В Эрессии ночи тихие

В Эрессии всегда так невероятно тихо и спокойно. Казалось, что в этом маленьком мирке не случается ни одного громкого события, которое может затронуть души местных обитателей. Дни сменяются днями, звёздные ночи переливаются убывающим светом луны, но ничего не меняется в райском месте вечного благоговения. Сан-Фран действительно полюбил это место. Его зелёные леса, тихие игривые речки, удивительную фауну, которую невозможно найти в других мирах — всё это пленило его внимание, заставило вновь вернуться в сказочный рай. Однако время здесь также не стоит на месте, движется вслед за тем, что проживают они и в Междумирье. Даже Эрессию затронули дела этой безумной Вселенной. Признаться честно, парень не желал подобного исхода для этого мира. Он всей душой молился за то, чтобы маленький рай остался невредимым, нетронутым, девственно чистым и прекрасным в своей уникальности. Это эгоистичное и по-детски наивное желание пропитало всю его душу, однако он просто не может выкинуть его из головы, он просто не может не думать о том, что надвигающаяся беда затронет и Эрессию. В последние дни было тяжело, даже очень. Возвращение Фарагонды было меньшим, о чём волновался Франческо, однако оно накладывалось и порождало другие проблемы, которые становились головной болью всей команды. Сегодня у них было очередное совместное собрание. О, какие надежды на него возлагали Сан-Фран и Лололошка, желающие хотя бы наметить план будущих действий. По итогу, всё вышло из-под контроля — разгорелся спор, втягивая Ашру и Фарагонду в глупый конфликт. Да, конечно, у них обеих были причины, чтобы злиться друг на друга, но прямо сейчас, перед лицом великой опасности, как считал Сан-Фран, стоило бы поумерить свой пыл. Однако сложно договориться, когда в душе бушует пожар эмоций, а в твоих глазах оппонент становится собранием всех самых отвратительных качеств всей мультивселенной. Именно поэтому последнюю встречу пришлось закончить быстро, скомкано, не обговорив и части необходимых им вещей. Сан-Фран очень устал. Нет, он не опустил руки и не решил уйти в затяжной отпуск, просто силы, как физические, так и моральные, были на исходе. В такие моменты он поспешно покидал всех своих друзей, желая остаться в одиночестве на фоне умиротворяющей природы Эрессии. Она помогала очистить мысли и восстановить потерянные силы. Франческо редко мог позволить себе подобный «отдых»: слишком много дел, обязанностей и надежд на него и его друзей. Каждый день он проживал в томительном ожидании какого-либо события, что сможет перевернуть ход истории. Даже ему хотелось верить, что когда-то оно наступит, позволит им стать достойными противниками надвигающемуся хаосу, однако пока, они только и могли, что строить размытые планы и наблюдать за тем, как разрастаются временные парадоксы. И всё же, Сан-Фран любит приходить на маленькую полянку, скрытую от любопытных глаз неизвестных прохожих раскидистыми кронами вековых дубов. Только здесь он может полностью отпустить свои клубящиеся мысли о надвигающейся катастрофе, наслаждаясь пением невидимых птиц и вслушиваясь в каждый естественный шорох окружающей его природы. Только здесь он вновь может почувствовать себя по-настоящему живым. — Снова сбегаешь от своих друзей, Франческо? — звучит тихий, бархатный голос за его спиной. Сан-Фран без труда узнаёт его владельца. — Я тоже имею право на отдых, Джодах, — на грани слышимости отвечает Франческо, точно зная, что его слова будут услышаны. — Сложно поспорить, — в чужом голосе усмешка и умиротворение, Ангел Смерти, как всегда, пунктуален. Изначально Сан-Фран проводил это время в полном одиночестве, что полностью соответствовало первоначальному плану, однако, в очередной вечер покоя, как гром среди ясного неба, к нему пожаловал сам Джодах. Не сказать, что парень был о многом наслышан про эту фигуру, однако реакции друзей и их истории помогли составить картину этого странного божества. В тот день, как и во многие последующие, Ангел Смерти явился без видимой причины. Мимолётно поприветствовав эльфа, он огляделся вокруг, будто и сам не ожидал своего появления здесь, а после исчез с россыпью фиолетовых искр. Тогда Сан-Фран даже поверил, что это была его личная галлюцинация или проявление временных парадоксов, но все его сомнения развеялись, стоило Джодаху появиться вновь спустя три дня. Во второй раз он также отвесил невзрачное приветствие, однако, вместо того чтобы, как и в прошлый раз, поспешно удалиться, он неожиданно взмахнул своими тёмными, будто сама пустота, крыльями и в мгновение вознёсся на ветку старого и мощного дуба. Франческо глушил в себе желание спросить о причинах нового визита, ведь он лишь простой смертный, а Боги склонны презирать любые разговоры с подобными ему. Так они и просидели в тишине, пока Сан-Фран не обнаружил, что ветвь дуба пустует. Все последующие «встречи» проходили в схожем порядке, разве что, Джодах стал более разговорчивым. Не раз и не два он заводил странные монологи, которые не требовали ответа со стороны его невольного слушателя. Франческо, впрочем, не возражал. Да и как можно выказывать своё несогласие Богу? Вот именно — никак. С