молочно-сахарное

смотри я стал таким взрослым а ни одна рана так и не зажила коленки разбиты, локти разбиты, ссадина на подбородке все до сих пор кровоточит, все так болит

дзёси икита.

маленький мальчик

розовые лучи солнца мягко проникали в небольшую комнату. одомашненный феликс сидел на полу, разглядывая падающие лучи солнца на стене. благовония с лавадной пускали дым к потолку. это было волшебно. у ног лежала книга в мягком переплёте. ещё совсем целая! это была «кафка на пляже». — ты что тут, колдуешь? — нежнейший голос звучал как старая (но вовсе не забытая!) пластинка. хёнджин вошёл в комнату подобно лунному свету. феликс ярко улыбнулся. почти ослепил. — нет, — смеясь, все-таки не согласился он. — это все же по твоей части. а я ждал тут тебя. ну конечно, это ведь лунно-ночные атрибуты хёнджина. эти волшебные благовония, банки из под кофе, разные украшения из бисера, кисти и краски, книги. это его маленький, хрупкий, но невероятно драгоценный мир. хёнджин мягко проплыл по комнате, уселся рядом с феликсом, увидел книгу. от феликса пахло выпечкой, кажется, он только-только пришёл с кухни. наверняка испёк что-то молочно-сахарное! нежность и сладость – это точно про него. хёнджин осторожно взял блестящую синюю шкатулку в руки, открыл, достал из неё аккуратный желтенький браслет. ненадолго задумался, слушая спокойное дыхание феликса. — мне тебя очень не хватает, джинни. по ночам даже плед больше не греет. хёнджин смирённо прикрыл глаза, а потом потянулся к тонкой ручке феликса. примерил браслет с умным видом, что-то промычал себе под нос, но в конце концов застегнул браслет на запястье. — прости меня, — хёнджин поцеловал феликса в веснушку под глазом. — хочешь, спою тебе вслух «кафку на пляже»? как раньше. ветер ворвался в комнату, принося с собой запах шумного леса. феликс лежал на кровати, глядя в потолок на флуоресцентные звёздочки. хёнджин устроился рядом, укрыл светловолосое чудо пледом, который был сшит из разных ласкутков. касание было шелковистым. феликс переплёл их пальцы, пытался вростись в кожу, стать с хёнджином одним деревом. чем-то одним целым. ...и расплакался, как совсем маленький мальчишка. шмыгнул носом и уткнулся хёнджину в живот. — джинни, мне так тебя не хватает. мне сложно без тебя. я никогда не хотел жить без тебя. почему ты ушёл? родная ладонь успокаивающе гладила светлые волосы. феликс плакал навзрыд. над головой послышалось тихое, едва слышимое мурлыкание. хёнджин пел песню саэки-сан из «кафки на пляже».

“ты уходишь на край земли

а я в жерле вулкана плачу

и за дверью застыли тени

те слова уже ничего не значат…

ты уснёшь и тени луна растворит,

с неба хлынет дождь шёлковых рыбок

а за окном камнями стоит

караул солдат без слёз и улыбок…

а на пляже Кафка сидит на стуле

смотрит на мир, качается

маятник - влево, маятник – вправо,

сердца круг замыкается!

лишь тень сфинкса с места не движется.

на её острие сны твои нанижутся..

мальчишка в морской глубине-

голубые одежды струятся и пляшут..

ищет камень от входа, стремится ко мне.

и не сводит глаз с Кафки на пляже…”

феликс давно уже не злился. время изживает злость и обиды. он просто хочет, чтобы хёнджин остался с ним ещё ненадолго. послушать бы, как он вслух читает книги, посмотреть, как раскладывает карты и курит у окна, сбрасывая пепел в банку из под кофе. испечь бы ему пирог и согреть, когда тот заболел. глаза зудят и болят. на комнату опускается ночь и тишина. хёнджин перестал мурлыкать под ухом, но продолжал гладить макушку феликса. — прости меня, я не хотел. сон покинул феликса в 2:47. он сонно вглядывался в темноту, надеясь найти хоть что-то, что на минуту вернёт его к нему. в комнате пахло сигаретами и благовониями. он знает, что он не один. он с хёнджином на веки-веков. как в той самой книги про боль и любовь.