Бантик

      Дни рождения.       Все друзья Кацуки знают, что он всегда ответственно подходит к приобретению подарка на день рождения каждого знакомого. Естественно, Кацуки Бакуго, блять, лучший во всём, за что берётся, а уж тем более в выборе презента. Никогда ни один человек не выглядел недовольным или унылым, когда блондин что-либо дарил им. Наоборот, его благодарили и говорили, что он настоящий гений, раз знает, что именно нужно дарить.       Потому что каким бы закрытым и угрюмым он не был, Кацуки всегда слушает своих друзей – буквально каждые их всплески энергии, сопровождаемые разговорами об очередных хотелках. Ему остаётся просто взвесить все «за» и «против» и сделать более гуманный выбор, чтобы потом увидеть счастливое лицо именинника.       Но все знают, что бывают исключения. И именно в этом случае, исключением является парень блондина – Изуку, блять, Мидория. Кацуки привык к удивлению на лицах друзей, когда они получают подарок, открывая коробку или разворачивая подарочную упаковку. Сперва на лице мелькает удивление – глаза немного расширяются, губы приоткрываются в тихом вздохе, пропуская в лёгкие воздух. После губы формируются в восхищённую улыбку, на щеках появляются маленькие ямочки, а глаза по-настоящему сверкают.       И, наконец, появляется выражение настоящего вожделения и радости в виде лёгкого румянца на скулах. Хах, Кацуки может быть даже таким внимательным и сентиментальным, выкусите! Вот только с Деку всё всегда по-другому, возможно, потому что этот парень – исключение из всех возможных правил.       На каждый грёбаный подарок от Кацуки на свой день рождения ботаник реагирует одинаково. Можно просто выкинуть две первые эмоции, словно их не существует, и оставить на его лице одно выражение любви и добавить благодарность. После он обязательно обнимет блондина, скажет, как он счастлив и рад, что у него есть Каччан. И всё. Никакого удивления или и тихого восхищённого вздоха за этим не последует. И это, чёрт возьми, пиздец, как бесит Бакуго.       Его Деку буквально один из тех, кто будет рад чёртовому камню в подарочной коробке (однажды ему серьёзно подарили какой-то минерал и он был так счастлив, что тут же чуть не уронил его), но он никогда не удивляется подаркам от своего любимого парня, что в каком-то смысле даже немного обидно, но в то же время дико раздражает, раз даже такого впечатлительного Изуку не восхищают подаренные им вещи.       И уже завтра у ботаника грёбаный день рождения, а у Бакуго нет ни малейшего понятия, что ему дарить. Спроси любого из их бывших одноклассников и они с уверенностью скажут, что если вы подарите Мидории редкую коллекционную фигурку Всемогущего, он будет сиять и прыгать от радости, словно ребёнок. Что ж, пускай только скажут это при Кацуки и он взорвёт им лицо за такую грёбаную ложь. Каким бы отаку раньше Деку не был, видимо, сейчас этот период жизни у него просто прошёл.       Раньше Кацуки было достаточно купить новую коллекцию комиксов с наставником Изуку, как Веснушка сразу же висел на нём и ныл о том, как он счастлив. В последний раз, когда блондин подарил парню самую редкую фигурку Всемогущего из коллекции «Gold Age», он получил в ответ всё тоже самое, что было сказано раньше. Все последующие подарки с их общим кумиром детства встречались всё той же эмоцией благодарности и ничего большего. Поэтому дарить что-то подобное теперь не вариант.       Кто-то из друзей Бакуго предложил ему подарить ботанику набор для вышивания, ведь однажды Деку упоминал, что это довольно успокаивает и помогает собраться с мыслями. Только вот и этот презент в прошлом году Изуку забраковал, так что больше испытывать удачу с наборами для рукоделия – смысла нет. Поэтому вопрос о том, что подарить Изуку на день рождения всё ещё открыт.       Ещё за неделю до этого Кацуки активно перебрал все возможные варианты, просмотрел все сайты в надежде найти хоть что-то, но в итоге ничего не нашёл, разозлился и закрыл ноутбук, отложив эту затею на потом. Скорее всего ему не следовало поддаваться своему гневу и идти до конца, чтобы сейчас не сидеть в своём офисе и в последний момент искать что-нибудь. — Да ладно тебе, Бакуго, ну подумаешь, что он реагирует как-то «нет так». Он же радуется твоим подаркам, а не выбрасывает их со словами: "Это отстой, а не вещь". Зачем тебе нужно это восхищение? — Блондин кинул на Каминари убийственный взгляд, предупреждающий друга о том, что ему следует заткнуться, если тот хочет остаться жив или по крайней мере целым и невредимым.       Конечно, когда у тебя в голове вместо мозгов – хрен знает что, то такие вещи будут казаться банальным и незначительными. Или может быть это потому, что Каминари всегда плевать на детали – главное получить подарок, либо подарить, а там уже как пойдёт. Но для Кацуки это очень важно, особенно когда именинником является его парень, эмоции которого всегда важнее, чем просто подарить что-то. — Если ты будешь так тарабанить по клавиатуре, то скоро у тебя все кнопки повылетают. Лучше успокойся и подумай разумно: что больше всего любит Мидория? — Ладно, иногда Денки может быть полезным, ему и правда стоит успокоиться. Что любит Деку? Что ж, он любит свою работу, любит ходить куда-то со своими друзьями, он также любит стряпню Кацуки...       Нет, он и так часто готовит Изуку кацудон, так что на подарок это совсем не тянет, скорее уж что-то, что можно подать к праздничному столу на ужин. Может котята? Этот парень обожает маленьких животных и готов всё время смотреть на них в своём телефоне.       