Don't ever let it end

О чем, наверное, мечтает каждый влюбленный в кого-то человек? Я, конечно, не особо уверен в этом утверждении, но у меня самого все было именно так. Я мечтал хоть на секунду узнать, что сейчас чувствует Клаус, какое у него настроение, зол он, не случилось ли с ним ничего. А что теперь? Теперь у меня есть такая возможность. Я постоянно чувствую каждую, даже самую мелкую незначительную эмоцию. Я чувствую, насколько быстро у первородного меняется настроение, чувствую, как часто он раздражается каждый день и явно мечтает убивать все, что только под руку попадется, и в такие моменты я стараюсь даже на глаза не показываться - а он ведь часто у нас теперь торчит, даже с мамой успел подружиться, как ни странно. Когда Клаус зол - я... я злорадствую, если честно. А все почему? Кэролайн ведь не открыто даже половины того, что открыто мне. Она все равно продолжает его доставать, когда он зол, за что тут же получает раздраженный рык - рык, конечно, образно, а потом обижается на него долго. Но была и отрицательная сторона в сложившейся ситуации. Они же ведь встречаются. Влюблены, и все такое. И естественно... ну, спят они. И естественно я чувствую и это. Боже. В такие моменты правда хочется просто сдохнуть. А еще, меня кое-что пугает. Насколько я понял, если я чувствую все его эмоции, то и он чувствует мои. Клаус явно чувствует, что я немного схожу с ума даже тогда, когда он просто на меня посмотрит, чувствует этот вечный восторг с моей стороны. А не... не чувствует ли он любовь? Мою любовь? Но гибрид даже и слова мне не говорил насчет этого, а я - на всякий случай - пытался держать себя в руках и не пускать слюни при одном только его появлении. В целом, все, что сейчас происходит, меня правда устраивало. Пусть и ненамного, но я все же стал ближе к Никлаусу, что не может не радовать. Правда... правда мне в очередной раз не все понятно. Например. Вот связаны мы, чувствуем настроение друг друга и все такое. А если я, например, вдруг решу умереть, Клаус тоже умрет? Или если я обращусь, я же как бы умру, но потом вернусь к жизни, а что в таком случае с ним будет? Вопросов, как всегда, было много, но, естественно, мне никто нормально ничего не говорил, а я и не возмущался, потому что насчет этой связи и так было все не особо понятно. Но я все же склоняюсь к варианту, что... что если я умру - умрет и он. Я же его боль почувствовал тогда... Короче. Я ничего не понимаю. Но мне все блин нравится! И я не понимаю, почему от меня это все так долго в секрете держали... Правда, как выяснилось, у этой связи тоже бывают... глюки. Вроде того. День, в общем-то, был совершенно обычным. Обычные уроки, привычные замечания от учителей о том, что я снова витаю в облаках, но извините, я тут просто выяснить пытался, почему Клаус с самого утра злой, как черт. Самое странное, что потом раз и... все. Прекратилось. Абсолютное спокойствие. И как раз так удачно - когда у нас последний урок был. Первородный, кстати, снова был у нас. - Я ничего интересного не пропустил? - Да, я даже набрался смелости, чтобы с ним заговорить, потому что, насколько я чувствую, Древний абсолютно спокоен, и на лице у него ни малейшего намека на злость. - Я не должен принести себя тебе в жертву, чтобы уничтожить эту связь? - Настроение, кстати, как ни странно, но было довольно хорошее. А это значит, что обязательно что-то должно случиться, правда? Майклсон молчал. Я подходил к нему ближе. Ближе. И ближе. Честно? Я сейчас правда не понимал, что делаю, но расстояние между нами было уже просто до неприличия маленькое. А Майклсон все еще молчал. А мой мозг абсолютно типичного идиота счел это за согласие. И... ну... я... я в общем его поцеловал... На пару секунд я... я был так просто абсолютно... абсолютно счастлив. А потом... Все переменилось слишком быстро. Внезапно я почувствовал