течением времени, впрочем, и сам Сан-Фран втянулся в монологи, которые стали всё больше походить на настоящий диалог. То тут, то там, Джодах напрямую обращался к своему невольному слушателю, получая сдержанный и даже чопорный ответ. Ангел Смерти оказался личностью, обладающей не только утончённым вкусом, но и поразительными познаниями во многих сферах мироздания. Конечно, для божественного существа в этом нет ничего удивительного, но Франческо не раз мысленно поражался такой глубине чужих знаний. Однако, намного позже Сан-Фран понял, почему Фарагонда столь нелестно отзывалась об этом «Павлине». Сбросив свою божественную спесь, Джодах представился фигурой весьма язвительной и, что самое удивительное, назойливой. Казалось, будто Ангел Смерти поставил себе странную и не оправдывающую никаких затрат задачу по выведению Франческо из блаженного состояния покоя. Да, звучало до жути глупо и нереалистично, ведь как Бог может возжелать нечто столь обыденное и низменное? Вот только Сан-Фран не знал, как иначе объяснить те фразы и их скрытый подтекст, которыми иногда изливался этот странный Бог. Ангел Смерти одним своим видом наводил чувство крайнего неудобства и собственной неважности, однако, стоило хоть одному слову вырваться из его уст, и эта устрашающая картина развеивалась, будто пепел, подхваченный порывом ветра. Джодах, а именно так он попросил себя называть, вёл себя совершенно нетипично, вульгарно и не в меру открыто. — Почему именно эта поляна? — задаёт странный вопрос Бог, с еле слышимым шорохом присаживаясь неподалёку и расправляя свои величественные крылья. Тяжело признавать, но Сан-Фран не раз задерживал свой взгляд на них, внутренне сгорая от иррационального желания дотронуться — слишком уж необычны были порождения тьмы. — Потому что она находится не так далеко от замка и дома Лололошки, — спокойно отвечает Франческо, приоткрывая глаза и краем зрения улавливая тёмную фигуру Бога. — Разве ты не можешь переместить в другой конец этого мира с помощью магии? — Джодах касается небольшого одуванчика, который так удачно оказался перед ним, маня своей яркой солнечностью. — Здесь явно есть места прекрасней. — Мне достаточно и этого, — не сказать, что Франческо любил их разговоры, скорее, спустя месяц, они стали раздражать. Джодах оказался весьма неприятным собеседником, не уважающим чужое мнение. Хотя, возможно, все Боги такие, но Сан-Фран всё равно никогда этого не узнает. — Довольствие малым? Весьма благородно, — ухмыляется Ангел Смерти, срывая маленький одуванчик и рассматривая тоненькие лепестки. На этом их очередной маловажный разговор и закончился. Когда Джодах не говорит десятки раздражающих вещей, в его компании Франческо чувствует себя гораздо спокойнее. Возможно, здесь играет низменная потребность в защите сильнейшим, возможно, он настолько потерял свой инстинкт самосохранения, что доверяет свою безопасность опаснейшему существу в их реальности. И всё-таки, думает Сан-Фран, пожелай Ангел Смерти его кончины, и ни одна сила в мире не остановит его. Время течёт неспешно, поблёскивая своим неизменными водами, однако, небольшой перерыв Франческо закончился. Как бы не было печально, но его ждали обязанности гаранта, новые попытки найти решение возникших проблем и личные обязанности перед самим собой. От подобных мыслей становилось ещё тяжелее, но парень с усилием поднимается с насиженного места среди маленьких одуванчиков. — Погоди, — неожиданно останавливает его голос Бога. — Что? — Сан-Фран удивлённо оборачивается к Ангелу Смерти, ведь никогда ранее он не позволял себе подобных обращений. Джодах также поднимается со своего места, держа тот самый одуванчик. Цветок удивительным образом сохраняет свою первозданную свежесть и красоту, видимо, не без помощи божественных сил. Тем временем, мужчина зажигает всполох магии на своём пальце и касается маленьких лепестков. Проходит мгновение, когда Сан-Фран с удивлением смотрит на то, как изменяется привычный облик самого обычного цветка Эрессии. Одуванчик становится гораздо больше, ярче, аметистовые лепестки буквально светятся, расправляя свои живописные крылья и создавая растение, которое ещё не видывал этот мир. Франческо соврёт, если скажет, что новый облик привычного цветка не заставил воздух в его лёгких застыть — «одуванчик» был великолепен. — Думаю, это отличная плата за наши встречи, — привычно ухмыляется Ангел Смерти, плавно подступая к замершему эльфу. Его пальцы нежно обхватывают тёмный стебель и тянутся к белоснежным локонам собеседника. Сан-Фран вздрагивает, когда чувствует чужие движения, но и помыслить не может о том, чтобы отпрянуть. Было что-то особенное в этом абсурдном моменте. — До скорого, Франческо. Отстранившись, Ангел Смерти расправляет свои крылья и исчезает во всполохе фиолетовых искр, оставляя Сан-Франа в одиночестве. Франческо запоздало тянется к месту, где чужие пальцы оставили тёплое прикосновение, вплетая искусно созданный цветок. Мягкие пряди плотно обхватывают крепкий стебель, закрепляя его неведомой силой. «Божественная магия» — понимает Сан-Фран и отчего-то не может сдержать лёгкую улыбку. Иногда Ангел Смерти был весьма мил.