Но одно дело смотреть на них в интернете и умиляться, а другое жить с ними – нужно покупать им корм, заботиться, убирать разбросанные игрушки, чистить кошачий лоток, а потом ещё пытаться избавиться от шерсти по всему дому. Нет, такое точно не подходит, особенно Кацуки. — Я, блять, не знаю. Он любит буквально всё, но это либо не вызывало у него удивления раньше, либо это совсем не подходит в качестве подарка, с моей точки зрения. Что, чёрт возьми, он любит так сильно, что точно бы вызвало у него восхищение?       На секунду оба задумались и замолчали, размышляя над ответом. Очень сильно Изуку любит самого Кацуки, в этом сомнений нет – и это не только личное мнение Бакуго, Веснушка может говорить о своей любви от рассвета до заката и не уставать. Да и восхищается он им до сих пор, будь то приготовление даже самого простого блюда или же победа над опасным злодеем. Изуку также любит всё милое и красивое... — Ну не знаю, как только найдёшь, ты можешь упаковать «это» в красивую коробку и завязать её лентой с бантиком на крайняк. Мидория всегда это делает, когда упаковывает свой сюрприз. — Подожди, что ты только что сказал?! — Ну, я сказал, что ты можешь упаковать это в красивую коробку. — Денки повторил, уставившись куда-то в окно, совсем не обращая внимания на Бакуго. — Да нет же, блять! Про бант! — парень тут же оживился и с любопытством посмотрел на друга. — А, ну ты можешь положить подарок в коробку и завязать её лентой с бантом. А что? — Каминари почесал затылок, прежде чем до него дошло — Погоди, неужели ты понял? Вот видишь, я могу быть очень даже полезным.       Кацуки пропустил хвастовство мимо ушей, уже что-то печатая на ноутбуке. Сам того не подозревая, Денки подсказал ему отличную идею, до которой сам Бакуго, чёрт возьми, не додумался бы. Хотя для этого, как раз и нужны такие друзья, которые сами себе на уме, как Каминари. Изуку любит Бакуго до потери пульса, а ещё он любит всё милое и в красивой обёртке, а значит лучшим подарком для Деку будет сам Кацуки!       Парень всегда восхищается, когда блондин иногда надевает что-то во время их секса – в его глазах так и искрятся от вожделения, в котором сам блондин готов купаться, так что от своего Каччана, обёрнутого в красивую ленту и представленного в виде подарка на день рождения, он просто потеряет дар речи! Вот и всё, осталось только найти подходящую ленту и дождаться завтра, а дальше всё пойдёт, как по маслу. Ну разве это не так просто, но в то же время сногсшибательно? — Да-да, неважно, пикачу, а теперь спасибо и вали отсюда поскорее, у меня есть дела. — Денки возмутился из-за такой грубости, но решил не спорить с другом, зная, что может только спровоцировать очередную вспышку гнева, поэтому направился к выходу из кабинета. Правда любопытство всегда было слабостью Каминари и не спросить о том, что же блондин решил дарить своему парню, было просто невозможно. Поэтому уже выйдя за дверь, он просунул голову и с улыбкой задал интересуемый его вопрос. — Так, а что за подарок ты будешь дарить? — Бакуго оторвал свой взгляд от монитора и разгневано посмотрел на него. — Я, блять, сказал: свали, пикачу, иначе я за себя не ручаюсь! — Дверь захлопнулась, оставляя его одного в своём личном пространстве. Наконец, Денки убрался отсюда, так что можно сосредоточиться на поиске подходящей ленты.       Самыми распространёнными были красные шёлковые, находящиеся почти на каждой странице в интернет магазинах и занимающие основную часть запроса. Из-за своих алых глаз, Бакуго очень даже идёт красный цвет, который также часто используют для украшения подарочных коробок. Но ему нужно что-то нежное, что было бы достаточно милым и светлым на его бледной коже.       Он раздумывал над вариантом с зёленым цветом, так как именно он ассоциируется у него с Деку, но оставил его, всё же отправив этот товар в корзину на случай, если ничего лучше не найдётся. Поискав ещё немного, он, наконец, нашёл именно то, что нужно: большая полупрозрачная лента розового цвета, просто идеально подходящая по всем параметрам. И уже завтра днём заказ обещали доставить, так что времени на подготовку будет целая куча, к тому же друзья Изуку всегда забирали его днём, чтобы поздравить и отпраздновать вместе где-то в кафе.       Что ж, пока что всё идёт отлично.

***

      Забрав маленькую посылку и открыв её дома, Кацуки понял, что не ошибся в выборе. Несмотря на ожидания того, что полупрозрачные ткани зачастую бывают колючими и шершавыми – лента была мягкой, а материал напоминал шёлк. Цвет был нежно-розовый и отлично смотрелся на бледной коже, что тоже было огромным плюсом. В общем покупкой он был доволен, теперь дело осталось за малым.       Через полчаса Деку вернётся домой и первым делом зайдёт на кухню в поисках своего парня. Не найдя его там, он направится в спальню, а там его уже будет ждать Бакуго, сидящий на кровати и обмотанный подарочной лентой. Тут-то блондин и подловит Деку, вызвав у парня удивление и оцепенение, которых так долго добивался.       Он отправил Изуку сообщение о том, что дома его ждёт сюрприз, надеясь, что тот прочитает его до того, как придёт со встречи, и принялся за уборку спальни. Постелил новое постельное бельё, которое купил ещё неделю назад, правда для того, чтобы просто обновить старое – сейчас оно очень кстати пригодилось.       