Куски

У Дрима красное покрывает рукава рубашки, слоясь и создавая причудливые орнаменты, сплетённые из розоватых, ржаво-вишнёвых и багрово-бурых полос и пятен. Техно знает, что это следы от попыток спрятать его носовые кровотечения. Неудачные, очевидно. Голоса ехидно хихикают. Под закатанным рукавом бугристые шрамы на покрытой трещинами вен сухой коже тонкого запястья. Техно цепляется за их ломанные изгибы, пытаясь отвлечься от резкого запаха, пропитавшего ткать. Смесь желчи и желудочной кислоты с нотками забродившей падали оставляет на корне языка горький привкус, от которого и его начинает мутить. Даже лёгкий поворот головы вызывает ужасную пляску цвета и фигур, а окружающее пространство верится и идёт волнами (Техно знает). Мутные глаза с трудом фокусируются на его руке. —Нравится? —глухо хрипит Дрим. Он не очень хорош в разговорах теперь, когда страдающий от недостатка питательных веществ и обезвоживания организм едва обеспечивает достаточное количество кислорода, чтобы его мозг не начал умирать. —Не особо. Ну, знаешь, не самая аккуратная работа. Уверен, я смог бы лучше даже с закрытыми глазами и самым тупым в мире инструментом. Сухие губы растягиваются в ухмылке, и кожа на нижней лопается от натяжения, оставляя неровную алую полосу. Дрим рефлекторно облизывается и тут же жалеет об этом, вздрагивая от спазма в горле. Тяжёлый металлический привкус мгновенно раздражает его внутренности, едва способные сейчас удержать даже несколько глотков воды. Техно шуршит по полу, передвигаясь ему за спину, слегка прижимает к себе, придерживая за бугрящуюся прутьями рёбер грудь. В качестве ненужного оправдания выдавливает: —Не хочу отстирывать твою блевотину с одежды. Дрим с усталым смешком толкает его затылком в подбородок. Неровные сухие волосы, вечно цепляющиеся за всё своими иссеченными кончиками, колются по шее. Они оба прекрасно знают, что блевать ему нечем.