Не в Хëнджуновом стиле

–Я его так чëтко слышу, волшебство. Фигура, безобразно нависающая сверху, льнëт к обнажëнной груди, проводя холодными кончиками пальцев по разгоряченной коже. Укладывает голову, вслушиваясь в бушующий ритм сердца. Руки буквально деревенеют, лишь поддерживая размякшее тело. Чужие волосы щекочут ключицы, заставляя вжиматься в собственную шею. Грудь вздымается так часто, что мир в глазах того, кто сейчас мирно слушает сердце, ходит ходуном. –Волнуешься, Хëн-и? Или просто нравится? – в открытую насмехаются, но не с злобой. Чужое лицо совсем размыто, зато его бирюзовый свитер, ярко горит пожаром торчащих нитей. Грубые ладони переходят от груди к спине, выводя самые разные причудливые узоры. Обжигают до реального больно, пусть и касаются совсем невесомо. Голова совсем не варит, и трезвого сознания хватает лишь на то, чтобы вздохнуть глубоко и промямлить что-то в духе «Кто?». Жалкое слово остаëтся без внимания, но собственная полость берëт его на себя. Чужой язык облизывает торчащие зубы из приоткрытого рта, разрисовывая своей слюной. –Почему ты не говорил, что твои зубки такие очаровательные, Хëн-и? И мир становится ещë темнее. Даже свитер блекнет, а прикосновение чужих рук забываются в дальнем уголке сознания. Сердце бьëтся чаще, заманивая чужой хищный взгляд. Его разнобойное стучание служит чем-то вроде фоновой музыки, или простеньким барабанным ритмом. –Нравится, когда тебя называют очаровательным, правда? Размякшее туловище так и просится соскользнуть вниз, но чужие руки его старательно поддерживают. В шее где-то огнëм отдаëтся куча поцелуев, прожигая сердце и лëгкие. Взгляд бесцельно устремлëн вверх, бегая от одного желтоватого пятнышка к другому. Губы снова задевает чужой язык, посасывающий заячьи зубки. Глупо хвататься за кислород, которого сейчас катастрофически мало, но грудь так жалобно поднимается и опускается, выискивая хотя-бы один полный глоток воздуха. Хëнджун снова пытается разузнать чужую личность, но ничего путëвого кроме бесконечных вздохов изо рта не выходит. В животе приятно тянет, а когда руки проходят вдоль всего тела, останавливаясь на уровне паха, время совсем замирает. Снова льнут мягкой щекой на грудь, выбивая, казалось бы, последние грешные стуки сердца. Хихикают так беззлобно, пусть и глупо, кусают легко, но ощутимо. –Хëн-и, если бы ты знал, как же красиво оно стучит. Ну оно то и ясно, – зализывая покрасневший участок, пальцы снизу водят бесконечные круги, заставляя жалобно скулить. – ведь оно принадлежит тебе. Я бы хотел его вырвать, но тогда оно остановится, и толку в нëм будет не очень то и много. Костяшки на Хëнджуновых пальцах протираются о жёсткий пол, даже чуть окрашивая его кровью. В голове совсем пусто, потому что всë, что было внутри черепной коробки – превратилось в бабочек, и перешло прямиком в живот, кружась там бесконечно. –Ну же, чего ты хочешь, Хëн-и? Вымямлить что-то членораздельное до безобразия сложно, потому что язык путается, сам завязываясь в узел. Голая грудь обдувается горячим дыханием, пока живот украшают сладкими поцелуями. Пальцы задевают резинку трусов, проскальзывая совсем немного, ничего важного не задевая. –Я так не хочу ждать, ты бы знал. Лишь жажду услышать твой хриплый голос. Правда, он прекрасен. Лицо напротив светится ехидной улыбкой, потому что Хëнджун отрывает одну руку, хватаясь за чужое плечо. Давит, опуская совсем к губам розоватое ухо. –Пожалуйста.. – хрипит парень, выдыхая горячий воздух. Язык заплетается из-за смущения и возбуждения, преграждая путь не то что словам, но и ровным вздохам. –Да? Что ты хочешь? –Мне правда нужно это сказать? –Конечно, если ты не хочешь остаться в таком состоянии, несуразный, но чертовски милый. –Издевательство, – Хëнджун тихо ругается, скользя рукой на чужие лопатки, поглаживая. Мягкий свитер тает под горячей ладонью, словно кусочек бесполезного льда. – подрочи мне уже, пожалуйста. –Ты бы знал, какой ты прекрасный. Стараешься так, что у меня сейчас голову снесëт. А еë