На тумбочках с обеих сторон кровати Кацуки расставил свечи, оставил зажигалку, чтобы зажечь их, а также бутыль смазки и презервативы. Закрыл шторы, погружая комнату в темноту, и включил две лампы над кроватью, которые лишь немного освещали только кровать. Оставалось ещё двадцать минут, так что Бакуго взял «гвоздь этой программы» и направился в ванную комнату, по пути снимая с себя одежду.       Раздевшись и размотав полностью ленту, блондин встал напротив зеркала и начал отмерять количество, которое будет затрачено, чтобы воплотить его задумку. Он несколько раз отрезал лишнее и несколько раз ему приходилось всё снимать с себя из-за какого-то косяка, который определённо портил вид. Совсем не хотелось запороть такой ответственный момент, когда на кону – такой важный для Кацуки вечер. Поэтому всё должно быть и выглядеть идеально, не оставив шансов на поражение, хотя даже если бы что-то и было не так, Деку это навряд ли бы заметил, слишком отвлечённый его сюрпризом.       Кацуки уже мог представить эти голодные зелёные глаза, впитывающие каждый дюйм его тела, украшенного симпатичной лентой и представленного зеленушке на блюдечке с голубой каёмочкой. Блондин ухмыльнулся.       Закончив свою работу, он убрал за собой куски ленты, которые валялись на полу, – подарок подарком, а порядок в доме нужно поддерживать – и направился в спальню, где висело большое зеркало в полный рост. От образа у него самого на секунду перехватило дух: прозрачный розовый облегал его сильные бёдра, совсем немного впиваясь в бедную кожу. Лента пересекалась на спине, переходя к плечам, а после и к шее, где была обвита вокруг и завязана аккуратным бантом – настолько большим, что тот закрывал грудь. У него определённо получилось передать посыл наряда, как он и планировал.       Ещё несколько секунд любуясь своим творением, он услышал, как открылась входная дверь, и как она хлопнула, пропуская внутрь жильца. Сердце громко застучало, и Бакуго взволнованно сглотнул, как можно быстрее приближаясь к кровати и устраиваясь на ней.       Блондин сначала сел на колени, раздвинул ноги, перенося вес на задницу, и положил руки между ног. Только сейчас он понял насколько всё это время был взволнован, ожидая, когда Изуку зайдёт внутрь. И взволнован не от того, что ему страшно или некомфортно, а потому что он должен произнести большое впечатление на своего парня. — Каччан, я дома, — послышался голос, доносящийся предположительно из кухни. Не найдя там Бакуго, Мидория направился в спальню — Ты здесь?       Сердце бешено застучало, когда ручка медленно дёрнулась и дверь с тихим скрипом открылась. Из косяка стала виднеться зелёная макушка, заглядывающая внутрь, а после показалось и тело. — Ка~ ччан — Мидория, наконец, поднял взгляд и резко остановился, всё ещё держась за ручку двери.       С небольшого расстояния между кроватью и дверью Кацуки мог наблюдать самую долгожданную и завораживающую эмоцию: Изуку остановился как вкопанный, не отрываясь от зрелища перед ним. Зелёные глаза расширились, скользя по телу, рот открылся в шумном удивлённом вздохе, а кадык дёрнулся, когда зеленушка сглотнул.       Прямо сейчас Деку был полностью безоружен. Наконец, на скулах появился густой румянец, из-за чего его веснушки казались поблёкшими, и который перешёл даже на его уши. Кацуки усмехнулся про себя, наблюдая за ботаником, явно сходившим с ума. Чёртов Деку, сколько же времени он заставил его потратить в поисках лучшего подарка, а им оказалась обычная извращённая фантазия задрота. Блондин склонил голову на бок к своему плечу, чувствуя, как волосы еле касаются оголённой кожи, и хищно улыбнулся. — Ну и чего же ты ждёшь, Де-ку, — протянул он — Твой подарок уже успел заскучать. — Слова, наконец, привели Мидорию в чувства и тот, стягивая с себя толстовку и футболку, приблизился к кровати, садясь напротив своего парня. Всё ещё явно не верящий в происходящее, Изуку на одном дыхании легонько коснулся оголённого бедра, проведя по нему вверх и добираясь к ленте.       Парень поднял взгляд на блондина, молча спрашивая разрешение, и Кацуки усмехнулся, откинувшись назад на подушку. Разрешение получено, а значит можно двигаться дальше.       Шершавые ладони медленно скользят по бледной коже и останавливаются на розовом материале, немного оттягивая его и проверяя, – не жмёт ли. Мидория всегда превозносил комфорт Кацуки, чем своё удовольствие, и где-то глубоко Бакуго мог признать, что это выглядило мило. Не то чтобы он это произносил вслух.       Повозившись с тканью на бёдрах, Изуку поднимается выше к телу и одними кончиками пальцев водит по животу щекотливыми круговыми движениями, от чего вызывает мурашки у Кацуки, наблюдающего за каждым его действием. Последнему, откровенно говоря, хоть и интересно наблюдать за такой реакцией своего парня, но становится скучно. Он делал это не для того, чтобы Деку всю ночь гладил и щекотал его, ничего больше не предпринимая. Его парню давно нужно было запомнить, что блондин не из тех, кто любит медлить. — Так и будешь всю ночь страдать этой жуткой хернёй? — в ответ парень только ухмыльнулся. — Ну же, Каччан, я же знаю, что тебе это нравится.       