I.
24 июня 2023 г., 01:30
Столичная Школа общего профиля находилась на полуденной стороне Элунарана в самом центре сквера Тысячи Лучей. Строго говоря, сквер и был основной частью Школы, точнее — его многочисленные беседки-газебо, рассеянные меж деревьями или возносящиеся над ними на спиральных восходящих лестницах.
…Учёные-кель’дорай, изучавшие историю преподавания, издавна спорили, откуда взялась практика собирать Учеников — в случае, конечно, если урок не требовал нарочитого оборудования и стационарных пособий — не в специально предназначенном для этого помещении, а как бы на природе. Одни (жаждущие дразнить общественность «обнажённой истиной»), утверждали, что традиция сия очень древняя — даже по меркам Высших — и истоки её лежат в тех сомнительных временах, когда народа Высших ещё не было, зданий и архитектуры как таковой тоже не было, большей части школьных предметов не было, и вообще ничего толком не было, даже вместо слова «шан’дор» говорили «шандо». А всё что было под рукой у первых Учителей и Учеников, так это девственные леса Восточных земель, а в них — полянки и деревья вокруг (считай, те же беседки, но природные).
Другие — умеренные как в вольнодумстве, так и в внутриполитических эскападах — предлагали простое решение, основанное на банальной логике; и, отчасти, экономике: для большинства предметов, преподавание которых основано на устно-письменной традиции (Младшие народы называют их хуманитарными, причём, совершенно безосновательно — в силу своей полной непричастности к зачинанию этих предметов) создавать дополнительное оборудование не нужно. И просто затратно, что, несомненно, имело значение в ранние периоды становления Королевства Высших и Магии Трёх Направлений.
Ну а третьи (что не позабыли своё детство) предпочитали отмалчиваться, ибо справедливо считали, что ни один, даже бывший хороший, правильный Ученик не признает вслух, что слушать наставника или Учителя на свежем воздухе в газебо и при этом любоваться миром вживую, а не через окна куда интереснее, чем в помещении, пусть и магически очищаемом.
Не глупые краткоживущие, конечно, но кто их, взрослых Учителей и наставников, знает…
Группа Младшей ступени второго года обучения, занимала беседку номер пять. Или, если вы будущий топограф и склонны к максимальной точности, полночно-полночно-закатную, третью снизу. Или «Место Удачного Старта» — если вы будущий Инженер, проучились почти полные положенные пятнадцать лет и застали триумфальный пуск немагической модели дракондора (коллективного авторства Учеников Средних групп), долетевшей — без какой-либо магии! — чуть ли не до Талассийского перевала. Риторика Высших учит: бытование определяет речь; речь изменяет всё сущее.
Группа была, разумеется, сводной — Риторика нужна гражданам Кель’Таласа всех будущих Классов — и Магам со Жрецами, и Охотникам с Воинами[1]. И уж тем более, Лазутчикам (попробуй имитировать речевые особенности Младших народов, не владея даже родной речью в полной мере). Правда последние, в силу своих особенностей, учились отдельно — на интернатской основе.
Почтенный Эйарод, наставлявший юных Высших в искусстве речи уже не первое столетье, непосредственно этих детей учил уже второй год. Им предстояло узнать ещё немало, но главное они усвоили ещё на самом первом уроке.
Старший народ — те, кто первыми дали имена всему, что присуще Мирозданию.
Речь — и письменная, и устная — опаснее меча, порой смертоносней магии, но не требует Силы, лишь искусства. Речью можно воспламенить, можно исцелить, а можно и уничтожить.
Риторика — самый важный предмет для Благословенных С Солнцем.
…Разумеется, почтенный Эйарод хорошо понимал, что нечто подобное на первых уроках говорил Ученикам каждый наставник. Но это не важно — какой Самый Главный Предмет для него, Ученик, разумеется, решит сам, с течением лет обучения. Важно лишь то, что для него с первого школьного дня не будет предметов не важных…
Он оглядел сидящих перед ним мальчиков и девочек.
— Вы уже знаете, что разным случаям приличествует несхожая речь, каждому назначению служит свой текст. Иноземец, слабо владеющий Высокой речью, примет эдикт Его Величества, романтический сонет и отчёт городской стражи за документы, изложенные разными… чем?
— Языками?! — отважно, но неверно предположила Иллот из Парящих-с-Ветром.
— Диалектами! — поправил Илли Эйарод.
