное для него — это скорейшее восстановление нормального состояния Шоё. К сожалению, предстоящие матчи не могли ждать. Без одного из лучших доигровщиков игра шла не самым лучшим образом. Атсуму всячески старался прикрыть Шоё, ссылаясь на простуду, но тренер требовал его скорейшего выхода на площадку. — Ты точно уверен, что сможешь играть? — в сотый раз спрашивал Мия, помогая одеться рыжеволосому. — Да, мне нужно сыграть, — уверял его Хината. Полностью собравшись, Атсуму собирал свою спортивную сумку, в которой невозможно было что-то найти. — Ты долго? — тихо спросил рыжеволосый, обуваясь. — Просто возьми всё, что тебе нужно. — Мне всё нужно! — застонал Атсуму от безысходности, но решил не тратить время зря. — Шоё, могу ли я тебя спросить? Заинтересованно взглянув на Атсуму, Хината кивнул. — Ты любишь меня? — он чувствовал, как вспотели и похолодели ладони, а сердце в страхе забилось быстрее. — Действительно ли это так? — Я правда люблю тебя, Тсуму, — тёплая улыбка украшала утомлённое плохим самочувствием лицо Хинаты. — Просто не думай о плохом. Если бы все было так легко, жизнь стала бы лучшей версией себя. За окном такси шумели машины и холодный ветер. Кагеяма терпеть не мог пользоваться транспортом в час пик, долгое время находясь в пробках. Выхода другого не было — погода совсем неблагоприятная для пеших прогулок. Поглядывая на чемодан Хинаты, лежащий рядом, Тобио убеждался в том, что встретиться им в любом случае необходимо. — Остановите около спорткомплекса, — попросил темноволосый водителя, разглядывая новое большое здание. Стоя около него, он никак не мог найти в себе смелость зайти внутрь. После всего, что произошло, он не знал, как ему говорить со своим… парнем. Но разговор все равно необходим. Пора бы сделать это за столько лет лжи. Он всячески пытался успокоить себя, однако ничего не выходило. — С Вами всё в порядке? — дружелюбно поинтересовалась девушка за стойкой администрации, глядя на его воспалённые глаза и покрасневшие от волнения щеки. — Мне срочно нужно пройти в волейбольный зал, — потребовал Кагеяма, игнорируя вопрос. — Если Вы член клуба, то должны предоставить карту участника, — строго потребовала администратор, отчего парень моментально начал злиться. — Серьёзно? Мне нужно попасть туда! — хлопнул он по стойке, и девушка вздрогнула. — Вы, наверное, знаете игрока команды MSBY. Его зовут Хината Шоё. — Ты что здесь забыл? — со спины Кагеяма услышал знакомый голос Мии. Повернувшись к нему, темноволосый наигранно задумался и едва ли не закричал: — Я забыл здесь своего, черт возьми, парня! — люди в холле удивлённо обернулись на него. — И ты проведешь меня в этот гребаный зал. — С чего ты взял, что он вообще хочет с тобой говорить? — равнодушно спросил Атсуму, собираясь уходить, но не смог сделать даже шаг, как тот крепко схватил его за запястье. — А мне все равно! Он достаточно развлекался сам по себе, — съязвил Кагеяма, сдавливая со всей силы кисть в своей ладони. — Руку убрал, иначе… — замахнувшись, Мия ударил парня по носу, после чего последовал громкий хруст. Это зашло слишком далеко для них обоих. Никто не мог сдержать свой гнев, наплевав на охрану и людей, наблюдающих за этой сценой. Воспользовавшись тем, что Кагеяма вытирал кровь рукавом, Мия снова нанёс удар по его лицу, попадая в скулу. От полной дезориентации темноволосый упал под крики скопившейся толпы около них, а в следующий момент послышался треск воротника его пальто. Держа в руках уже порванный воротник, Атсуму поднял парня и резко встряхнул. — Ты ему не нужен и никогда не был нужен! — закричал Мия, теряя самообладание. — Я ненавижу тебя со дня нашего знакомства, потому что ты сплошная помеха! — чувствуя неконтролируемый поток ярости, он больше не сдерживал её, выпуская все накопившиеся эмоции наружу. — Как что-то может говорить ничтожество, которое только умеет посягать на чужое и жалко довольствоваться остатками славы, — прохрипел Кагеяма, плюнув кровью на щеку разгневанного парня, лишая того концентрации. В холле стоял сумбурный гул из голосов