Сильные руки внезапно хватают Бакуго за ляжки, и слишком быстро Деку оказывается между его ног, раздвигая их в стороны. Пальцы играются с полупрозрачным материалом на бёдрах, губы растянулись в злобную улыбку, а хитрые зелёные глаза с прищуром смотрят в красные. Именно сейчас в этой позе Бакуго чувствует себя слишком уязвимо перед таким Деку. Деку, который всегда милый и неуклюжий на публике, но такой требовательный и дерзкий с Кацуки в спальне. — Если тебя не заводят мои прикосновения, почему же ты такой твёрдый? — Мидория одарил блондина победной улыбкой, когда Бакуго резко опустил взгляд и понял, что даже не заметил, когда у него успел встать. В любой другой ситуации он мог посчитать это унизительным, но сейчас это было не больше, чем обычное смущение.       Лицо покраснело, как помидор, и он попытался сжать ноги вместе, чтобы скрыть гордо стоящий член от веснушчатого парня. Но грёбаный мудак-Деку слишком крепко держит его, чтобы блондин мог как-то закрыться, только больше раздвигая ноги и заставляя Кацуки смущённо всхлипнуть. Грёбаный изврат.       Медленно уткнувшись носом в ногу Бакуго, Изуку медленно провёл им от икры до бедра, обдувая кожу горячим дыханием с идиотской улыбкой, как у грёбаного сексуального маньяка, от чего волоски на затылке встали дыбом, а от движений влажного языка на внутренней стороне бедра по коже пробежали мурашки.       А чёртов Деку решил повторить всё то же самое с другой ногой. Придурок-Изуку и его более придурковатые способы ещё больше возбудить блондина. Будто бы подгадав момент, вышеупомянутый решил снова о себе напомнить (как будто можно его не замечать, когда он так активно гладит твои ноги), и открыл свой рот. — Ммм, Каччан, ты такой красивый... — И, о кошмар, словно этого не хватало, помимо этих прелюдий, чтобы все слова пошли прямиком к его члену, который только болезненно отозвался, вызывая тихий стон. — Заткнись... Лучше сделай уже что-нибудь! — Мидория насмешливо улыбнулся и приблизился лицом к паху другого. Лёгкое дуновение на розовую головку, где уже собралось достаточно предэякулята от прошлых прикосновений, вырвало из Кацуки шипение, но Изуку пропустил это и, поддавшись вперёд, слизнул семя с кончика.       Сверху веснушчатого парня послышался сдавленный вздох, что побудило его продолжать. Отпустив одно из бёдер, рука схватила плоть у основания и несколько раз накачала подёргивающуюся эрекцию, чувствуя, как немного задрожали ноги блондина. Наклонившись совсем близко Мидория вновь провёл языком по головке, а после медленно втянул её в рот, посасывая кончик.       Резко Кацуки схватил его за волосы, оттягивая их назад и заставляя Изуку скривиться и посмотреть на него. Лицо блондина раскраснелось, румянец расползся по шеи и груди, а грудная клетка вздымалась. Как всегда, Бакуго был красивым и милым одновременно. Как же Изуку повезло, что у него есть такой замечательный Каччан. — Ты не должен этого делать, сегодня твой день- Мидория с нежностью погладил его руку у себя на голове, останавливая удивлённого Бакуго. — Каччан, ты же имел в виду, что я могу делать всё, что захочу? — удивлённо наблюдая за Деку, блондин медленно кивнул — Так вот, я хочу, чтобы тебе сегодня тоже понравилось и было приятно, — Мидория с хитрой улыбкой всунул язык и провёл им снизу вверх по выступающей вене, вызывая тихий всхлип у Кацуки — Просто держись за подушку, а не за мою голову, так будет удобнее нам обоим. — Так же быстро Изуку втянул в рот кончик, проникая в горло немного дальше. Лёгкими движениями языка он провёл по головке, а рукой погладил за основание, помогая себе вбирать в рот всё больше и больше плоти. Кацуки резко схватился за большую подушку под своей головой, сжимая её в ладонях. Светлые ресницы затрепетали, и глаза закрылись под тихий вздох.       Когда они только начали встречаться, у Бакуго была большая проблема со своей причудой во время секса. Он настолько привык активировать её по любому поводу – будь то запугивание своих друзей или просто с целью согреть руки в мороз, что теперь, когда он переставал контролировать её во время процесса наслаждения, небольшие взрывы резко прерывали их из-за своих хлопков и запаха палёных простыней.       Прежде чем Кацуки научился сдерживать причуду даже во время интенсивного акта, им пришлось поменять кучу постельного белья, а также подушек, которые блондин сжёг. При чём даже неуклюжий Деку умудрился ни разу не активировать «Один за Всех» без контроля, что за подстава?       Сейчас же Бакуго мог спокойно сжимать белую подушку без риска испортить её. Вот только от того, насколько сильно он её держал ничего не менялось. Волны удовольствия пробегали по телу, сотрясая его, когда Деку резко качал головой, заставляя блондина задыхаться и тихо ругаться под нос.       Когда в животе скрутило, а ноги задрожали, предупреждая Кацуки о скорой разрядке, он тихо простонал кончаю, чтобы Изуку успел приготовиться. Приближающаяся кульминация почти сотрясала его тело, и блондин прикусил губу. Только вот услышав это, Мидория сразу же отпрянул, вытирая губы от собственной слюны и улыбаясь блондину, который задыхался от возмущения. — Я был так близко, какого чёрта, ты- — Потерпи немного, Каччан, скоро. — только и пропел наглый ублюдок, вызывая у Бакуго недовольное рычание. Тут же Деку спустился ниже, прямиком к его заднице, и провёл языком от розовой дырочки до яичек под удивлённый стон, всё ещё чувствительного Кацуки. Медленно кружа вокруг входа, Изуку снова крепко сжал ляжки другого, наконец, проталкиваясь внутрь. Скользя языком наружу и обратно, буквально съедая своего корчащегося на простынях парня, Мидория облизывал и посасывал край другого под хриплые стоны Бакуго.       