Родной мой Фёдор, умрём вместе?

Крыша небоскрёба была абсолютно пустой. Лишь они вдвоём, звёзды и огни мегаполиса. Побывав на крыше большого здания однажды, уже никогда больше не забыть этого пьянящего чувства свободы и сильного ветра. Глаза разбегались в разные стороны, не зная за какой огонёк зацепиться, а при взгляде вниз голова начинала кружиться. Каждый шаг был аккуратным, ведь ощущался так опасно. Они долгое время молчали, и шли до этого места тоже молча, однако оба чувствовали, что им ещё предстоит диалог, может быть небольшой, но самое важное — откровенный. —Пожалуй, это самое спокойное и прекрасное место в этом мире, не находишь, Фёдор? — послышалось затяжное молчание. —Мне здесь наоборот тревожно. —Зря. Совсем скоро я смогу стать счастливее, чем когда-либо в своей жизни. —Мы. Мы сможем стать. —Тебе, кажется, эта мысль не приносит такого удовольствия? —Не знаю. Меня всё ещё преследует чувство, что я что-то упускаю. Что собираюсь лишить себя чего-то более дорогого, чем жизнь. —Ты странный. Обычно для людей нет ничего дороже жизни. —А как же ты? Такие люди как ты? —Для меня в целом нет ничего дорогого. Огни мегаполиса хаотично мерцали вдали, за ними виднелись пустые поля и горы, находившиеся за городом и почти не освещенные. В голове назло заела «Francis Forever — Mitski», а перед глазами маячили воспоминания из прошлого. Их холодные руки сцепились, переплетая пальцы в надежде согреться и в порыве нежности. Фёдору было грустно. Невероятно грустно от мысли, что в этом злом мире он так и не смог найти своего тихого, вечного счастья, которое не стремилось бы к смерти. И даже так, он никогда особо не препятствовал Дазаю в его стремлении умереть, и даже в стремлении умереть вместе с ним, ведь и сам Фёдор последние пару лет не ценит своей жизни. Он не препятствовал, потому что это событие казалось чем-то запредельно далеким, но вот теперь он лежит на этой злосчастной, пыльной крыше, ничем кроме звёзд и улыбки объекта его привязанности не освещаемой, и понимает, что это последние часы его жалкой жизни. Он станет одним из миллионов самоубийц, лишь гниющим трупом, толком ничего не изменившим несмотря на все свои амбиции, и эта мысль удручает его. Вся его жизнь была похожа на медленное пожирание плесенью его тела и сознания, плесенью, под названием «апатия», которая источала зловонье словно гниль. Но даже невзирая на это он не терял надежды, никогда не терял. Находил её в самых разных вещах и делах, а в конце концов нашёл её в по-особенному любимом Осаму, что стало самой большой ошибкой в его жизни, но назад дороги уже не было. Это была нездоровая привязанность, словно слияние телами, сшивание их ниткой в одно целое, и он попросту не сможет оторвать это теперь от себя, иначе умрёт. Потому, раз его пассия так желает уйти, он уйдет вслед за ней не раздумывая, хотя на самом деле просто хочет быть счастливым вместе с ним. Разве это так сложно? —Пора. — с улыбкой шепнул Дазай. прошло пару часов, время близилось к утру, они переместились ближе к краю, перешагнув жалкий, совсем маленький железный заборчик и свесив ноги вниз. —Давай подождём до рассвета. Я хочу провести наш последний рассвет вместе. Помнишь как раньше мы их любили, вместе страдая от бессонницы и проводя такие чудесные ночи? —Конечно.. все-таки, бессонные ночи с тобой всегда будут чем-то таким.. прекрасным. Твои слова о любви ко мне, из-за которых я так смущался мне никогда не забыть. —Так ты признаёшь, что смущался? — собеседник тихо рассмеялся, обняв Фёдора и уткнувшись холодным носом в его теплую шею. —Теперь мне нечего терять, этой ночью я буду честнее, чем когда-либо, обещаю. Беззвучные слёзы покатились по бледным, впалым щекам. —Прости.. умоляю, прости меня. Я ненавижу этот Май. Рассветное солнце замерцало на горизонте, после чего постепенно начинало подниматься ввысь, образуя диск и освещая тёмное небо яркими, летними красками. Первый день лета наступил. —Родной мой Фёдор.. умрём вместе? — на лице Осаму сияла тихая улыбка, она чем-то напоминала Фёдору лето и рассветы, он сжал его руку крепче, кладя ушанку рядом с аккуратно сложенными плащами и произнося тихое «люблю тебя», добавляя: «бесконечно».