и сносит, в плечо целится пара мягких укусов, разбавляя нежную загорелую кожу красными кружочками. Хëнджун чуть ëжится, держится в сидячем положении на добром слове и святом духе. Чужая рука обвивает колечком член, смазывая обильное количество предэякулята. Подцепляет большим пальцем крайнюю плоть, чуть массируя. Фигура приближается к лицу, целуя в нос, глаза, лоб и щëки. Проходится языком по влажным закусанным губам, заставляя приоткрыть рот. Нахально стремится языком облюбовать зубы, заставить блестеть от слоя собственной слюны. –Хëн-и, тебе ведь говорили, что ты великолепный? Хëнджун выгибается в спине, потому что слова обжигают губы, а чужая рука собственный член. Сердце бьëтся быстро настолько, что становится плохо, но прекращать нет желания. –Или талантливый? –Перестань.. – в горле неприятно саднит, что разговаривать больно. Это было последнее брошенное Хëнджуном сейчас, ведь язык уже точно начал превращаться в тысячу и один бесформенный кусочек плоти. –Неа, в тебе столько всего. Грубая ладонь надрачивает совсем не быстро, убивая с каждым произведëнным толчком. Парниша даже сам не замечает, как бëдра еле поддаются вперëд на прикосновения. Сжимает в руке свитер, надавливая на поясницу неизвестного. Откидывает голову, выискивая поблизости воздух, чтобы тотчас не откинуться. –Хëн-и, ты ведь сейчас кончишь, я угадал? Я слежу за ритмом твоего безумного сердца, потому что оно делает безумным меня. Чужая рука пусть и скользит по влажному члену вверх и вниз, но на ней зациклен только Хëнджун. Фигура заинтересована лебединой шеей, зубами, грудью, выражением лица. Обращает внимание на мелочи, вроде подрагивающей губы или зажатого плеча. Вновь лижет шею, спускаясь ниже, слушая ускоренный сердечный ритм в преддверии оргазма. Тело под ним содрогается, сжимая пальцы на ногах, выбивая из бирюзового свитера пару нитей. Последним, что видит Хëнджун: парня напротив, облизывающего свои пальцы, потому что сразу после, его затягивают в поцелуй. Перебирают губы, но всë равно подбираются к зубам, вылизывая. –Ты молодец Хëн-и, молодец. Хëнджун открывает глаза, разглядывая светлый потолок в комнате общежития. На нижнем ярусе мирно посапывает Джисок, значит время ещë совсем раннее. Осторожно выпутавшись из-под тëплого одеяла, застыживаясь с собственного сна, и вполне реального мокрого пятна в районе паха, спускается как можно быстрее. Хватает чистую одежду, стремясь поскорее занять душ. Но он не успевает, потому что слышит шум стекающей воды. Присаживается на диван, вжимаясь в полотенце, закрывая все самые постыдные участки тела. –Доброе утро, ты чего так рано? – выглядывая из кухни, Чонсу спрыгивает со стула. Шаркает тапочками по светлому полу, подсаживаясь к Хëнджуну. –В душ хотел быстрее сходить, а там, видимо, уже занято. –Ты не успел до прихода Сынмина, тебе теперь ещë не скоро откроется путь в эту волшебную комнату. Хëнджун нервно перебирает пальцами, безнадëжно выжидая, может что-то в голове О щëлкнет, и он выйдет сейчас же? Конечно, этого не происходит, расстраивает, но никак не удивляет. Взгляд падает на чужой бирюзовый свитер, с чуть подранными ниточками, и в голове сразу всплывает эта похотливая картина, только лицо неизвестного меняется на Чонсу-иное. Да и голос был схож. Кажется, это правда был он. От этого, лицо загорается, а голова безнадëжно падает на полотенце на коленях. Позор. –Ты чего? –Не обращай внимания, я просто, кажется, свихнулся. –Не думаю, ты один из самых рассудительных из нас. Но это не отрицает наличие самых странных снов. Хëнджун не может сказать, что он был плохим, нет. Просто это вообще не в его стиле, ну никак. –Я знаю, просто, не обращай внимания. Чонсу пушит чужую голову, улыбаясь. Засматривается на чужую шею, так ярко горящую. –Ты красивый. – выдаëт парень, поднимаясь со своего места. Отдаляется в сторону кухни, зарываясь в холодильник. Хëнджун извращенец, не конченный, но извращенец. Нет, так просто ведь у нормальных людей не встаëт, правда? Значит он ещë и ненормальный.