Уже не пытаясь скрыть свою возбуждённость, Кацуки не сдержался и схватил парня за зелёные кудри, пытаясь подтолкнуть его, как можно ближе и глубже. Деку довольно промычал и принялся толкаться быстрее, как того хочет сам Бакуго. Шершавый язык так хорошо толкался внутрь, от чего голова шла кругом. Блондин полностью отдался ощущениям и скрестил свои ноги за головой Изуку, буквально душа его своими сильными бёдрами.       Всего этого было так мало. Деку всегда тратил уйму времени на «разогрев» блондина, всё больше поражая того своими ошеломляющими прикосновениями и взглядами. Изуку знал его тело, как свои пять пальцев, и мог нажимать на нужные кнопки, чтобы заставить парня в каком-то смысле скулить. Точно так же, как и сам Кацуки, знал всё о Деку.       А ещё, кажется, Кацуки нечаянно чуть не задушил Мидорию, который сейчас активно пытался выбраться из захвата, что сделал блондин в одном из порывов удовольствия. Смутившись, Бакуго тут же освободил его из ловушки, на что Изуку лишь нагло хихикнул и потянулся за бутылочкой смазки на тумбочке, приближаясь своим лицом к блондину.       На веснушчатых щеках расцвёл лёгкий румянец – про себя отметил Кацуки. Лицо Изуку было таким красивым и милым: тёмные брови под стать цвету кудрявых волос, чёрные ресницы, опухшие от поцелуев губы, а также прекрасные щёки, с которых ещё не до конца ушёл детский жир – когда он исчезнет с лица его парня, Кацуки, возможно, будет скучать по тому, как мог щипать Изуку за щёки.       Взгляд медленно спустился вниз к сильным плечам, разукрашенными шрамами от многочисленных битв; к такому же веснушчатому животу, который усеян целыми созвездия из маленьких пятнышек, а после вниз, где... ботаник всё ещё не сбросил грёбаную одежду(?!). — Какого хрена ты всё ещё в своих чёртовых джинсах?! — Пока Бакуго лежал полностью обнажённым, за исключением розовой ленты, – и то полупрозрачной – которая закрывала лишь его грудь большим бантом, Мидория всё ещё "прекрасно" чувствовал себя в своих джинсах. Хотя невооружённым глазом можно было заметить, как спереди натянулась ткань, что скорее всего приносило дискомфорт.       Деку проигнорировал его недовольство и вместо этого наклонился для поцелуя. Хитрый ублюдок знал, как заткнуть недовольного блондина.       Укусив парня в отместку за нижнюю губу, Кацуки притянул его ближе, зарываясь руками в его кудрявые волосы на затылке. Волосы Изуку всегда были такими мягкими – как и его щёки – и шелковистыми, несмотря на то, что он мыл их обычным шампунем с запахом мяты. Было так приятно перебирать завитки между пальцев, изредка оттягивая их назад совсем немного, чтобы подразнить другого.       В какой-то момент Деку сам понял, что он слишком долго тянет время и, не отрываясь от губ Бакуго, попытался вылезти из своих джинсов, да так неуклюже, что только вызвал смешок у Кацуки. Мидория решил, что сейчас важнее побыстрей избавиться от своей одежды, иначе, если он продолжит целовать своего парня, то определённо уже не сможет остановиться.       Когда Изуку расстегнул свой ремень и джинсы, сбросив их на пол со звоном металлической пряжки, Кацуки успел заметить, что на передней части светлых боксеров другого появилось небольшое мокрое пятно, где натянулась мягкая ткань. Сколько же грёбаного терпения у Деку, если даже при таких условиях он продолжал двигаться медленно?       Бакуго никогда не медлит – если он хочет этого сейчас, значит и получит это сейчас, как бы там смущённо не пищал ботаник, когда блондин облизывал его губы или хватал за промежность в любое время дня или ночи.       Может быть, сейчас он дошёл до своего пика и теперь ему не терпится насладиться своим подарком, так как парень уже наливает на руку обильное количество смазки. Медленно приближаясь к сморщенной дырочке, шершавый палец аккуратно покружился около входа, вызывая разочарованный стон у Бакуго. Грубая кожа на дековских пальцах была в каком-то смысле приятной и знакомой. Широкие и кривые от многих переломов так хорошо заполняли его, что если бы это был их первый раз – Кацуки определённо мог бы кончить только от продолжительных толчков пальцами. Но этого явно не было достаточно сейчас. — Сколько, блять, ты-       Резко зашипев от неожиданного вторжения, блондин попытался отпрянуть, что Изуку не допустил, наваливаясь на него своим весом. Дековские губы снова накрыли его, и язык медленно провёл по ним, ожидая, когда чужой рот откроется, чтобы впустить его. В это же время палец ловко входил и выходил из отверстия блондина, вызывая всегда неприятное в начале чувство. Стенки сжимали костяшки, замедляя движения другого, но не останавливая на совсем. Кацуки не требовалось слишком долго привыкать к этому ощущению, поэтому уже совсем скоро он смог расслабиться.       Всё снова стало медленным, что Бакуго уже сам пытался насаживаться на пальцы со шрамами, пытающиеся растянуть его аккуратно. К одному прибавился второй, скользя по мягким стенкам и растягивая ножницами, а после поместились уже третий и четвёртый. Чавканье и хлюпанье звучали слишком непристойно, хотя о чём он вообще говорит, когда сам нацепил эту ленту и устроил псевдо-романтику.       И всё же, несмотря на все эти показушные ворчания и дерзость, Деку знал, что Кацуки, который всегда делал вид, что не любит тянуть растяжку, каждый раз весь краснел, молчал и просто тихо вздыхал, изредка выгибаясь, когда Изуку злоупотреблял его простатой. В каком-то смысле ему нравилось тягучее удольствие от медленного процесса.       