Небесные проделки

На окраине серого осеннего города стоит многоэтажка, которая топорщит усики-антенны, открывает веки-занавески, а некоторые наоборот закрывает. В подвале у неё живут коты и крысы, а на чердаке урчат голуби. В самой середине кипят жизни, маргинальной и унылой глубинки. Дверь в одну из жизней тихо открылась и внутрь зашёл парнишка. Он снял обувь, повесил модную пацанскую куртку, в которой было холодно без свитера. Под шапкой был ёжик тёмных волос, которые он взъерошил ещё сильнее, пытаясь поправить. Учился он в восьмом классе уже второй год, всё из-за его резкого изменения в характере. Некогда хороший и шустрый мальчик превратился в неуправляемого юношу. Пару раз его ловили за курением, в другой раз он пришёл пьяным на урок, а недавно девушка из колледжа неподалёку залетела. Ну казалось бы, залетела и залетела, что теперь тут? Только вот всё знают странные наклонности барышни. Сам Данила перестал говорить о ней, видимо не желая ей зла. В общем, парень положил большой и толстый на учёбу и начал жить так, как ему казалось должен жить настоящий пацан. Прислушивалась к запаху еды с кухни, он понимал что мать дома. —Сыночка, это ты? –Послышался её сиплый и надтреснутый голос. —Да. Сухо и безлико ответил Данил и прошёл на кухню. Он смотрел на мать с жалостью. Вороша память, он вспоминает маму бодрой и улыбающейся девушкой, которая играла с ним в машинки. Куда сейчас делась та мама? Почему от этой пахнет только нафталином и масляной пищей? Почему лицо её осунулось, а волосы из красивых локонов стали растрёпанной гулькой на затылке. По лицу её видно, что она только что плакала. Стараясь спрятать этот факт, женщина разворачивается и перемешивает картошку со шкварками. —Иди мой ручки и садись кушать. Данил сжимает челюсти. Его очень бесит манера матери говорить со всеми, как с детьми. Наверное это профдеформация, всё таки всю молодость она работала воспитателем. Либо же эта привычка пошла из-за Валечки. Валя был младшим братом. Младшим и, как казалось Данилу, худшим. Брат был с каким-то там диагнозом, но Данил не заморачивался и назвал его дебилом. Намыливая руки Данил вспомнил, как мама с ужасом говорила, что-то вроде : «Отдала нормального ребёнка, а получила дебила». Это она так вспоминала про интернат. Ей казалось что в специальном месте ребёнку помогут, а получилось, что Валя стал ещё более пизданутым чем был. Сейчас он кое-как учится в коррекционном классе. Смывая мыло Данил оскалился отражению в зеркале и швырнул мыльницу куда-то в стену. Он просто вспомнил, как мать плачет ночами не понимая что будет дальше, потом вспомнил как бухой отец даёт ей по лицу, чтобы не ныла. А ведь пить он тоже пить начал из-за Валечки. Сколько этот недоразвитый говнюк принёс горя в семью... Надо бы снова наказать его за это. Отражение в зеркале улыбнулось этой мыслишке. —Сыночек, ты кушай, а я сейчас за хлебушком схожу. Совсем дура стала, забыла купить... Она накидывает на цветастый халат старую дублёнку, застёгивает сапожки и хлопает дверью. Это его шанс. Громко топая, совсем как отец, Данил шагает по коридору. Дверь он тоже открывает как батя в молодости - с ноги. —Ну привет, дебилойд! Парень за письменным столом вздрагивает и прячет рисунок под учебник. —Чего делаешь? –Данил улыбается, наблюдая за страхом Валентина.–Уроки делаешь? Какой молодец... А давай я тебе пару вопросов задам? —Давай.–осторожно подаёт голос русый парниша. —Сколько тебе лет сейчас? —Мне... Мне четырнадцать. —Точно? Ты уверен? Валя напрягся и начал думать. —Ой! Мне девять! –Говорит он с растерянным видом. Старший прыснул смехом. —Дебил, первый раз же правильно сказал. Хм, а почему из чайника идёт пар? —Дай подумать... Ну... А... Не знаю–Парень поджимает губы. —А Австралия где находится? Валя всхлипывает. —На карте! –Заревел Валя перед тем, как Данил влепит ему подзатыльник. —Да ты бы лучше учил тут уроки, а не рисовал свою хуйню! –Старший достаёт из учебника листок, на котором нарисовано безротое подобие человека. Волосы у этого нечта длинные, глаза большие и грустные, нос-палочка, а рта нету. Зато имеются большие уши и разные плечи, которые просвечивают через нарисованную одежду. Данил знал, что так его брат изображает себя. —Ыыы, дай! Дай мне! –Ногти дебила болезненно впились в лицо. —Ах ты сука! –Данил откидывает рисунок и бьёт брата, от чего слышно как тот воет.