(…Странно, что её пара[2] — тоже Охотница, но из Солнечных Бликов не ответила первой… Она-то, благодаря отцовскому влиянию, уже сейчас разбиралась в лингвистике лучше прочих. Не хочет затмевать подружку?..)
— Но это будут всего лишь разные речевые стили, — продолжал он плавно подводить к теме урока. — Как вы уже знаете, начиная со второй ступени среди прочих заданий вам предстоит научиться делать доклады по различным научным дисциплинам. Направление и тему в первый раз выбирать вам — по душе и склонности.
Как всегда, после этих слов почтительная тишина исчезла, а формальные позиции «Ученики внимают наставнику» — мгновенно сменились на знакомый каждому, кто имел дело с совсем младшими группами, первобытный хаос «взволнованные дети обсуждают новость, как дикари Младших племён». Это нормально, и где-то даже неизбежно. Достоинство придёт с возрастом — как и понимание, что даже доклады по одной и той же теме, написанные самостоятельно, никогда не бывают схожи. А значит, договариваться, кто и о чем напишет свою работу — как и торопиться заявить о своей теме первым — вовсе не обязательно.
Но это потом, а сейчас нужно просто напомнить о порядке. Эйарод взял в руки вечный свиток.
— Кто готов назвать свою тему доклада уже сейчас? Учтите, время вполне терпит до следующего урока, нет нужды торопиться … Как и сотрясать нашу хрупкую, уже не столь юную беседку, беззащитную перед напором будущих Воинов, Илкиль!
* * *
— Ты домой?! — спросила Илли подружку, когда они после урока сбегали по пандусу вниз. — Нет, — мотнула головой Вирр. Причёска в виде длинного хвоста повторила её движения. Иллот в очередной раз — но, на второй год дружбы, уже вполне привычно — удивилась — как это можно ходить больше месяца с одной и той же прической? Сама Илли в этом вопросе пребывала в постоянном поиске — прически она меняла ежедневно. И «хвост», что короткий, что длинный, считала скучным, банальным. Ну что изысканного в том, чтобы естественно, с ходом времени, отрастить и чем-нибудь перетянуть-завязать? И вся тебе, прости Белоре, куафюра — ни изящества, ни магии, ни истинно женского вызова… В общем, такое пренебрежение Вирр к своим черным и блестящим, как крылья гилнеасских воронов, волосам, Иллот из Танцующих-с-Ветром не одобряла. Но осуждения не высказывала, стараясь свою пару не огорчать; ну кто из нас без странностей? — Побежали ко мне?! Пошалим, брата подразним… — мечтательно добавила она. — Извини, Илли… — искренне повинилась Вирр, закинув школьную сумку за спину. — Мне котов сперва надо угостить, а потом уже домой: доклад сам себя не напишет. — Илли немедленно хихикнула и Вирр, любящая точность, тут же оговорилась: — Ну, то есть свиток, конечно, напишет, если его попросить, но сперва всё равно надо скормить ему источники. К тому, что Виеринраэ Солнечный Блик последнее слово всегда произносила, как другие девочки обычно произносят «Его Высочество наследный принц Кель» — торжественно, с уважением и жгуче-мечтательным придыханием, Иллот уже тоже привыкла. Ну что ж такого — у всех свои тайные или явные симпатии… Одни, например, чрезмерно обожают кошек (ну вот зачем, спрашивается, кормить школьных котов, если их и так постоянно балуют и Учителя, и наставники?!), а вот она, Илли, просто уплывает с летучих мышей! Исключительно крупных… Они милые, с большими, как у эльфов, ушками и даже летают без магии! И их (Илли грустно вздохнула) никто не кормит. Даже маленьких. — …да и вообще — самой же всё и прочитать, и написать интереснее! — А ты уже решила, про что он будет? — уточнила Илли, откладывая в памяти недокументированные возможности магических вечных свитков. И как она сама не догадалась? — Не знаю, — конец вороного хвоста снова повторил свою траекторию. — Ну, то есть, уже точно знаю, что про одну из экспедиций Ансвэ[3], но вот про которую… — теперь уже вздохнула Вирр. — Выбрать непросто — всё такое интересное. — Вот ты с ним и посоветуйся. Тельпернин как-то сказал — его советы дорогого стоят… — Твой папа сказал? — уточнила Вирр, запоминая странный факт сотрудничества простого археолога (её отца) с одним из лучших металлургов Королевской Армии (отца Илли). — Так и сделаю.* * *
