Альтернатива

— Эй, Тоха! — меня будто вернули в реальный мир, спасая от навевающих мыслей, когда совсем рядом прозвучал ещё не поломанный с годами голос Ромки. — Опять в облаках летаешь? В память врезались обрывки прошедшей ночи. Облаков конечно не было, в отличие от ясного ночного неба, покрытого звёздами и сияющей луной — луной, гримаса которой была воплощением ужаса и страха от того, насколько близок я был к ней и насколько далёк я был от посёлка, от людей и. человечности. — А? Нет... прости, что? — я зевнул, всё ещё прокручивая моменты бессонной ночи. Всё ли было наяву? Или очередной кошмар? Точно ли кошмар?.. — Чё, чё. Пока ты носом клевал, — Катька пропала! Сон как рукой сняло, когда я, осознав сказанное им посмотрел на пустующее место впереди себя. — Как пропала?! Быть не может… — я сразу вспомнил Семёна, объявление которого по прежнему висело у края доски, теперь уже рядом с таким же, только здесь красовался чёрно-белый анфас Кати. В голове прогремел гром, когда я понял, что пропал очередной ребёнок. Набатом прозвучал ещё один грохот — теперь подозрения точно упадут на меня. — Перед нами факт — объявление висит, Кати нет. — «Кати нет». Понятно, что друг обозначил её пропажу, но фраза получилась двусмысленной. Почему-то меня и правда заботила дальнейшая судьба одноклассницы. Если она конечно ещё вообще жива. — Вон, Лилия Павловна, Катькина матушка, вообще сегодня на работу не пришла. — и правда. как я упустил этот момент, от урока прошло уже немало времени, пока я тыкался лбом о парту. Наверное нужно восстанавливать режим… — Слетела контрольная, на! — второй товарищ — Бяша сидел возле Ромы. Все это время он сидел к нам спиной, потому сейчас я уловил движение — развернулся к нам. — Слушай, Тошик. ты же в этом сраном лесу почти живёшь… — его голос стал тише. — Ничего вчера странного не видел, на? Разве что детей в масках, прыгающих со мной к самым звёздам, ловко приземляясь в сугробы, полные конфет и других вкусностей. Мой ответ был полной ложью: — Н-нет. — Я тоже. — подключился Ромка. — Повезло, что вчера классуха моим родителям на оценки нажаловалась, поэтому и не отпустили на репетицию. — в его глазах промелькнула тревога, но лишь на миг. — Иначе, на месте Катьки оказались бы мы. Бяша судорожно почесал кадык. — Я это… чё сказать-то хотел, на… — вкрадчивым, тихим голосом проговорил он, уже не скрывая в нем испуг и. сожаление? — Я кое-что слышал… — Бяша сглотнул — слова давались ему с трудом, это видно. — Этим утром я как обычно в школу шёл. Вдруг, слышу плач за деревьями. Девчачий. Сечёте, на? Я ж про Катьку тогда не знал. Да и знал бы — стрёмно оно, братки… Утро у нас не лучше ночи. Темно, на, как… Как в жопе! — обычно меня веселила его шепелявость, но сейчас я заворожённо слушал, боясь упустить какую-то деталь. — А вдруг это Катька была, а? — вопрос был риторическим, но я задумался над ответом. — Ещё и в месте таком паршивом, на, — в буреломе, что неподалёку от кладбища. — Хорош пургу гнать! — звонко, через чур, как мне показалось громко проговорил парень в спортивном костюме. Почему-то такое открытое недоверие Ромы успокаивало, но не пытался ли он успокоить прежде всего себя? Этого я точно не узнаю, спрашивать было глупо, он — кремень. Иногда, я удивлялся, насколько долго и прочно он умел держать лицо и врать. — Да зуб даю, на! Сам слышал! — он уткнулся взглядом в парту. — Как пить дать, пацаны, это Катька в тайге стонала. А значит и до неё маньячелло добрался. — я вспомнил Катю — такую красивую и такую подлую. Первая девчонка в классе, у кого на зависть подружкам уже успела округлиться грудь. Первая сплетница, змея и гадина. — Сенечка, Вова, Семён, Катя… Четыре человека, на! — Бяша загибал пальцы. На него я уже не особо обращал внимание — оно было приковано к Ромке. В какой-то момент тот заприметил на себе мой взгляд. Он немного дёрнулся и отгоняя свои мысли подальше хлопнул по парте обеими руками, от чего я даже подпрыгнул, в отличие от Бяши, который видимо привык к таким резким и громким действиям друга. — Так, пацаны, отныне смотреть в оба. Далеко друг от друга не отходим, как в дурацких ужастиках. — он смерил нас по очереди серьёзным, совсем недетским взглядом. — На остальных мне плевать, но вас я в обиду не дам. — Он с немного помолчал и добавил. — Как и Полинку. Полина… Одна из самых красивых девочек, которых я когда-либо встречал. Наверное, как и Рома. Я не знал, что делают нормальные люди в подобной ситуации. Возможно разговаривают друг с другом? Но мог ли я полагаться на благоразумие моего нового друга? А друг ли он мне? Я не знал ответа, или знал, но всячески его избегал. Мне