участников разных клубов и простых посетителей. Трудно было разобрать что-то в этом шуме. Голова Тобио разрывалась от боли и писка в ушах. Носовое кровотечение не прекращалось. Он едва ли дышал. — Если бы он был твоим, то не стонал бы от моих прикосновений и не просил еще, — держась за руки Кагеямы на своей шее, в попытках их убрать, чтобы вдохнуть хоть каплю воздуха, он едва ли смог это выговорить. Кагеяма скривился в гримасе боли. Слышать подобное невыносимо. Внутренняя рана не может перестать истекать кровью, и она находится внутри его заледеневшего сердца. Со всей силы толкнув на пол пытающегося отдышаться Атсуму, темноволосый разъярённо бил кулаками всё его самодовольное лицо, разбивая в кровь подбородок, губы, брови и уголки глаз… Все руки оказались в крови, но он желал этого еще и еще, пока не онемеют костяшки. О какой жалости может идти речь, если этот ублюдок отнял у него всю его жизнь, любовь и единственную веру в лучшее? — Атсуму! Нет! — взволнованный крик Хинаты разнёсся сквозь весь гомон толпы. Став невольным свидетелем этой драки, внутри него всё опустилось: охранники нехотя пытались прекратить побоище, в то время как Кагеяма без остановки наносил удары по лицу Мии. — Да пропустите же меня! — возмущался рыжеволосый, бесцеремонно расталкивая охающих зрителей, чтобы подобраться к ним — и наконец остановить. — Хината, какого черта происходит? — недоумевал Бокуто, существенно помогая пройти Хинате через сборище зевак. — Охранники не справятся с ними в таком состоянии, нам нужно самим их утихомирить, — дал указание рыжеволосый, оказавшись в эпицентре событий. Все попытки Бокуто оттянуть Кагеяму от Мии не увенчались успехом. Тот совершенно не собирался отступать. — Хватит! — завопил Шоё, схватив его за руки, испачканные кровью Атсуму. — Только попробуй еще раз ударить его, клянусь — ты больше никогда меня не увидишь. Темноволосый покорно замер на месте, глядя на избитое лицо под собой. Больше нет этой ухмылки, которая так раздражала Кагеяму. — Атсуму, ты слышишь меня? — позвал Хината, приподнимая неподвижное тело. В панике прижавшись к груди Мии, он прислушивался к сердцебиению. Поначалу ему трудно было сосредоточиться от головокружения, вызванного страхом, но через несколько секунд всё-таки услышал стук, а сам Атсуму постепенно приходил в себя, медленно поднимаясь на ноги. Облегчённо вздохнув, рыжеволосый хихикнул от перенапряжения и помог парню подняться. Но не успев даже оглянуться, охранники грубо вытолкнули троих на выход. На улице совсем стемнело, несмотря на то что не так давно было довольно светло. Небо отливало бордовым, словно на него разлили вино. Оно некомфортно внушало во всех напряжение. Из-за ветра раны на лицах обоих неприятно покалывало. Сидя на холодных ступеньках, не проронив друг другу ни слова, они ждали возвращения Хинаты из аптеки. Он просто не мог смотреть на их лица в настолько болезненном состоянии. — Интересно, в этом всём тоже я виноват? — пробормотал вслух Атсуму, обрывая молчание. — Ты виноват в том, что ты вообще существуешь, — саркастично подметил Тобио, отвернувшись от парня. Быстро переходя дорогу с небольшим аптечным пакетом, Хината торопился дойти на другую сторону, заметив прежнюю перепалку между ними. — Успокойтесь хоть на секунду, — попросил он, доставая вату, перекись водорода и влажные салфетки. Аккуратно прикладывая кусочек мокрой ваты к больным местам на лице Атсуму, парень держал его за скулы, едва ли сдерживая горячие слезы. Он не знал, как вообще допустил это. Вина сгрызала его все эти дни, после случившегося. Но сейчас он чувствовал её апогей. — Больно? — с сожалением смотрел он на разбитое лицо Атсуму, но тот отрицательно покачал головой, несмотря на сильную боль в каждой части лица. Сидевший в стороне Кагеяма, оттирал кровь с рук салфетками, а следом прикладывал вату с лекарством к носу, тихо шипя от боли. Досталось ему поменьше, но дышать все равно было тяжело из-за поврежденной переносицы. Его фирменное пальто также можно было выбросить в мусор. — Просто отлично, — он