Решив, что на этом достаточно, Мидория высунул пальцы, чтобы самому избавиться от боксеров. Ткань скользнула по бёдрам, спустившись вниз, и была сброшена хозяином куда-то в сторону. Высвободившись, Изуку шумно вздохнул и быстро погладил свою эрекцию, постанывая от облегчения. Настолько хотел, чтобы его Каччану было хорошо, что не обращал внимания на свой болезненный стояк, который по ощущениям готов был уже отвалиться. Наконец, обильно намазав член смазкой, Деку медленно приставил головку к растянутой дырочке, проталкиваясь внутрь, вызывая дрожь у обоих.       Кацуки обвил талию другого ногами и притянул ближе для поцелуя. Мидория коснулся губами его щеки, обдувая кожу тёплым дыханием из носа, а после спустился к шее и плечевому изгибу, покусывая бедную кожу, пока аккуратно двигался внутрь. Слишком большой был соблазн, чтобы сорваться и тут же врезаться в блондина, но Изуку скорее бы дал руку на отсечение, чем причинил боль своему Каччану.       Достигнув дна, оба напряжённо застонали, прижимаясь друг к другу. Бакуго так сильно сжимал Изуку даже после тщательной подготовки, что было невыносимо. Они оба были уже на пределе и каждый воздерживался от того, чтобы начать двигаться или шевелиться.       Спустя несколько минут неловких поцелуев, вздохов и нетерпеливых попыток блондина покрутить бёдрами, когда он привык к ощущению заполненности, Мидория осторожно вытащил член наполовину и, также терпеливо, но быстрее захлопываясь назад. Из-за этого же ощущения наполненности у Кацуки чертовски кружилась голова, а от недостатка трения и давления на его простату у него вырвался разочарованный скулёж. — Грёбаный ад, просто двигайся, Деку. Пожалуйста. — ни за что он не собирается жаловаться на отчаянность в своём голосе, когда Мидория начинает ускоряться и постепенно вдалбливаясь в него. Комната наполняется шлепками кожи о кожу и стонами обоих, а также тихими скрипами кровати, которая с таким успехом начнёт скоро биться своей спинкой о стену, что явно не оценят их соседи.       Хотя, когда им не было на это плевать, если сейчас они явно не были намерены думать о чём-то или, скорее о ком-то из недовольных жильцов, во время напряжённых для обоих поздравлений.       Стоны льются из Кацуки, словно музыка для ушей Изуку. Блондин точно знает, как его парень любит любое проявление удовольствия со стороны Бакуго во время секса, тем более стоны и вздохи. Всё это Мидория впитывает, слушая, вслушиваясь в каждый звук, в каждый скрип, наслаждаясь этим.       Каким бы сильным героем он не был, для своего Каччана он был падок – так было всегда. Деку всегда слушал его с восхищением и так будет продолжаться вечно. Ни за что Кацуки теперь не собирается на это жаловаться.       Изуку, который до сих пор упивается зрелищем перед ним – Каччаном, похожим скорее на мечту, чем реальность, – осторожно поднимает свисающие ленты с банта, небрежно лежащего на груди блондина, и покрывает её влажными поцелуями, причмокивая и посасывая метки на бледной коже.       Кацуки стонет громче, когда Деку берёт один из розовых сосков в свой горячий рот, облизывая шершавыми языком и оттягивая – совсем немного – зубами. Он всегда был более податлив, когда Мидория играл с его грудью, а также терялся в ощущениях от дополнительного кайфа в виде тёплого рта на его сосках.       Кацуки издаёт слишком громкий стон для тонких стен их квартиры, когда при очередном быстром толчке Изуку задевает его простату. Как бы Деку не старался повторить тот толчок, ничего не выходило, что только вызвало грёбаное скуление у блондина. Оргазм медленно нарастал, но даже быстрых или глубоких толчков не было достаточно, чтобы подтолкнуть блондина к краю.       Именно тогда, чувствуя его разочарование, Мидория резко схватил его за лодыжку и аккуратно, но быстро перевернул Кацуки на живот. Взвизгнув от неожиданности, блондин тут же напрягся и опёрся руками об мягкий матрас, чтобы не пропахать его своим лицом.       Деку тут же врезался в него сзади, сопровождая своё действие громким хлопком своих бёдер об ягодицы Кацуки, от чего последний глухо застонал, сжимая новую наволочку зубами.       Изуку прижался своей грудью к его спине, оставляя, как можно меньше, пространства между ними. Осторожно зачесав светлые колючки на затылке одной рукой, он принялся целовать белоснежную шею и плечи, заставляя блондина громко стонать и дрожать всем телом, когда сильно кусал её, после зализывая свежий укус.       Бакуго всегда любил, когда Деку оставлял какие-то проявления силы или следы на его бледной коже, которые от чего-то заставляли его чувствовать себя более комфортно. Довольно странно? – да. Собирается он заставлять Изуку прекращать это? – нет.       Осторожно лаская грудь свободной рукой, Мидория продолжает быстро двигаться, уже буквально втрахивая Бакуго в матрас под ними, который только громче скрипел от каждого сильного толчка. Кацуки уже не находится в этой комнате, он витает где-то в облаках чистого блаженства от того, насколько хорошо член Деку заполняет его с каждым глубоким толчком, что он чувствует его в своём горле.       Грубые руки, ласкающие его грудь, и проводящие пальцами по розовым соскам только больше усиливают его возбуждённость, когда более шершавые участки кожи рук, где находятся шрамы, трутся об его разгорячённый живот.       