не хотелось верить в сплетни Кати и насмешки её глупых подружек о том, что Пятифан просто псих, который даже спит в обнимку с его ножом-бабочкой. Я хотел думать, что Рома такой же подросток, как и я, тоже со своими тараканами, от которых избавится к совершеннолетию, который отучится в университете и пойдет работать каким-нибудь врачом или строителем. Но в этом и проблема, — я хотел так думать, но… Рома в белой майке с синими полосами, сидящий за решёткой и играющий в карты с сокамерниками на пятую за день сигарету — вот, что рисовало моё воображение. Я хотел уже обратиться к объекту моих размышлений, но тот кивнул парню с раскосыми глазами, и они оба направились к выходу из класса. Я принялся рисовать. На ум приходила только Алиса, с которой я и провёл эту загадочную ночь. От данной мысли у меня закружилась голова и покраснели щёки, я был уверен. Что я чувствовал к ней? Была ли это симпатия? Да, определённо. Нравилась ли она мне так же, как Полина? Я был бы рад, будь ответ положительным, но это было не так. Эта загадочная девочка в маске лисы стала хорошим другом для меня, я доверял ей даже больше, чем Ромке, который был куда менее таинственным, чем она. И всё же, представлял ли я Алису рядом с собой, как свою… девушку? — Что рисуешь? — я с хлопком закрыл тетрадь с рисунком, на котором летя по ночному небу красовались два силуэта в образе лесных зверей — ко мне неожиданно подошла Полина. — Да так… Ерунда. — я осмотрел профиль брюнетки. Она бесспорно была красивой, эффектной, но сейчас мне казалось, что я ничего не чувствую глядя на неё, кроме эстетического наслаждения. Я не задумывался о том, правильно ли это. Конечно, это было неожиданно, что моё сердце не ёкало, как впервые, когда я увидел её, на той неделе, но должно ли меня это так волновать? Конечно, нет. — Уже слышал про Катю? — Ужасно. — Да, а ещё ужасно, что жалеть Катю мне сложно. — я не смог сдержать удивление на лице, вопросительно посмотрев на подругу. — Понимаешь, я ищу в себе сострадание, но вспоминаю её поступки и сочувствия к ней, как не бывало. — Она смотрела на меня несколько секунд, пока я переваривал сказанное. — Даже пропажа анкеты расстроила меня больше… — она посмотрела куда-то в угол и не смотря мне в глаза спросила: — Я чудовище, да? Я не придумал что ответить спустя долгие несколько минут и даже подумывал, что она уже ушла, но подняв взгляд я встретился с её проницательными голубыми глазами. — Я не знаю. — Идиот. Не подумал, что сказал… наверное. Она бегло оглядела моё лицо непонятным мне взглядом и выпрямилась, качнувшись от парты. — Ты будто изменился. — я уловил задумчивые, немного игривые нотки в голосе. Но почему-то я почувствовал такую усталость, что просто ответил: — Просто не выспался. — Сегодня ты точно какая-то другая мелодия. — она приложила палец к пухлым губам, призадумавшись. — Очень древняя, таинственная… — я промолчал и сейчас. Полина неловко откашлялась. — Что-ж, надеюсь её найдут. — вспоминая про её личную потеряшку, я не понял, про тетрадку она говорила или про Катю, но спрашивать не стал. — Что-то из Мусоргского?.. Нет, пожалуй. — продолжала она свои размышления вслух, уже отходя от моего места. С ней было приятно общаться. Почему я был с ней так груб? Наверное и правда не выспался и теперь совсем нет настроения для душевных разговоров. Не успел я вновь погрузиться в свои мысли, как вдруг рядом со мной снова кто-то появился. Я сразу понял, что это Рома. Проблема оставалась — Полина ему нравилась, я почти уверен, что он был в неё влюблён. Как и я. — Ром, я… — не успел договорить, как чуть правее моей руки на парту приземлился пирожок с брусникой. — Ешь, набирайся сил для нашего спектакля! — он протараторил это, будучи в предвкушении и подмигнул мне. — Спасибо. — я безэмоционально оглядел «дар» от Ромки. Аппетита не было совсем, даже несмотря на то, что я не ел со вчерашнего вечера. — Ты что-то хотел? — Что? — я посмотрел на него таким же затуманенным взглядом. Немой вопрос в глазах оппонента пробудил меня. — А, нет. Извини. — Ты сегодня какой-то слишком вялый. Даже для тебя это странно. — не ожидавший такого беспокойства от друга я вопросительно глянул на него. — Что? Выглядишь жутко, весь такой заторможенный. Может перенесем репетицию? — я уже начал обдумывать предложение, как вслед прилетела его очередная шутка-подкол: — А то маньяк-тормоз мне не нужен, ха-ха! Шутка довольно глупая, но почему-то она подняла мне настроение и я хохотнул себе под нос. — Всё нормально. Сегодня после уроков на заднем дворе. — В этот момент я решил, что буду самой настоящей размазнёй, если не скажу всё так, как есть.