бурчал себе под нос, разглядывая порванную вещь. Но всё это не так важно. Возможно, ему не стоило устраивать эту драку — она ничего не изменила, всё стало только хуже. Однако он не мог отрицать, что хотел этого давно. Около его ног появилась тень и ему пришлось выбраться из своих мыслей. — Могу ли я… — мялся Хината, показывая на кусочек ваты в руках Кагеямы. Пожав плечами, Кагеяма отдал ему вату, едва ли чувствуя лёгкие прикосновения Шоё к своему лицу. Тот с осторожностью водил ватой по разбитому носу, нервно сжимая губы. Он боялся причинить боль своими действиями, но и так причинял ее несколько лет. — Тебе не пришлось бы это делать, если бы не появился он, — враждебно произнёс Кагеяма, внезапно отмахнувшись от дрожащих рук Хинаты. — При этом ты его еще и жалеешь. Ты мой парень или для тебя это уже ничего не значит? «Я люблю только тебя и всегда буду любить», — цитировал он своего возлюбленного. — Как же я мог забыть, что твоё «всегда» имеет такой короткий срок. — Что за бред? «Если бы не появился он»? А что насчет тебя? Ты даже не разговаривал с ним! — воскликнул Атсуму. — И ты воспользовался этим, чтобы затащить его в кровать и трахнуть. Как любезно с твоей стороны, чертов ты придурок! — вскочив со ступенек, Кагеяма стремительно ринулся в сторону парня, замахиваясь на него. — Хватит! — от сильной пощёчины запищало в ушах, но Хината не собирался отходить, закрывая собой Атсуму. — Единственный человек, который заслужил все эти удары — я! Ты можешь считать меня мерзким, грязным, отвратительным и самым ужасным человеком на свете, выбить из меня все дерьмо и убить, но не трогай его, потому что это полностью моя вина! — во всё горло кричал он, схватившись за футболку от боли в груди. Оторопевши от резкого появления Хинаты между ними, темноволосый задержал в воздухе руку. — Я не хотел всего этого, не хотел, чтобы все так закончилось, не хотел для вас такого, — слёзы безостановочно стекали по щекам Шоё, а слова невольно переходили в громкие всхлипы. — Так не может дальше продолжаться. Мне больно смотреть, как вы оба страдаете по моей вине! Никто не решался что-либо сказать, храня молчание. Подходящих слов для того, что происходит больше не было. Каждый нес свой груз боли, мечтая навсегда от него избавиться. Всё могло быть иначе. Они могли избежать этого, не пройдя на весенний турнир дважды, не познакомившись друг с другом и не общаясь дальше. Их судьбы разошлись бы, так и не соединившись. Каждый думал об этом, лелея свои страхи. И все же… — Раз уж так всё вышло, нам нужно это решить. Я не могу больше рушить твою жизнь, — наполненные слезами глаза Шоё, напоминали хрупкое стекло, за которым прятались все его многолетние терзания, сомнения, печаль, сожаления и тревоги. Некогда Кагеяма видел в их взгляде любовь, но теперь в них плещется сплошное разочарование. — Это не так… — перебил его Мия, но остановился, после того, как Хината покачал головой. — Атсуму, оставь нас! — строго потребовал он. — Уходи домой. Последнее было сказано тише, чем всё, что рыжеволосый говорил до этого. Их конец просто не может быть таким. Они не могут вот так все закончить, ведь несколько часов назад Хината уверял его в своей любви. Но почему же он чувствует себя так паршиво? Иногда боль от синяков и ран меркнет на фоне других чувств. Особенно брошенности. — Я буду ждать тебя, — холодная ладонь Атсуму незаметно коснулась пальцев Шоё, проходя вниз по ступенькам. Слова Осаму крутились у него в голове, успокаивая все смуты души. Он сделает правильный выбор, но это не значит, что этот выбор не причинит ему боль. Бывает, стоит смириться со своей горькой участью, даже если ты ненавидишь ее каждой клеткой тела, что так чуждо для такого как Мия Атсуму. Ветер не прекращался. Прохожие закутывались в куртки и спешили поскорее попасть домой, чтобы не подхватить простуду. Наверняка каждого из них ждет любимый человек, друзья, родители или дети. Им было куда идти. Ведь без любви сложно. Двое возлюбленных стояли друг напротив друга, не зная, что же им сказать. Слишком долго