Окормление котов — как и их наглаживание — процесс тщательный и требующий времени. Кто понимает, тот с этим делом не торопится. Когда Вирр закончила, пришлось поторопиться, чтобы застать Ансвэ на работе — вдруг отцу для совета потребуются какие-нибудь источники? А то, глядишь, и фонды? …Вирр любила посещать Реликварий[4], но старалась делать это пореже. Не то чтобы папа Ансвэ ворчал — нет, он всегда искренне радовался появлению своей Буковки. Не то чтобы кто-то был против — все сотрудники, кому девочка попадалась на глаза, относились к её визитам вполне радушно. Она была внесена в дозволительный список боевых големов-привратников — ну, судя по тому, что они всегда приветствовали её по имени… Вот только сам факт их наличия при входе свидетельствовал о серьёзности сего места; кроме Реликвария охранные големы стояли только при Королевском Дворце. И потому Вирр старалась своими привилегиями не злоупотреблять, часто там не мелькать. И вообще дальше отцовского кабинета (и выставочных залов, доступных досужей и профессионально-непричастной публике) проникать не пыталась. «Скромнее надо жить», как обычно говорил Ансвэ Солнечный Блик, в очередной раз отказываясь от личных льгот и персональных поощрений. А отцу Вирр старалась во всём подражать. Ну, разве что Класс выбрала другой. Она миновала вход, по пути раскланявшись с големами (нет, ну мало ли, что они не разумны! Между прочим, тайну зарождения разума и сознания учёные Высших до сих пор не открыли! А как говорит Кориаль[5], «Вежливость лишней не бывает!») и войдя в парадный зал, привычно кивнула скелету дьявозавра из кратера Унгоро — ограниченно анимированный магией костяк, как и всегда, радостно и приветливо рыкнул в ответ (Вирр уже не первый год подозревала в таком дружелюбии дело рук отца, но Ансвэ всё очень правдоподобно отрицал, из-за чего Вирр подозревала его сильнее). Затем быстро простучала каблучками — бегом, к служебной секции — честно делая вид, что испугалась (ящер любил это притворство и добродушно хохотал глухим «страшным» голосом) и покинула начальную, то есть, приветственную, экспозицию. Там она резко затормозила. Научный Отдел она всегда миновала шагом тихим и неторопливо-достойным — как, по её мнению, и было положено Ученице пусть ещё Младшей ступени, но уже второго года обучения. И вообще, будущей сотруднице Реликвария. Приближаясь к отцовскому кабинету она перешла уже совсем на неслышную охотничью поступь. А у входной арки, она остановилась, чуть сдвинувшись за край[6], наблюдая за отцом. Во-первых, она любила смотреть, как он работает; неважно как, неважно над чем. Во-вторых, она ловила момент, чтобы ничему важному не помешать. А в-третьих, это была их давняя игра, в которой выиграть или хотя бы свести в ничью Вирр до сих пор никак не удавалось. Ансвэ всегда знал, что она пришла и уже рядом — как Вирр ни старалась вычислить, в которых предметах отражался бы стоящий в дверном проёме; как ни училась тихо ходить. Вирр даже заподозрила наложенное сторожевое заклинание, но Ансвэ прямо и в полный голос сказал, что заклятье, разумеется наложено, но Вирр внесена в исключения. И Вирр ему верила — он никогда ей не лгал[7]. — Тан эдэр хуб гузашт? — внезапно, но вполне ожидаемо (опять заметил!) обернулся от книжной полки Ансвэ. — Ойе Гурни Пулод шатаах зуух байна? Ууль буруу хумуус чинь хурдан гаргаж ирээд байна?[8] Пятый день недели у них уже лет шесть, как был отведён для языка подгорного народа. Гэрлийг магтаж, бух зууйл байна![9] — улыбнулась в ответ Вирр, старательно выговаривая всё ещё неприятные для эльфийского горла гортанные звуки (вот так вот, полжизни[10] учишь, а всё равно как неродной!) и правильно тянуть парные гласные. Она нисколько не огорчалась очередному торжеству отцовской бдительной чуйности — она знала, что обязательно сама разгадает эту загадку, и сама так научится. А просить подсказки — неинтересно. — Пап, мне надо кое-что спросить. Можно я на нашем, а то в дварфийском слов не хватит… — Зэв ярих надад хэлээч, — удерживая серьёзное лицо, доверительно подсказал Ансвэ, — улл мэдэгдэх угсийг урт чихтэй гӯшхои дароз хэлээр солих![11] Увы, папа не повёлся. Бедное моё горло, подумала Вирр, забираясь к Ансвэ на