***

Все последующие уроки тянулись слишком долго. На одном из них даже удалось подремать. Но вот, этот час настал. Я ожидал Ромку на заднем дворе и яростно пытался сформулировать мысль у себя в голове прежде, чем я скажу её такому опасному и восприимчивому подростку. Через некоторое время показался главный герой этого спектакля. Он сразу кинулся ко мне, как заметил. — Ну чё, Тоха, готов? Точно не сдрейфишь? Второго шанса не будет. — Ром... — он весь сиял от счастья. Улыбка до ушей, глаза полные радости и нервные, резкие движения говорили всё за себя. Ромка по уши влюблён… как я и думал. Он смотрел на меня, ожидая, что я скажу, но сейчас, все мои заранее отрепетированные слова куда-то делись, вылетели из-под сознания. Хотелось подольше наблюдать такую неподдельную радость у того, кто всегда был то слишком серьёзен, то слишком жесток. Хотелось видеть его таким почаще — поймал я себя на мысли, перед тем, как озвучить первую пришедшую в голову мысль. — Я готов. — сказал я, надевая заячью маску из папье-маше.

***

Я не заметил как перенёсся к дому Полины и снова стоял в ожидании Ромы, только на этот раз с Бяшей, который в свою очередь стоял и догрызал семечки. Я посмотрел на него — он тоже думал о чём-то своем, на автомате запуская руку в пачку с надписью «Гудок» и раскалывая задними зубами скорлупки. Я засмотрелся на это и почему-то улыбнулся. Бурят не был для меня кем-то важным, но с ним было хорошо, и намного спокойнее нежели с Ромой или той же Алисой. От него я не ждал нож в спину или какой-то издёвки. После той стычки в лесу мне казалось, что Бяша единственный адекватный житель этого посёлка. Однако то, что для всех он носил роль «подпевалы» Пятифана тоже говорит о многом. Бесхарактерный, терпила. Считал ли я его таким? Наверное, да. Но для меня он не был плохим из-за этого. Мы даже чем-то похожи. Пачка перестала шуршать и видимо в поисках второй Бяша начал рыскать по карманам. Из правого выпал рисунок вольтрона, который я нарисовал на одной из перемен и подарил ему, обнаружив у школы возле главных ворот. Он стоял и грыз семечки, обиженно и косо смотря на меня, когда я подошёл. "— Смотрите-ка… Тьфу! Явился, на, не запылился… Тьфу!" Я снова улыбнулся, но улыбка тут же сползла с лица, когда я вспомнил, чем закончилась наша маленькая клоунада. «Клоуны!» — так и кричала Полина, когда поняла, кто прятался за маской зайца и какой концерт мы устроили, чтобы этот несчастный Ромео просто проводил её до дома. Следом всплыл фрагмент, как я унижался перед Полиной, притворяясь дурачком, прося за Ромку. "— А вот и не поняла! — выкрикнул я, когда мне наконец удалось остановить одноклассницу и выслушать её претензии насчёт произошедшей сцены во дворе за школой. — Ты Ромке очень нравишься! — Я думала, я тебе нравлюсь… — обиженно, тихим голосом произнесла Полина. — Мне? — Всё ясно! — Нравишься! — пытался я остановить её, когда понял, что уже не держусь за тонкую руку девочки. — Ты всем нравишься! Но Ромка… Он особенный! — Особенный лжец. — Он целеустремленный и намного серьёзнее, чем кажется. — накидывая ещё аргументов, я бросил следом: — Помнишь, ты говорила, что хочешь уехать отсюда? С ним бы ты точно сбежала… — здесь я сделал паузу, взвешивая «за» и «против». — Он пообещал защищать тебя." Убедить её дать Ромке шанс было трудно. Но что меня удивило — трудно было не рекламировать ей своего друга, а уговорить её. Я не чувствовал той самой режущей боли и ревности внутри грудной клетки, когда только-только узнал о чувствах Ромы к ней. Неужели я пытаюсь оправдывать себя? И Полина мне безразлична? Нет. Она красивая, умная, интересная и невероятно творческая личность. Она не могла мне не нравиться. Там, возле школы я просто притворялся. Когда надо, я умел сыграть радость. Когда я отошёл от размышлений, то заметил подозрительный взгляд Бяши на себе. — Что? Он не успел ответить — к нам подошёл Ромка. Не обязательно спрашивать, как прошло свидание, по улыбке до ушей и сияющему виду было понятно, что свидание прошло отлично. Я действительно был рад за друга. Но откуда не ждали — укол ревности, вот, та