Ещё давно он понял, насколько сильно его заводят шрамы Изуку, на которые другой никогда не обращал должного внимания. Именно тогда Кацуки понял, что любит их, когда пытался доказать своему парню, что на самом деле считает их действительно сексуальными.       Более грубая и шершавая кожа, имеющая более тёмный, по сравнению с обычной кожей Мидории, цвет, всегда манила Бакуго к себе. Он невзначай касался шрамов Деку, исследуя их контур пальцами, проводя целой ладонью по ним, словно пытаясь сказать, что они совсем не ужасны, а даже красивы. И каждый раз то, как покрытые шрамами руки прикасались к нему – доводило его до края.       Член болезненно тёрся о простыни, создавая дополнительную стимуляцию, которая побуждала Кацуки толкаться назад, пытаясь, наконец, заполучить освобождение.       Бёдра Деку стали дрожать, когда он стал более грубо врезаться в тугой жар Бакуго, оповещая обоих о том, что он уже близко. Кацуки скулит – сейчас он всё ещё, блять, не может кончить, когда Изуку уже почти довёл себя до оргазма. Он пытается сильнее толкаться навстречу, желая, чтобы это принесло ему желанную разрядку, но ничего не выходит. Он уже на грани слёз, когда Деку замечает отчаянные толчки своего парня и наклоняется к его уху, чтобы прошептать: —Давай, Каччан, кончай вместе со мной.       В ту же секунду, как слова слетели с губ, тело, словно пронзило ударом молнии, пальцы на ногах сжались, красные глаза широко распахнулись, а голова откинулась назад с громким стоном, какому можно только позавидовать. Бакуго кончил на простыни под ним, пачкая свой живот и обессиленно падая в этот беспорядок.       Сильные руки подхватывают его в последний момент, и Мидория осторожно переворачивает их на сухую сторону кровати. Изуку ложится на спину и осторожно садит на себя, всё ещё отходящего от оргазма, Кацуки. Он успокаивающе гладит его по спине, пока Бакуго, наконец, не начинает ровно дышать и ровно садится на чужих бёдрах. — Грёбаный ад, это было слишком, — выдыхает он, уже чувствуя, как член Деку снова становится твёрдым там, где он прижимается к нему своей задницей. Он всё ещё чувствителен, но зуд под кожей, вызванный долгим отсутствием близости между ними, всё ещё не прошёл. — Хочешь на этом закончить? — Изуку мягко улыбается ему, осторожно приподнимаясь на локтях. Только для того, чтобы его тут же толкнули назад на подушку. Кацуки окончательно пришёл в себя, теперь ёрзая на бёдрах Мидории, заставляя его застонать. — Ни за что, блять, ботаник. Одним раундом на сегодня ты от меня не отделаешься, — блондин заводит руку за спину, осторожно прижимая к себе, уже полностью твёрдый член, между ягодиц. Лёгким движением он снимает презерватив и аккуратно выкидывает его на пол – они разберутся с этим позже, а пока могут продолжить без защиты — Мы собираемся трахнуться ещё раз, а может два. — С удовольствием, Каччан.       Бакуго приподнялся на коленях и приставил головку к своей растянутой дырочке, медленно опускаясь вниз на веснушчатые бёдра. Проделав половину пути, Кацуки резко преодолел оставшуюся половину за секунду и шлёпнулся на бёдра Изуку. От столь резкого движения Деку подавился стоном, откидывая голову назад.       Немного поёрзав, блондин снова вытащил плоть полностью, оставив внутри только головку, и быстро вошёл до конца. В этот раз Мидория схватил его железной хваткой за бёдра, – так, что там наверняка останутся синяки от пальцев, но ничего делать не стал, просто сильно сжал. Бакуго воспринял это, как сигнал продолжать, и стал двигаться вверх-вниз под тихие стоны Изуку, который корчился внизу.       Сейчас он был во власти Бакуго, и если блондин захочет, он может двигаться так мучительно медленно, что Деку потеряет сознание от перевозбуждения. Только вот, если бы он сам не был так чертовски возбуждён, когда насаживался на дековский член со всей силой, что у него осталась после умопомрачительного оргазма, то так и сделал бы. Но не сейчас, иначе с большой вероятностью сам упадёт в Грёбаный обморок, если тут же не получит трения о свою простату.       Разочарованно зарычав, Кацуки сложил руки на груди Изуку для опоры и начал подрыгивать на члене, заставляя их обоих громко стонать. Его задница уже скорее всего стала красной от постоянных сильных хлопков о бёдра Деку, но ему было в общем-то плевать. Во время более сильных толчков ему удавалось попасть по своей простате, но из-за непривычного положения, а также нехватки сил, с каждым движением руки и ноги ослабевали.       Бакуго стал вялым, а толчки стали медленнее; сильные руки сейчас дрожали на веснушчатой груди, а по телу струился пот. Учитывая то, что совсем несколько минут назад у него уже был сильный оргазм, он может не думать, что это он слабый – это просто физически трудно для любого, особенно в состоянии амёбы.       Но самое отвратительное, что он просто не может довести их обоих к финалу, что было ещё хуже. Собственный член прижимался к животу и уже истекал предэякулятом, но не было чувства, сигнализирующего о разрядке.       Под ним лежал такой же отчаянный Мидория, который так крепко впился пальцами в его бёдра, что теперь это причиняло боль. Зелёные глаза закрыты, рот приоткрыт в хриплых вздохах, а кожа блестит от пота. Деку уже был на грани срыва из-за столь мучительной скорости, что открыл глаза, выглядывая из прилипшей ко лбу чёлке. — Каччан... Прошу, двигайся, я сейчас умру, — он сглотнул и кадык дёрнулся. Тут же блондину захотелось поцеловать загорелую под летними солнцем шею Изуку. Особенно там, где находится свежий шрам после битвы с очередным злодеем, сбежавшим из заключения.       