колени. …Тут мы немного пощадим читателя и передадим дальнейшую беседу отца и дочери не в чудовищной двуязычной смеси, а в полном переводе на талассийский, как это потом сделала Вирр, рассказывая обо всём Илли (её Вирр тоже пожалела)… — Ансвэ! На следующей неделе у меня первый научный доклад, — деловито и солидно, по-дварфийски, но, разумеется, не без гордости за своё образование, взяла ездового барана за рога Вирр. — Первый он у тебя только в рамках Риторики[12], — уточнил Ансвэ, — мы в этом с тобой тренировались ещё до Школы. Не вижу причин для паники[13], Буковка. — Да нет никакой паники, па-ап. Я просто не знаю, что выбрать — ну, которую из твоих археологических экспедиций[14]? — Тут надо подумать[15], — нахмурился научный папа, — вопрос не так прост, как первоначально кажется. Ты ведь наверняка, размышляя, принимала во внимание не только, как уместить доклад в устный регламент… — Нет, почтенный Эйарод сказал, что пока мы ещё только учимся, по времени доклад не ограничен! — …Разумно, — одобрил школьные правила родитель. — …не потребуются ли тебе наглядные пособия и не организовать ли на всякий случай школьную экскурсию в должный тематический отдел ты наверняка сверяла потребные в том или ином случае списки литературы… — Ты меня знаешь… — вздохнула Вирр. — Знаю, — не стал отпираться Ансвэ. — и уверен, что ты сравнила списки находок и артефактов и прикинула, на что каждый из них может вывести, чему позволит уделить особое внимание[16]… — А вот это ещё нет, — опустив голову, честно призналась в своём упущении будущая сотрудница и коллега. — Но к этой мысли ты бы сама пришла обязательно, — ободряюще щекотнул кончик Вирркиного ушка уверенный в дочери отец. Вирр блаженно мурлыкнув, расслабилась; но, как оказалось, рановато: — Но вот о чём ты, скорее всего не подумала, так это о том, что часть находок уже могли поместить в закрытые фонды. Вообще-то… — папа смешно, и чуть по-детски наморщил нос, — формально сам факт их существования вполне открыт для обнародования, но… — тут Ансвэ сделал рассчитанную и нарочитую паузу, давая Вирр проявить себя. — Но лучше не привлекать к ним лишнего внимания? — не обманула отцовских ожидания Вирр. — Я бы сказал, к твоему докладу, — мягко уточнил Ансвэ. — У тебя будут неприятности?![17] — мигом посерьёзнела Вирр. — Как я уже сказал, формально никаких правил и предписаний ты не нарушишь. И неприятности не грозят ни тебе, ни, тем более, мне. Ну не считать же таковыми тактичную, но настоятельную просьбу — на всякий случай — от имеющего к теме отношения начальства… — несмотря на свою склонность к обстоятельной точности, Ансвэ не конкретизировал, от которого именно. И Вирр обратила на это внимание, — …просьбу ограничить твоё любопытство прежде, чем… ты — исключительно по неведению! — оставишь позади формальные границы. — Так я поэтому и решила прежде спросить у тебя! — заметила сообразительная и понимающая дочка. — Археология — это тайны, сокрытые в земле… — …А тайны бывают разные, — закончил свою же цитату отец. — Итак, какие же у нас варианты? — Азшара! — восторженно озвучила любимую версию Вирр и, приложив к голове руки, растопырив пальцы, изобразила царственный венец одноимённой королевы Древних. — Да, там найдено больше всего наследия предков времен до Раскола[18], но согласись, Буковка, это будет банально — ни вызова, ни научного прорыва… Самое интересное, что там случилось — схватки с нагами и сатирами[19]. Как бы сказала возвышенная Мелгвиу, «Ни разуму, ни душе, одни лишь тела приключения». Вирр хихикнула. Она читала биографию[20] этой поэтессы — помимо своих стихов, она осталась в памяти почитателей именно небезопасными и дерзкими приключениями в джунглях Тернистой долины, ухитрившись при этом вмешаться в межплеменные войны троллей — причём всё это в одиночку. Вот уж кто бы говорил… — А Бесплодные земли? — предложила девочка другую возможность. — О! — оживился Ансвэ. — Это был бы идеальный выбор! Очень богатые научно-познавательные возможности для доклада: богатства недр при зримой внешней бесполезности, множество нативных народов… включая троггов, но не ограничиваясь! Остатки дренорских вторженцев[21], выживающих в противостоянии