самая редкая боль в сердце, ноющая, разрывающая душу. Остатки бывшего весёлого настроя перед делом улетучились окончательно. " — Иди. Она ждет у ворот. — кратко и без эмоций. Не было ни радости, ни печали, только усталость, когда я вернулся к другу, сидящему на корточках и путающему свою чёлку от нервов. — Тош, ты спас меня! Братан, да я теперь твой должник на века! — он расцвёл на глазах, всё это действительно стоило того. — Хошь, я те тетрис подгоню? А хошь обучу рукопашным приёмам? — Иди уже. — укол и резкая, а затем и ноющая боль." Прям как сейчас. Тогда мне помогло избавиться от боли напоминание об Оле — моей сестрёнке, лучике света в кромешной тьме. Тогда и выгода для меня нашлась сама. " — Я знаю, чего я хочу. — Рома, уже следующий к главному выходу со школьной территории обернулся и вопросительно взглянул, всё ещё улыбаясь, как Чеширский кот. — Я хочу оказаться вместе с сестрой в Диснейленде»! — он смотрел на меня уже более удивлённо, — я поздно понял, что мой восклик звучал слишком наивно и по-детски. — И что ты предлагаешь? Сберкассу обнести? — посмеиваясь спросил шатен. — Нет, надо просто найти маньяка. Того, кто в ответе за все эти похищения. И получить обещанную награду в милиции." Сразу вспомнилось лицо Ромки, который — сразу стало понятно — не любит милиционеров, а как выяснилось позже, ещё и не доверяет им. " — Думаешь, тебе этот лейтенант что-то за сотрудничество отстегнёт? Подарит максимум часы командирские — и будь здоров! — Ты поможешь мне? Да или нет? — Я сказал уже: мы команда. Куда ты — туда и я." — Ну айда, джентльмены! — радостный возглас Ромы взбодрил Бяшу, а меня вывел из очередного потока пожирающих мыслей. — Этот — счастливый, тот — несчастный. Фиг вас поймёшь, на! — А ты, Бяш, лишний раз не думай, а то, глядишь последняя извилина узлом закрутится! Ха-ха! — он по-дружески боднул меня в плечо и подмигнул. Мы двинулись в сторону леса. Всю дорогу я ловил себя на мысли, что вовсе не вспоминаю Полину, а лишь смотрю в спину впереди меня идущего хулигана. Неужто я сдался? Хотя, что мне оставалось, я сам подписал негласный акт о неприкосновенности к девушке друга. И если бы я ощущал хоть какое-то сожаление, но… Внутри пусто. Тело никак не отзывалось на мысли о черноволосой девочке, однокласснице, в которую я влюбился, чуть ли не с первого взгляда. Зато сердце ёкало, когда я представлял её рядом с моим другом — Ромкой. Что со мной не так? Я не хочу быть с Полиной, но и не хочу видеть её с кем-то. Я эгоист? Наверное. Мы искали какие-то зацепки, которые наведут нас на след Кати. Точнее этим больше занимались другие участники нашей «поисковой экспедиции», я же опять погрузился в себя. — А чего это ты «несчастный»? — со мной поравнялся Рома, напомнив о словах своего приятеля. — Я не знаю, почему Бяша так подумал. — я и сам не знал, почему внутри такая тоска, как бы я объяснил это Ромке? — Тох… — его голос посерьёзнел — Я же не слепой, и я... — Братва! Я кажись нашёл! — Бяша не дал договорить, но Рома продолжал смотреть на меня, пока мы оба не услышали длительный, ужасающий крик нашего друга. Резко обернувшись в его сторону мы лицезрели полностью седого парня, дрожащей, словно у старого человека рукой, указывающего куда-то впереди себя. — Б-бе-бе-бее-е… — только по характерным ему звукам я понял, что сейчас перед нами, даже не повернув туда голову. Бяша тут же вскочил и свинтил куда глаза глядят — подальше в лес. Мы же с Ромой стояли и испугано глядели на гараж, боясь выпустить его из виду — пропадёт, или кинется на нас. Ромка шагнул первым, а я, всё ещё опасаясь резких движений, медленно пошёл за ним. Когда мы подошли к дверцам гаража почти вплотную, мой спутник дёрнул на себя одну из них. — Открыто. — я смотрел не отрываясь во мрак металлической коробки, с раздражающе мигающей лампочкой, присобаченной сверху. Я почувствовал крепкую, будто взрослую, мужскую ладонь на своём плече, посмотрел на друга. — Пойдём? — сейчас он выглядел намного старше двенадцатилетнего парнишки. — Куда? Ты что, сбрендил? — я вспыхнул. Моя нервная система наконец дала