убегая от ответственности, дабы не рушить всё, что у них есть, они сделали вдвойне хуже. Разве не абсурдно, как два самых близких на свете человека становятся чужими в одно мгновение? — Ты хотел отдать мне мои вещи? — отдалённо начал Хината, вспоминая об этом. — Всё решил за меня, ничего нового. Большинство из них сломал Кагеяма в порыве гнева. Совсем безрассудно с его стороны, но в тот момент он не думал об этом. Оставшиеся вещи мозолили глаза своим видом, напоминая о своем хозяине. Не в состоянии постоянно натыкаться на них, темноволосый хотел отдать последнюю часть Шоё, которая не давала ему покоя. Но он просто обманывал себя. Вещами не отделаться от собственных мыслей. — Ошибаешься. Ты давно всё решил сам, изменяя мне, — возразил Кагеяма, глядя на то, как рыжеволосый отводит взгляд. — Я доверял тебе полностью, всегда доверял, даже на площадке… Пусть ты и ужасно играл, но я хотел довериться тебе, и ты заставил меня поверить в то, что на свете есть тот, кому я могу доверить даже свою жизнь. Когда я открыл тебе самого себя, ты уничтожил это. Ты выбросил меня, найдя замену еще давным-давно, а я как наивный дурак не понимал этого, до последнего убеждая себя в твоей верности. Отросшая за последнее время чёлка, упала на глаза Хинаты, не позволяя заглянуть в их глубину. Он понуро опустил голову, обдумывая всё, что сказал ему Кагеяма. — Ты никогда не открывал самого себя, — внезапно для Тобио ответил дрожащий от холода и эмоций парень. — Я ждал этого, но ты не подпускал меня ближе. Ты считал, что только я обязан выкладываться везде на полную, не понимая, что я тоже человек, а не бесконечный поток энергии! Я хотел лишь самую малость внимания от тебя, но ты словно непробиваемая стена, не мог подпустить меня ближе… Складывалось впечатление, будто тебе абсолютно все равно. Это так сильно ранило меня! Знаю, предательству нет оправдания. Но Атсуму прав, мы даже не говорили друг с другом, и это неправильно, верно? Мне одиноко с тобой, — высказав всё это на одном дыхании, Хината чувствовал, как спадают внутренние оковы с его сердца. Всё, что копилось годами внутри него, выплеснулось наружу подобно огромной океанской волне. И он не жалел об этом. Целых пять лет молчания давали о себе знать. Это не могло продолжаться вечность, даже если бы они захотели. Закрыв глаза ладонями, Кагеяма не хотел давать волю слезам, зная, что попросту не сможет остановиться. Боль в носу еще больше нарастала. Это позорно для такого как он, ведь он построил вокруг себя крепкую стену неуязвимости, через которую невозможно пробраться эмоциям и словам других людей. Он захлебнулся правдой. Людям проще обвинить другого, но только не подумать о своих ошибках. Насколько же слеп он был к себе и другим? Обвиняя во всем Хинату, он упрямо не видел собственную вину. Покрасневшие от холода руки Хинаты трепетно держали его за щёки, но даже не видя, он слышал дрожащее дыхание возлюбленного, и в этом виноваты лишь двое — они. Слёзы предательски стекали по мелким царапинам на щеках от ударов Мии. Печёт, но не сильнее, чем всё внутри него. — Прости меня, — коварные слёзы бесцеремонно стекали по щекам темноволосого. — Моя вина заключается в том, что я оттолкнул тебя от себя. Тотчас он оказался в крепких объятиях Шоё, как когда-то давно в старшей школе. Прижавшись друг к другу настолько близко, он ощущал, как быстро бьётся сердце Кагеямы. Его руки беспомощно цеплялись за тонкую футболку волейбольной униформы Хинаты, до смерти боясь отпустить возлюбленного, даже на малую долю секунду. — Дай мне шанс, останься со мной, я всё исправлю, только не уходи, — умолял Кагеяма, хватая открытым ртом холодный воздух. — Я не буду молчать, сделаю всё как скажешь, и мы будем счастливы как никогда до этого. Мы можем вместе это изменить, пожалуйста, я не могу без тебя, — он не знал, понял ли Хината его невнятные мольбы, больше похожие на скулеж домашней собаки, которую бездушно выгнал хозяин из дома, но молчать — никогда не было хорошим вариантом. Только пройдя через все эти мучения, он осознал это. Молчание