В поисках Каса

"Отец, расскажи, для чего мне всё это? Что сделал такого, чтоб эти грехи Вились вкруг возникшего здесь силуэта — Того, кому я посвящаю стихи. Имею ли право любить человека? Но мог ли противиться чувству сему? Ты создал меня, чтобы мог век от века Служить Небесам (без вопросов "к чему?") А я убежал, и скрываюсь доныне, Брожу средь двуногих, сливаюсь с толпой. Сокрыта божественность в новой личине, В руках не мечи — пистолет боевой. И в этой вселенной другие законы, Иные границы и рамки всего, Мне сложно понять эти разные зоны, И страшно бывает порой оттого. Но есть человек. Он во всём помогает. Я с ним говорю и сейчас же легко, Смятение в тот же момент отступает, И хочется взвиться наверх, высоко. Он странный, отец, он такой терпеливый, Не гонит взашей неуклюжесть мою. Он умный и смелый, простой и шутливый, Нередко меня защищает в бою. Он учит меня улыбаться и верить, Он смог убедить путь надёжный избрать, Ему своё сердце могу я доверить, И жизнь за спасение мира отдать. Но ради чего твари посланы людям? И где же ты сам, когда нужен так здесь? Спустись же на Землю, возникни же чудом, И жизнь сотворённую уравновесь..." На этом моменте письмо оборвалось, Но Дину хватило такого сполна. Дыхание нервно слегка колыхалось, И мыслей различных неслась пелена. Придурок! Куда он опять подевался? Он всё ещё ищет отца. Но зачем? Бог если и жив, то над ним издевался, Не нужен ему этот мальчик совсем. А строки про чувства заставили вздрогнуть: "Какой я дурак! — думал парень, стыдясь. — Заставил его под дождями промокнуть — А тот рад-радёшенек, глупо влюбясь!" Но сам своё сердце не мог успокоить, Боялся за ангела больше себя: За пару минут мог такое устроить — Пришлось исправлять бы, в охапку сгребя. Дин спрятал письмо — и скорее в машину, Но всё бесполезно, нельзя так найти. Он гнал до скончания бака бензину, Не зная зачем, что искал на пути. Звонил — недоступен, молил — безуспешно. На трассе в ту ночь ночевавший твердил: "Какой-то безумец тут бегал, конечно, Он плакал и в небо кричал: "Кастиил!" Вернувшись в мотель Дин застал удивлённо На собственной койке виновника бед. Тот спал так спокойно и непринуждённо, Как будто не рушится весь белый свет. Винчестер хотел разбудить, чтоб ударить: От злости его колотило всерьёз. Но можно ли разве такого заставить Отвлечься от мирных и солнечных грёз. Он плюнул на всё и улёгся под боком, Укрыв их обоих воздушным плащом. Рукой приобнял он слегка, ненароком, Создание божье, объятое сном. В безумное время, в погибнувшем мире, Когда над Землёю царил Люцифер, Лежали в обнимку в холодной квартире Восставший из Ада и миссионер.