сбой. — Надо пойти в участок и рассказать Тихонову! — Он не послушает, не поверит! — он задумался, не ожидая от меня ответа. — Не будь ты таким наивным, Тоха. Твой Тихонов даже варежку в лесу вон отыскать не смог! — он хохотнул, но без веселья. А вот меня парализовало. Варежка? Откуда он… Погрузиться мне не дали — перед лицом крутанули нож-бабочку. — Маньяк по-любому вернётся в свое логово. Повезёт — возьмём его тёпленьким, а если нет, — он выдержал паузу. — подкараулит нас уже он. Решай, Антон. Непривычно было слышать своё полное имя в его исполнении. И всё же сейчас меня больше волновало: зайдём мы в это адово место или пойдем в участок. Я думал некоторое время, пока не пришёл к выводу, что если нам и поверят, есть большая вероятность того, что гараж может попросту пропасть к тому моменту, когда мы приведём сюда наряд. — Пошли. — я посмотрел на Рому испуганно, затравленно, как какой-то маленький лесной зверёк, угодивший в волчью нору. Ответом было молчание, но от такого серьёзного и уверенного взгляда ближнего на душе стало хотя бы чуточку спокойнее. — Пошли. — всё же ответил он, поворачиваясь к гаражу всем корпусом. — Я рядом. — я не знаю, показалось ли мне то, что он сказал или нет, потому что именно в этот момент мы одновременно дёрнули двери с каждой стороны. Мне хотелось бы услышать это снова, и не важно говорил ли Рома это на самом деле. Первым делом нужно было включить свет. Конечно это сделал мальчик в спортивках. Осмелев, он распахнул двери пошире и принялся ощупывать проём, пытаясь найти, где включается свет. — Тоха, помоги-ка мне. — я подошёл к нему и по случайности попал по кнопке на висячем проводе-выключателе. Гараж оказался самым обыкновенным. Полки с инструментами по бокам, какие-то канистры и тряпки, да накрытая чехлом машина. Ни маньяков, ни их жертв. Я даже усмехнулся от облегчения. И прочел те же эмоции на лице товарища. Ромка прошёл внутрь и обогнул автомобиль по часовой. Поверхностно окинув взглядом пыльные полки и принадлежности для охоты посмотрел на меня. — Аргх, ржавый хлам! Оказывается, это место капец какое унылое. — он отходил от одного угла к другому, вслух размышляя. — Какому такому мудаку пришла в голову идея перевозить гараж с места на место? Пошли отсюда. — я кивнул в знак согласия. — Давай догоним Бяшу, ему крепко досталось. Я вышел под снегопад. Ромка уже топал к выходу, когда вдруг остановился и поглядев на авто произнёс: — Слушай, а что это мы с пустыми руками будем возвращаться? Дай-ка я хоть магнитолу скручу. Обожди минуту, я мигом. — Рома оставался Ромой. Иногда казалось, что он просто не может жить без правонарушений. Хотя, видно так оно и было. Вдруг, из-под чехла раздался всхлип. От неожиданности я чуть не плюхнулся в сугроб. — Ты слышал? Она там! — я смотрел, как друг дёргает за ткань. Подбежать помочь не хватало сил. Ноги словно примёрзли к земле. Но Ромка справился без меня. Вспоротый с помощью ножа чехол полетел в сторону. Под ним не было автомобиля. Там, вырастая из пола, блестела машинным маслом огромная мясорубка. Промышленная махина, которой на фабриках перемалывали коровьи туши для колбасы. В раструбе, напоминающем зёв кровожадного цветка венериной мухоловки, находилась связанная Катя. Она очнулась словно ото сна и её глаза округлились от страха. Кляп позволял лишь хныкать и мычать. — М-м-м! — Скорее сюда! — Рома беспокойно топтался возле краёв мясорубки. Я сбросил с себя оторопь и рванул в гараж. Тем временем Ромка почти взобрался на стальную душегубку, он взял Катю подмышки и вероятно, коленом зацепил какую-то кнопку. Загудел механизм. Звук напоминал ворчание голодного желудка. Донёсся жалобный стон одноклассницы. — Чёрт! Выключи! Выключи её! — я сразу подбежал к заработавшей машине. Ни одна кнопка не собиралась выключать аппарат, тогда забравшись левее от Ромки я схватил девчонку за ноги, потянул тушу на себя. Механизм с каждой секундой набирал скорость, а мы еле удерживали Катю навесу — что-то не давало поднять её полностью. Тут на глаза бросилась верёвка, торчащая из прорези, между спиралями. Пытаясь удерживать