такую нереальную злость, которая исходила как раз от Клауса, а потом... Я даже толком ничего не понял. Только вся левая половина лица болела очень-очень сильно. А слезы на глазах выступили сразу же. От нереальной такой боли. Я просто... я просто был в шоке. А Клаус, конечно же, сразу свалил, даже и слова мне не сказав. Поорал бы. Сказал, какой я идиот. Но... но не уходил бы так... молча. А сейчас... а сейчас так... так... так очень-очень больно. И сильно обидно. Боже мой. Да на что я только надеялся вообще?! На что я надеялся, когда мечтал о взаимности с его стороны?! Размечтался! Размечтался, думал, что он меня не оттолкнет, думал, что он мне ответит! Я правда на это надеялся! Истерика накатывала слишком быстро. И слезы, которые я до этого кое-как утирал рукавом рубашки, остановить уже просто не получалось. А что самое... самое хреновое? А самое хреновое это то, что я сейчас... я сейчас чувствую ненависть. Такую жгучую нереальную ненависть, искусно перемешанную с сильной злобой. Его ненависть и злость. Так... так он... так он... на меня... на меня... с самого утра... злился?... Не... не может же быть таких... сильных совпадений... Но... но ведь... что... что я ему сделал?.. Я же ведь... я же ведь пытался быть хорошим... не доставал его вообще... А потом я понимаю. Понимаю одну простую вещь. Он злился на глупого мальчишку, с которым не хочет связываться вообще. Он злился на мальчишку, который посмел в него влюбиться и размечтаться о взаимности. Клаус все почувствовал. Да. Клаус явно все почувствовал. Он просто не захотел со мной связываться никаким образом. Это был такой очень "тонкий" намек на то, что я правда идиот. Что у нас ничего никогда не будет. Это... это же ведь правда... правда ожидаемо. Пора это признать. Мне ничего и не светило с самого начала. Да боже. Разве может первородному быть нужен шестнадцатилетний пацан-гей, который в него влюблен? Правильно. Нет. Максимум, зачем я ему нужен - я парень, который может умереть и вместе с собой утащить и его самого на тот свет, меня надо немного оберегать. Вот и все. Вот. И. Все. Я не думал, что так больно будет это все осознавать. Словно как самый настоящий зомби, я медленно поднимаюсь наверх, захожу в ванную. Мысли из головы пропадают окончательно, а из чувств сейчас - только невозможная боль. От истерики меня трясет просто нереально, но почему-то слишком легко получилось взять в руки свою же бритву и отсоединить лезвие. Это же ведь еще неизвестно, умрет он вместе со мной, или нет. Это мои жалкие догадки. Догадки глупого влюбленного пацана. Честно? Мне сейчас просто все равно. Раньше мне казались идиотками девушки, режущие себе вены из-за неразделенной любви, или, скажем, прыгающие с крыши. А теперь я... я вроде... вроде понимаю их. Забавно, но... сейчас... сейчас мне не страшно. Мне правда не страшно. После первого пореза вырвалось невольное шипение от боли, но боль эта не сравнится с... с тем, когда ты наконец открываешь сам себе глаза на то, что человеку, которого ты любишь, ты просто... не нужен. Нет, я и раньше это понимал. Но продолжал тешить себя бредовыми надеждами. Зря. Кровь сразу идет сильно, кажется, надрез вышел глубокий, но я все равно делаю еще несколько - три, если быть точным. Упал - на ногах удержаться не получилось. Смотрел, как идиот, на кровь, которая реально шла слишком сильно. Я никому не нужен. Ни маме - она ведь гораздо больше любит Кэр, а мной особо не интересуется. Ни сестре - ей явно жилось без меня бы гораздо легче. Ни Бекке - она легко меня забудет, я чувствую. Ни Клаусу. Никому. Если мои догадки насчет связи не оправдались... Нет, он явно будет успокаивать Кэролайн, как-никак, младший брат умер. А потом... а потом просто... просто... забудет... Никогда и не вспомнит о каком-то там Джозефе Форбсе, которому он был дороже всего на свете. Никогда.