Тёмный шрам, пересекавший левое плечо и почти доходящий до адамова яблока – тонкий и аккуратный, несмотря на то, что преступник нанёс удар кривым движением руки – был магнитом для красных глаз. Вообще, Кацуки заметил, что притягивают его только шрамы Изуку, которые тот стал получать, когда они ещё учились в Юэй.       На свои участки немного потемневшей кожи он обычно не обращал внимания – те шрамы, что он получил в битвы с Шигараки, хоть и остались, но сейчас не были так заметны, как раньше. Из-за выделяющегося с его потом нитроглицерина, Бакуго мог не только на долгое время позабыть о морщинах, как и его мать, но также со временем свести некоторые мелкие шрамы на нет. На его груди, плече и боку всё ещё красуются большие шрамы, что не исчезнут, но они стали не такими тёмными и шершавыми.       В то время как у Деку, который при любом контакте с солнцем загорает, ещё больше суша свою кожу, так ещё и полностью забивает на рекомендованный дерматологом уход за её повреждёнными участками. И если бы не Бакуго, который только рад лишний раз их пересчитать и прикоснуться, то всё ещё сохранившая эластичность кожа шрамов уже давно бы шелушилась. Когда ботаник что-либо мог без него?       Руки на его бёдрах немного усилили хватку, и прежде чем Кацуки успел задохнуться от возмущения и неожиданности, его резко подняли и также быстро опустили вниз. Голова откинулась в задыхающимся стоне, а ресницы затрепетали. Грёбаный ад, что за... — Прости Каччан, я так больше не могу, — выдавил из себя Изуку продолжая безжалостно насаживать блондина — Слишком хорошо, внутри тебя так горячо...       Щёки залились краской, ибо какого хрена Деку смеет говорить такие смущающие вещи с таким серьёзным лицом? Его привычный Изуку сам всегда краснел, когда Бакуго проявлял любую – даже самую малую – активность перед их друзьями. Но стоило им оказаться вдвоём и у Мидории сносило крышу, возможно из-за того, что вокруг них не было посторонних глаз, а может где-то в глубине души Изуку был тем ещё собственником.       Кацуки, собрав все оставшиеся у себя силы, стал толкаться на встречу, усиливая шлепки, и меняя угол наклона так, что теперь член Деку всё время попадал в его простату. Горло начинало болеть от продолжительных звуков, льющихся из него, а ноги сводить от неудобного положения, но он всё ещё пытался хоть как-то двигаться. От очередного толчка, его руки задрожали, и он уже полностью навалился на Изуку, тут же меняющего хватку на его бёдрах, но не останавливающегося.       Всё тело горело, а живот сводило от возбуждения. Взрывоопасные руки вцепились в чужие плечи, где, возможно, останутся небольшие следы от хватки.       Наконец, толчки Изуку стали прерываться, дыхание сбилось, и тогда он протянул одну из рук между их телами и схватил поддёргивающийся член Кацуки, накачав его несколько раз, уделяя особенное внимание покрасневшей головке.       Пальцы ног блондина поджались, а глаза зажмурились. Он сильно укусил веснушчатое плечо, немного приглушая собственный стон, и кончил, выпачкивая их животы. Во время оргазма он сильно сжался вокруг Изуку, что тот, громко застонав, наконец, кончает следом за блондином внутрь.       Оба обессиленно обмякли в объятиях друг друга, всё ещё не разъединились, купаясь в остатках своего экстаза от оргазма. Они были слишком горячими и потными, а также уставшими, но зато удовлетворёнными. — Ммм, Каччан, спасибо тебе, — хрипло буркнул Изуку, ему в шею — Это был лучший подарок на мой день рождения... Не то чтобы твои подарки мне не нравились! Но... — он не знает, как это описать. Всё, что дарит ему Каччан, кажется особенным и более ценным, но обычно Мидория не сильно удивлён своими сюрпризами.       Проблема Бакуго в том, что он прячет их на самом видном месте. Изуку может случайно залезть в шкаф гостиной, когда ищет свои вещи, но найти там фигурку Всемогущего. В последний раз он нашёл в шкафу на кухне набор для вышивания, спрятанный в коробке из-под печенья. Честно, говоря он немного расстроился, что еды там не оказалось, но положил всё на место так, как оно и лежало изначально.       Каччан так старался, а Мидория даже чувствовал себя виноватым из-за того, что плохо реагировал на сюрпризы. Правда в этом году он даже старался не залазить никуда, где мог бы лежать презент, но Бакуго всё равно удалось его удивить. Он так его любит. — Господи, Деку, заткнись уже, не порти момент. Я и так знаю, что ты меня любишь. — Мидория хихикнул, когда почувствовал, как блондин закатил глаза. Всё-таки кое-что не меняется и со временем. Он всё также любит Каччана до безумия и тот, конечно же, тоже — С днём рождения, ботаник. Я тоже тебя люблю.       Последнюю часть Бакуго проговорил невнятно, скорее всего погружаясь в сон. Зеленушка лишь счастливо улыбнулся и осторожно погладил своего парня по спине, дёргая ленточку на его шее.       Стараясь не разбудить другого, он принял наиболее удобное положение с Каччаном на нём и постарался отдохнуть. Пусть Кацуки пока что поспит, после им нужно будет принять душ и поменять простыни. Но это Изуку уже может сделать сам для своего уставшего парня – на часах ровно полночь, а значит его день рождения прошёл.       Ещё и так удачно.