нижнюю часть туловища блондинки одной рукой я потянулся за ножом Ромы — в его карман. Его там не оказалось и, начав озираться по сторонам заприметил орудие на полу, возле вспоротого чехла. Справа послышался звук громыхающего металла, а когда я повернул голову уже видел, как мясорубка пытается одолеть железную крепкую палку — Рома кинул лом в жерло пожирающей машины. Сил держать Катю уже не оставалось. Последний раз клацнул металлический сплав стержня. Звук стих. Спирали замерли, лишь изредка поскрипывая от сопротивления. Ромка не предупредив кинулся за ножом, пока я менее стойко выдерживал вес Кати на себе. — Приподними! — я послушался, но сил оставалось лишь на то, чтобы рвануть её за локти вверх на несколько секунд. Рома справился с верёвкой достаточно быстро, после чего помог мне опустить блондинку на землю. Я видел весь ужас и страх в глазах одноклассницы, она смотрела в сторону мясорубки. Я увидел слёзы на уже красных, зарёванных глазах. Она была настоящей змеёй, но сейчас выглядела так по-детски напуганной и беззащитной, что я отбросил все своим мысли на потом — надо было помочь Роме с путами, которые обвивали тело Кати и всё ещё были стянуты в тугой узел на руках у неё за спиной. Расправившись с последним, я развязал тряпку мешающую ей говорить. Она смотрела на нас удивлённо, будто задавая вопрос «зачем?», но я увидел в её взгляде благодарность. — Спасибо.

***

— Я включил мясорубку… — Мы отходили от дома Кати и вдруг Рома заговорил. Я не сразу понял к чему он это сказал, но увидел его отрешённый взгляд, брошенный себе под ноги. — Нечаянно. — Попробуй докажи! Думаешь Катька не разболтает обо мне? По-любому уже всё растрепала своей матери! Завтра об этом узнает вся школа… — Его голос то повышался, то стихал, да так, что я не каждое слово мог разобрать. — Мы её спасли. — Именно. Тох… — Рома повернулся ко мне, останавливаясь. — МЫ её спасли. — он сделал акцент на первом слове, положа мне руку на плечо. — Спасибо. Если бы не ты… — замолчав и закрыв глаза на какое-то время он стоял и сглотнув выпалил: — Я не хочу сесть в тюрьму, как мой батя. — Но ты же говорил… — Говорил, говорил. — он метнул злобный взгляд в ту сторону леса, от которой мы пришли, практически неся Катю на себе. Следом тут же протянул мне руку для рукопожатия. Было уже темно и мы разошлись прямо здесь, в посёлке. От одной мысли, что придётся идти домой через лес, после всего, что произошло становилось плохо. Не дойдя до искривлённой дороги, ведущей в тёмный таёжный лес я услышал мелодию. Уже обрадовавшись, понял, что это совсем не та мелодия, которую я хотел бы сейчас услышать, но не менее прекрасную и манящую. Будто проследив за нотным столбом, качающемся на ветру я понял, что не так уж далеко от дома Полины. Идти к ней так поздно было бы опрометчиво, — мама точно будет недовольна моими ночными похождениями — однако ноги сами повели по вытоптанной тропинке к одному из самых больших и относительно новых домов. Музыка становилась громче и чище, когда я подошёл почти к самому крыльцу. Полина стояла у окна и глядела в мрак леса, плавно водя смычком по тонким струнам её неизменной лакированной скрипки. Я заворожённо смотрел и слушал, пока не понял, что она машет рукой, обаятельно мне улыбаясь. Я не сдвинулся с места, когда она исчезла из поля зрения, а лишь повернулся лицом к двери, из которой и вышла Полина — не прошло и минуты. Она была одета по домашнему, а сверху накинула своё пальто. — Антон, что ты тут делаешь? — Да так, услышал, как ты играешь и почему-то захотел послушать поближе. — я не помню, когда последний раз так свободно с ней разговаривал. Мне определённо нравилось то, как открыто я могу сейчас высказаться ей обо всём, о чём думаю — я был уверен, что это так. — Прости меня за ту сцену возле школы. — Нет, ты правильно отреагировала. Это и правда было похоже на цирк. Так что, это я должен просить прощения. — Пятифан проводил меня сегодня до дома. — Я знаю. — я замолчал. Казалось на этом разговор и закончится, но Полина продолжила. — Он мне безразличен, Антон. — Она сделала шаг ко мне, от чего я