может разрушить и самую крепкую любовь. Весь мир перестал существовать вокруг них. Остановился. Они слышали лишь прерывистое дыхание друг друга от слёз. Для Кагеямы всё живое мгновенно стало мёртвым, когда он увидел, как самый дорогой для него человек страстно целовал чужие губы. Но даже невзирая на это, он готов был пройти до конца и цепляться за любую возможность, чтобы понять, что между ними навсегда всё кончено, прежде чем полностью сдаться. — Поцелуй меня, как целовал его, — задыхаясь от слёз, просил Тобио, — если ты всё ещё хоть что-то чувствуешь ко мне. Такие же мокрые губы пылко прижались к его губам, а кончик языка нежно водил по ним, прося разрешения на дальнейшие действия. Хината скользил языком по тёплому нёбу, поглаживая шею парня. Переплетая языки, он хотел выразить всё свое сожаление и остатки того, что в нем осталось по отношению к Кагеяме. Быть может, это не то, что он чувствовал раньше, когда они начинали свои отношения, будучи практически детьми, но свою настоящую первую любовь не забыть никогда. Чувства невозможно сохранить материально, однако память — самая настоящая шкатулка для своего опыта. — В тот день я слышал твои слова, — прервал поцелуй рыжеволосый, положив руку на щеку опечаленного парня, — Да, ты мог меня никогда не любить, а я мог не решиться на измену, но что об этом говорить? Мы не вернёмся в прошлое и не исправим всё это. Ты не сможешь видеть меня каждый раз без мысли о том, что я был с другим человеком, а мне нужно быть собой, — облачко пара витало между ними от его глубокого вздоха, мгновенно исчезая. — Мы можем попытаться исправить всё, если ты не уйдёшь, — взявшись за руки Хинаты, Кагеяма с трепетом прижимал их к своему сердцу. — Я не повторю прошлых ошибок! Вяло улыбнувшись, Хината отодвинул руки бывшего для него парня. — И я не повторю, — ответил он, больше не видя смысла обнадёживать кого-либо вновь. — Ведь я иду дальше. Всю жизнь Тобио привык шагать вперёд, не оглядываясь назад. Его амбиции никем и ничем не ограничивались. Не задумываясь о том, что нужно вовремя остановиться. Нет… его жажда быть лучшим не позволяла сделать это. Однако в этот день он уныло стоял пораженный мальчиком, который плакал от обиды перед ним много лет назад в зелёной униформе. — Ты победил, — отозвался вслед уходящему парню Кагеяма, нервно улыбнувшись. — Да, — кивнул тот, обернувшись. — Еще увидимся, Кагеяма. Чувствуя острую необходимость хоть на секунду задержать парня и оставить часть себя в его жизни, он бросился за ним вниз по ступенькам. — Возьми это, — настойчиво отдавал он в руки рыжеволосого свое никудышнее пальто. — Тебе ведь холодно. — Нет, я не могу, — отказался Хината, смотря на разорванную вещь. — Ты ведь понимаешь, почему. — Всё в порядке, — с трудом разбирая адресованные ему слова, голос Тобио звучал отрешенно. Пульсация в висках была слишком сильной, отчего он едва ли мог понять что же произошло. Он снова всё испортил? Возможно, ведь так было всю жизнь. Он умудрился потерять единственное, что связывало его со счастливой жизнью. Ему никогда не разорвать этот порочный круг. Не так далеко Кагеяма заметил мусорный контейнер. — Твое место теперь лишь на свалке, — пробормотал он, выбрасывая некогда безупречное пальто. До самого конца Кагеяма провожал взглядом родные очертания в темноте. Фонари совсем не помогали, но ему и не было нужно — он до боли хорошо их знал. Бесполезное упование на то, что Хината всё еще вернётся к нему, вмиг разлетелось на осколки. Медленно шагая по темным переулкам, Кагеяма невольно прокручивал разные варианты того, как по приходу домой Хината поцелует в щеку своего нового парня, погладит по волосам и ляжет рядом, признаваясь в любви. Эти мысли разъедали его, убивая в нем каждую живую часть. Для него больше не было причины спешить домой. Там его никто не ждет. Самый любимый человек оставил его, вероятно, навсегда. Ловить такси нет надобности. Он вполне может пройтись долгой дорогой. Этот путь не ведет к бездушным четырём стенам, нет… Оставшийся для него путь ведет в никуда.