–Да я убью тебя прямо сейчас, падла! Данил вытаскивает ревущего Валю из-за стола и скидывает на пол. Он жестоко бьёт его, наплевав на крики, на которые обязательно сбегутся соседи. —Я ненавижу тебя! Ты испортил нашу семью! Если бы не ты... Всё было бы хорошо! Куда бы я не пошёл, первым делом спрашивают "а это у тебя брат дебил?". Знаешь как мне стыдно за то, что ты существуешь? Ещё мне стыдно, что отец из-за тебя стал выродком! Всё было бы замечательно, если бы ты сдох! Валю колотило, он пытался защищаться, но всё было бесполезно, оставалось только визжать как поросёнок и надеяться, что мама придёт. Рука старшего пережимает горло и крик превращается в хрип. Входная дверь открывается и мать испуганно бежит в комнату, оставляя хлеб в прихожей. —Данил, негодничек! Отпусти Валюшечку! –Рыдает она, падая перед сыном на колени. Женщина знает, что сын намного сильнее её и останавливать его бесполезно. Данил же фыркает, отпускает брата и не желая получить, когда мать отойдёт от истерики, быстро набрасывает куртку, хватает шапку и убегает. И вновь он сидит на ступеньках в соседнем подъезде. В зубах сигарета, а замёрзшие руки пытаются добыть огонь от зажигалки. Когда Данил начинает злиться из неоткуда появляется человек, который протянул новую зажигалку. —Мальчик... –Светлые брови его жалобно скривились.–Что у тебя случилось? А Даня сидел в ступоре. Этот мужчина просто появился. Он не слышал шагов, которые обязательно были бы слышны из-за эха. Подросток сцапал зажигалку и прикурил. —Ничего у меня, дядя, не случилось. —Ну как ничего, я же вижу. –Он присаживается рядом. Данил замечает что одежда на нём светлая. Кремовым брюкам пизда от этой грязной ступеньки. —Дядь, я за огонёк с тобой ебаться не пойду. Катись калачиком от меня. Мужчина качает головой. —Меня и не интересует это... Почему ты ненавидишь брата? Данил давится дымом. —Ты блять откуда знаешь? Только приехал наверное, а эти бабки уже всё распиздели. Тфу ёбаный рот. —Никто мне ничего не говорил... Я знаю. Так почему? —Гм. Валя... Нет. Этот дебил принёс очень много мук моей матери, отец спился совсем из-за него. —Стой. Но ведь твой отец всегда пил, просто сейчас это усилилось из-за кризиса возраста... Батьку твоего кодировать нужно. Причём лучше гипнозом... Маякни маме, она сразу согласится. А что насчёт неё... Ты не замечал сколько она плачет из-за тебя? Вот хоть сейчас.. А когда её директор вызывает? —Заткнись, чёрт. –Данил подскакивает с места.–Заткнись! Правда очень больно надавила на глаза. —А ещё ты думаешь... Вот родители умрут, а ты останешься с ним один в целом мире... Тяжело будет, говоришь себе, что не справишься Данил убегает прочь. Только стоя за тремя домами от того подъезда он решает отдышаться. Сигарета из его руки вылетела ещё дом назад. Только Данил вздыхает, как сзади ему кладут руку на плечо. Холод проникает под куртку и свитер. —Ты ведь понял, что чтобы что-то улучшилось нужно начать с себя? Или ты дебил? –Рот незнакомца искривился в острозубую улыбку. Сейчас это был не светлый мужичок, а очень тёмный человек. Такого цвета кожи не бывает у людей, таких зубов тоже.... К тому же у людей нет копыт и хвоста. Данил вновь срывается на бег. Это приключение действительно дало подростку урок. Домой он вернулся поздно и со слезами обнял мать. Он долго извинялся, говорил что теперь всё изменится и всё хорошо. Мать испугалась, что сын что-то натворил, но молчала, веря в лучшее. Затем Данил вошёл в комнату подбитого брата и... И обнял его со всей скудной братской любовью. —Ты извини меня, придурка... Валя, никакой ты не дебил.. Ты ведь просто, немного другой. Давай забудем прошлое? С того дня прошло достаточно времени и событий. Данил закончил школу, вновь как образцовый ученик, Валентин начал делать большие успехи, а отца закодировали и мать больше не плакала по ночам. Жизнь семьи наладилась и текла своим чередом. Семья снова собралась за ужином. Разговоры сами по себе начинаются и не хотят кончаться. Они будто очень давно не видели друг друга, хотя вчера тоже собирались за столом. На холодильнике висит рисунок из четырёх человеческих фигур. Больше всего Данилу нравится, что безротое чудо, обнимает яйцеголового без носа - так Валя рисовал брата. На крыше соседнего дома, мужчина в белом смотрел в их окно через бинокль, любуясь идиллией. К нему сзади подходит чёртик и усаживается рядом. —И всё таки, добро делать... Приятно–Говорит последний, наблюдая за тем, как хвост исчезает. Первый снег мягко украшает землю белой простынкой.