чуть было не оступился с лесенки. — Мне нравишься ты. — Это она уже шепнула мне в губы. Ещё движение и я почувствовал тепло, исходящее от неё. На несколько мгновений я растерялся, не зная что делать и как набрать воздуха. Мне хватило буквально пять секунд чтобы решительно обнять Полину, прижав к себе и ответить на такой трепетный и долгожданный поцелуй. Долгожданный? И как давно ты думал об этом? Думал ли вообще? — Полина! — послышался слабый, шепчущий голос за дверью. Полина испуганно оторвалась от моих объятий и оглянулась назад, будто хотела что-то разглядеть за плотной древесиной. — Скырлы-скырлы-скырлы… — скрипучий голос повторился. — Это мой дедушка. — девочка печально и немного нервно ответила на немой вопрос в моих глазах. Вдруг она припала к моей груди и схватилась тонкими ручками за воротник моей куртки. Я почувствовал, как она вибрирует под моими руками, всё больше сгибаясь пополам. — Полин… — я неуверенно промямлил в надежде, что она посмотрит на меня, чтобы моя догадка подтвердилась — она плакала. — Забери меня отсюда, Антон! — она яростно размазывала по лицу свои слёзы, заходясь в настоящей истерике. — Если ты мужчина, то забери меня, увези подальше в город! — Нам по двенадцать лет. — И что? Тебе нравится жить в хибаре у леса? А мне, думаешь, нравится сидеть здесь, заточённой в четырех стенах? «Пора уходить» — бился мой внутренний голос. И я был с ним согласен. — Полин, тебе нужно успокоиться. Давай завтра поговорим. — я приоткрыл дверь и приобнимая её за плечи пропустил в дом. Уже собирался довести её до комнаты, но услышал кряхтящий звук за углом. Ну нет, сейчас знакомиться с её родителями я не готов, не при таких обстоятельствах. — Увидимся в школе. — я быстро выговорил это прежде, чем выскочить из теплого убежища. На улице опять шёл снег. Интересно, он уже падал на землю, когда Полина меня поцеловала? И с чего она вдруг устроила истерику… всё же было хорошо? «Рома тоже был счастлив» — внутренний голос снова напомнил о себе. А ведь и правда, у него была лыба до ушей, когда он отходил от дома Морозовых. Рома. Только сейчас я понял, что целовал девушку, которая нравилась моему другу. С ним точно надо будет… Вдалеке показалась фигура. Я всматривался в неё, сузив глаза, идя к нему навстречу. Не пройдя и двух десятков метров я узнал в силуэте Ромку, а когда он подошёл ещё ближе стали заметны мокрые следы от слёз на его щеках и слышны совсем несвойственные ему громкие всхлипы и подвывания. — Ну, привет. — он утёр нос, улыбаясь, будто сейчас он не плакал, а я не шёл со стороны Полиненного дома. — Что ты тут делаешь? — моё сознание предательски вернуло меня на полчаса раньше, когда точно этот же вопрос задавала мне одноклассница. — Да вот. Я решил вернуться к тебе, проводить до дома. — он горестно хохотнул. — Ты же вон, в лесу живёшь. Я волновался, что с тобой что-то случится. — Рома поменялся в лице, а его голос натянулся и перестал быть дружелюбным. — Как с Семёном и Катей. — из-за пазухи появился его, сверкнувший в темноте остриём лезвия нож-бабочка. — Ром, убери нож. — просипел я, сердце ушло в пятки от страха, что сейчас парень может сделать что угодно. — Зачем? Как без ножа я смогу разрезать тебя от пупка до глотки и проверить, что внутри у предателей? — он говорил шутливым тоном, с иронией, но я понимал, что он не шутит. — Рома! — я отступал, боясь повернуться к нему беззащитными лопатками. Он же шёл на меня, скалясь. — Был у неё дома, да? — я молчал. — Правая рука Вольтрона, говорит центр управления! Как слышно?.. — и сейчас ни слова. — Ты был у моей Полины? — он повысил голос. — Обнимал её? Трогал? — Всё не так! — я врал, конечно. Всё было именно так, даже больше. — Жалкий ублюдок! — он еле сдерживал крик, подавляя эмоции, но слёзы потекли с новой силой, а голос дрожал, выдавая жалобный скулёж. Остекленевшие глаза заволокло туманом ненависти. Железная бабочка начала своё медленное движение вверх и лишь слегка качнулась вперёд, останавливаясь. Мы с Ромой синхронно повернули головы в сторону душераздирающего крика — к лесу. «Бяша!» — его крик нельзя было