с кланами огров и отступниками из Черного Железа… — Берём?! — она нетерпеливо заёрзала на коленях у папы. — Ансвэ ухитрился свободной от объятий рукой сделать сложный жест, в котором Вирр опознала неоднозначность, сомнения и призыв не торопиться. — Есть одна деталь… Ты помнишь, я тогда так и не закончился свой рассказ? — Да-а… — И ты так и не узнала, чем закончилась экспедиция. — Верно, — кивнула Вирр, — ты тогда сказал, что закончишь эту историю позже. — И пока я по-прежнему не могу это сделать, Буковка. — «Позже» ещё не наступило? — сказала Вирр. — Вы там что-то нашли, ну очень-очень интересное? Ансвэ молчал, постаравшись честно придать лицу выражение сожаления. — Тайна Королевства? — больше по привычке уточнила Вирр. Он кивнул. — И враги о ней пока не знает? — Тайны и политика — сложные вещи, Буковка. Порой не так страшен враг, как излишняя осведомлённость союзника… Вирр, сложив два и два, печально вздохнула, и сказала твёрдо: — Тогда, наверное, вообще не стоит лишний раз привлекать внимание к этой экспедиции? — Верно, — согласился Ансвэ и ободряюще коснулся волос дочки — Ты у меня умница. Может, попробуем историю про поиски следов древних кал’дорайских стоянок в Дун Модане? — он мгновенно сменил тон; по мнению Вирр (и Кориаль) улыбка вечного мальчишки ему шла куда больше, чем серьёзное выражение секретохранителя. — ты же всегда любила эту историю, — добавил он, когда Вирр залилась счастливым и искренним смехом. Да-ааа!.. Интересно, как старина Магни воспринял явные и достоверные свидетельства[22], что исконные, культурные и… — Сакральные, — подсказал отец. — …и сакральные земли дварфов изначально были заселены даже не троггами — дварфийскими кузенами, а нашей ночной родней! — Ну, в целом он довольно неплохо держался, — Ансвэ честно попытался быть объективным к давнему коронованному сопернику. — Сжевал всего лишь полбороды. Он немного помолчал, пережидая новый взрыв хохота. — Ой, — наконец отдышалась девочка, — невероятно жалко, но всё же брать эту историю для доклада тоже не стоит. А вдруг в Школу с визитом кто-то из дварфийского посольства? Ну, по культурно-педагогическому обмену? Неудобно выйдет. Ансвэ, как бы в сомнениях, покачал головой: — Скорее хум’аноре перепишут свою школьную программу под нашу, чем дварфы вообще заинтересуются чем-то подобным… Но твой доклад, тебе решать! Так что ты выбираешь? Хиллсбрад! — махнула рукой Вирр. — ну, то есть, разумеется, Центральный[23]. — Неплохо, — кивнул Ансвэ. — В этой истории тоже есть где развернуться. Ты же позволишь мне прочитать твой доклад, прежде, чем ты это сделаешь на уроке? Не бойся, я ни в коем случае не собираюсь, тебе помогать его писать… ну, разве что парочкой небольших замечаний и маленьких советов, а? — Ну, конечно, Ансвэ, — великодушно согласилась Вирр. — Ой, я, наверное, глупость одну сделала, — опустив взгляд, призналась она. — Которую? — Вообще-то ужасную. Навела Илли на мысль о том, как заставить вечный свиток написать доклад за неё. — Вообще-то, зря сказала, — усмехнувшись, согласился отец. — Парящие-с-Ветром, особенно в юности, традиционно нестойки к соблазнам. О! — вспомнила Вирр, едва не хлопнув себя по лбу (от этой дурной человечьей привычки, перенятой у мальчишек в Златоземье, она — под настойчивым руководством Кориаль — пыталась избавиться уже который год). — Чуть не забыла спросить… Ансвэ, а где ты вообще познакомился с отцом Илли? -А, его сотрудники сопровождали нас в одной из экспедиций, — ответил папа, не задумываясь ни на секунду (по его расчётам Вирр должна была об этом спросить ещё три месяца тому назад). Примечания (в комментариях после/перед частью, увы не уместилось): [1] Напоминаем, что Орден Паладинов (Рыцари Крови) у Высших возник только после Третьей Войны. [2] Ученик, с которым другой учащийся той же группы чаще всего отрабатывает упражнения и задания, требующие сотрудничества, но недостаточно сложные для большой группы; наиболее близкая для читателей по смыслу аналогия — «соседка по парте». [3] Для тех, у кого это произведение первое: Ансвэ Солнечный Блик — отец Вирр, старший археолог Реликвария. (читайте «Зимнюю сказку»). А вообще у него много занятийJ. Дети кель’дорай (а позже, син’дорай) часто называют родителей по имени. Если какой-нибудь примитивный варвар Младшего народа спросил бы у Вирр с надрывом: «А как же папа-мама?!», Вирр бы с присущей ей с детства воспитательной жилкой ответила: «И папа, и мама — это как звания или должности. А у них, вообще-то, и имена есть!» [4] По официальным данным от Blizzard, Реликварий — историческая и археологическая организация, созданная в Луносвете (Элунаране) и сосредоточен на изучении прошлого и поисках могущественных артефактов, которые могли бы помочь эльфам крови (и, разумеется, Орде). Изначальными целями Реликвария были, якобы, освобождение народа син’дорай от магической зависимости и поиск могущественных магических артефактов. Однако! было бы странно, и что хуже, нелогично, если бы такая древняя и почтенная цивилизация, как Королевство Высших создала подобную научную организацию только недавно; сразу после Третьей войны. Посему, естественно и логично предположить, что Реликварий существует очень давно, но после вторжения Короля-лича был частично переориентирован на вышеупомянутые военно-практические цели. [5] Для тех, у кого это произведение первое: Кориаль Солнечный Блик — мать Вирр, Класс — Маг, направление Аркан, профессия маг-исследователь; звание-должность — второй местоблюститель главы Третьей Лаборатории Магии Аркана, младший член Городского Совета (читайте «Зимнюю сказку», «Там, где был детский городок…» и «По дороге из треснувшего кирпича»). [6] У кель’дорай (син’дорай) помещения не разделяются дверьми — только полупрозрачными занавесками. [7] Высшие вообще никогда не врут своим детям. Утрата доверия к старшим приводит к очень плохим последствиям. Разумеется, соблюдение гостайны или служебной легенды — к делу не относится, это другое. [8] «Был ли удачен ваш день? Пылают ли (горячи ли) горны Стальгорна? Быстро ли растут (вытягиваются) ваши неправильные дварфы (дети)» (дварф.), формальное приветствие меж членами разных кланов. [9] «Хвала Свету, всё в порядке» (дварф.) [10] Вирр сейчас двенадцать лет. [11] «Рассказывай на правильной (истинной, правдивой) речи, а неведомые слова заменяй языком длинноухих зазнаек!»(дварф., неформальная «речь таверны») [12] Дословно с дварфийского «Эльфийское искусство меньше делать, больше говорить». [13] Дословно с дварфийского «ударная работа»; например, при завале, обрушении свода пещеры, спасении горняков. [14] Дословно с дварфийского «Правомерное изъятие дварфийских предметов, имеющих культурную и историческую ценность». [15] Дословно с дварфийского «работу на время придётся прервать». [16] Дословно с дварфийского «как заострить кернер»; кернер (керн) — слесарный инструмент, предназначенный для насечки центральных лунок (кернов) для начальной установки сверла и иной визуальной разметки. [17] Дословно с дварфийского «словить козла в свою печь»; «козёл», здесь — остывшая, «замороженная», отвердевшая в печи масса чугуна или меди; Удалить её было трудно. Часто приходилось переделывать печь. Переделывать — это практически сломать её до основания, ибо другого способа извлечь огромный слиток затвердевшего металла не существует. («Объяснение понятий и выражений в сказках Бажова») [18] Имеется в виду раскол прежде единого континента после Первого вторжения Легиона (демонов). [19] Персонально для редких знатоков истории Азерота: напоминаем, что речь идёт о временах между Второй и третьей Войнами. То есть — до Катаклизма. На данный момент Азшара действительно пустынна и печальна. [20] «Жизнь и творения лучших поэтов Изумрудного века», пятое издание, Элунаран. [21] То есть, ор’анорэ, орки. Они там закрепились относительно давно, но в данный момент истории, после поражения в Дун Мороге и Лок Модане, их дела в Бесплодных землях печальны. [22] Дословно с дварфийского «то, что можно взять в руки». [23] Тут тонкость в том, что современный Хиллсбрад ранее принадлежал разным государствам: Центральный регион –до Третьей войны принадлежал Королевству Лордерон, Юго-Западный (там, где Лазуритовый рудник) — королевству Гилнеас; северный Альтерак — Альтеракскому королевству соответственно. Да, много было человечьих королевств, много. Ну, до Артаса, конечно:).