не узнать — протяжный, полный ужаса крик, напоминающий девичий визг, тот, что я уже слышал сегодня ранее. Рома задержал на мне яростный взгляд, но всё же бросился к деревьям. Его поглотила тьма, прежде чем я собравшись с мыслями побежал следом за ним. Пока я бежал за удаляющимся Ромкой, что срезал ножом ветки, летящие в лицо в моей голове путались роем мысли о том, от чего Бяша мог так кричать. Богатое воображение подрисовывало картинки с растерзанным товарищем. Пока я пытался отогнать нагнетающую тревогу и паранойю не заметил, как подбегаю к ссутулившемуся, сидящему на коленях Роме. Замедляясь, я подходил к нему и вытянув вперёд руку, когда был в паре шагов от него дёрнулся от резкого начала его монолога. — Он был моим единственным другом. — его голос дрожал и судя по озлобленному голосу — не от грусти. — Единственным человеком, которому я доверял больше, чем своим родителям. — позволив голове упасть на грудь, лежавшего на окровавленном снегу Бяше. После чего он покрепче схватил нож, который вероятно выпал из его рук, когда тот увидел своего уже мёртвого друга и медленно поднялся на ноги. Только сейчас я смог разглядеть Бяшу почти полностью — лицо застыло в ужасе, остекленевшие глаза, уже усыпанные снегом и маленькими капельками алой жидкости и огромная рваная рана поперёк груди, где только что лежала голова его лучшего друга… Я поднял взгляд — Рома также стоял спиной ко мне, но вот голова его повернулась в бок, а потом и его корпус. — Лучше беги. — он угрожающе смотрел на меня, я заметил как быстро поднималась и опускалась его грудина, а губы дрожали. Показалась первая слеза, на уже обветренных щеках, медленно стекающая к подбородку. Он оскалился и резко двинулся в мою сторону, тогда я понял — надо бежать. Я рванул в сторону леса, ведь в буреломе поймать меня будет гораздо сложнее, нежели в пустом пространстве, где я, как на ладони. Я без труда различал пыхтения и чертыхания преследовавшего, что прибавляло мне сил бежать дальше, не останавливаясь. Не оглядываясь. Как зайчик. В какой-то момент я услышал сзади нечеловеческий вскрик, больше напоминающий короткий волчий вой. Вой? Я остановился, то и дело нервно и суетно оглядываясь по сторонам. Понимание, что меня занесло достаточно далеко от посёлка не помогало собраться с мыслями, даже больше нервировало. Единственное, что по-настоящему давало возможность восстанавливать дыхание — отсутствие одноклассника и его орудия рядом со мной. Будто из ниоткуда появилась фигура моего роста, что заставило меня дрогнуть и уже было дёрнуться дальше в лес, во тьму, но холодный воздух, заполнивший лёгкие дал о себе знать — я зашёлся в приступе кашля, хватаясь за горло от разрывающей дикой боли. Через секунду передо мной стоял уже знакомый мне человек, если он и правда таковым являлся. Волчик! Говорить сил не было, я мог только ускоренно вдыхать ледяной воздух, откашливаясь и смотреть на мальчика в маске волка. Он вёл себя не как обычно, сейчас он был спокоен и даже угрожающе тих — не подвывал и не тряс «хвостом». Лесной знакомый неожиданно заговорил, выставив руку с ножом-бабочкой вперёд: — Др-р-руг! — Он разжал кулак — нож-бабочка упал на снег. — Тебе ничего не угр-р-рожает. Мы же говор-р-рили. — Волчонок махнул рукой в сторону просеки. — Всё в пор-р-рядке. Иди. — я был слишком испуган и вымотан, чтобы задавать вопросы. Потому я молча ушёл, хромая вдоль колышущихся деревьев, и постарался не думать о сгустках тьмы, поджидающих меня, хоронясь за кустами.

***

Сегодня Антон ещё не раз увидит носителя волчьей маски, как и других обитателей леса. А завтра, придя в школу он обнаружит Катю, сидящую впереди, часто кидая на него взволнованные взгляды и Полину, тоскливо смотрящую в пол, рядом со школьной доской, где висели два новых объявления, рядом с таким же, всё ещё старым. «Пропал мальчик по имени Игорь…» «Дело о пропавшем безвести подростке Роме Пятифанове…» А что до черноволосой пассии его пропавшего друга? С ней он даже не заговорит. Потому что его главная страсть — лес и дети в «масках» зверей. Антон уже слишком далёк от человечности.