Возвращение к любви

Поздний вечер готовился перейти в ночь, небо над Верхним уровнем Корусанта давно окрасилось в самый темный оттенок синего. Храм джедаев стал постепенно затихать и погружаться в ночную тишину. Те джедаи, что не были сейчас заняты на миссиях готовились ко сну, окна жилого крыла гасли одно за другим. Только одно продолжало светиться, то самое, за которым стоял и беспокойно вглядывался в темноту Энакин Скайуокер. Спать он даже и не думал, какой мог быть разговор о сне, когда его дорогая и любимая Асока сегодня должна была наконец вернуться с миссии, на которую летала без него. Однако, до завершения дня осталось несколько часов, а Шпильки до сих пор не было видно, на площадку время от времени приземлилясь корабли, но ни один из них не принадлежал Асоке и Энакин с грустью и разочарованием вскоре признал, что сегодня ее не увидит, наверное миссия потребовала больше времени, чем думала тогрута. Что ж, неприятно, конечно, но вполне ожидаемо, у джедаев всегда ненормированный рабочий день. И снова тяжко вздохнув, Энакин закрыл занавески и приготовился уже ложиться спать, как вдруг в дверь постучали, негромко, но настойчиво. Не понимая, кто это может быть, Энакин на всякий случай набросил на себя рубашку, не желая встречать визитера в одних пижамных штанах и пошел открывать. - Ну вот, наконец-то я вырвалась! Я уж и надеяться не могла! - прозвучал такой веселый и родной голос прежде, чем Скайуокер рассмотрел, кто пришел - Ты только представь себе, мой корабль взорвали, пока меня не было, думала, все, придется ночевать на этом задрипанном Нарр-Шадда, но к счастью поблизости оказался сенатор Бинкс и любезно согласился меня подбросить, видел бы ты как он водит! Это вообще что-то с чем-то! Слова так и лились вместе с эмоциями, что совершенно не мешало Скайуокеру любоваться этим милым, разгоряченным лицом. Такой она всегда была, его Асока, Шпилька, милая и любимая, единственная в своем роде и созданная специально для него. У Энакина просто сердце замирало от мысли, что он мог потерять ее навсегда или не понять до сих пор, что только она одна ему и нужна, что она и есть его судьба. Жестокие интриги и бесконечный обман, что наполняли его жизни на протяжении долгих тринадцати лет были с трудом разрушены и теперь Энакин смог понять самого себя и узнать свою настоящую любовь. Но долгих три года еще ушло на то, чтобы найти Асоку вне Ордена и вернув туда, убедить в своей любви и убедиться в ответной к нему. И наконец это случилось - самая лучшая девушка на свете сказала ему Да и они стали настоящей парой. Вот только одно не изменилось - их статус джедаев, который не позволял им проводить друг с другом столько времени, сколько бы они хотели, ибо на миссии их часто засылали по одиночке. Сейчас было так и почти две недели Асоки не было на Корусанте, их связывали только сообщения и голограммы (порой весьма откровенно вида, а что? И тогда значение этого слова становится прямым, да и надо же поднять несчастному любимому…боевой дух). Только сегодня это осталось позади и Асока вернулась, Энакин даже не попытался вставить хоть слово в ее радостный щебет, просто подошел и протянув к ней руки, крепко, хотя и бережно, прижал к себе, обнимая за спину, позволив ей опустить голову себе на плечо, прежде коснувшись губами ее щеки осторожным поцелуем. Так приятно было просто стоять вот так, рядом друг с другом, ощущая общее тепло и дыхание, биение сердец… - Ты помнишь как тогда, в космопорте? - шепнул Энакин ей в монтраллы, чуть наклоняя к ним голову - Когда мы встретились первый раз за три года. Я не знал тогда, что это будешь ты. - Сложно забыть такое, - ответила Тано, приподняв лицо к нему - Я даже мечтать не смела, что это ты окажешься моим виртуальным другом. После этих слов они синхронно потянулись друг к другу и не разрывая объятий, слились в долгом и нежном поцелуе, который не могли позволить себе непозволительно долго. Оттенок поцелуя постепенно менялся, становясь все более откровенным и страстным, заставляя тихую нежность в сердцах переплавляться в желание, острое и все более нестерпимое. Оба уже знали, что будет дальше и не могли, и не хотели этому сопротивляться. Постепенно Энакин с неохотой оторвался от губ Асоки, но не делая перерыва, вернулся к ее лицу. Коснулся губами лба, щеки, шеи… Сегодня на Асоке была красная туника с несложной застежкой на спине, которую ловкие пальцы Энакина преодолели в одно касание. Покорная его руке, туника спустилась вниз, обнажая одно плечо, к которому Скайуокер тут же прикоснулся, оставляя на нем легкий поцелуй, прямо поверх темного пятна от старого шрама, полученного на Ондероне. Вспомнилось, что именно в тот день Энакин впервые узнал какая на ощупь ее кожа и как приятно ему касаться нее. И осторожно спустив тунику со второго плеча, завел ладони за спину Асоки и легко пробежался пальцами по ее спине, сверху вниз заставив ту страстно вздохнуть, при этом как бы ненароком зацепив пальцами крючок лифчика и он немедля свалился на пол. Вспоминая тот случай, Энакин никак не мог остановиться, наслаждаясь гладкой нежностью бархатной кожи, ее легким ароматом карамели и приятным оттенком. Асока не отставала от него и не заметно для Скайуокера, спустила с его плеч халат и оставив его вновь обнаженным по пояс, положила руки на его мускулистые плечи и провела руками по груди, отмечая каждую мышцу и пьянела без вина от этой возможности касаться его беспрепятственно. Она мечтала об этом давно, с четырнадцати лет и теперь ничто не стояло больше между ними, они принадлежали друг другу и никто не мог этого отнять. Наслаждаясь этими прикосновениями, Асока провела рукой по его мягким, волнистым волосам и посмотрела в глаза любимого, давая понять, что знает как все пойдет теперь. Понял это и Энакин и бережно подхватив Асоку на руки, мягко уложил на кровать, но не на спину. С самого начала сближения их любовное слияние нередко начиналось с легкого расслабляющего массажа и им обоим это нравилось. Приятно было сперва полностью расслабиться, а потом так же постепенно возбудиться и тогда массаж уже становился эротическим. Объектом его становился как правило тот, в отношении кого была инициатива, или кто больше устал. Асока совсем не возражала сегодня побыть в такой роли и теперь с удовольствием ощущала как легкие, почти невесомые касания ладоней и пальцев Энакина порхают по ее спине сверху вниз, захватывая и ягодицы, заставляя дыхание углубляться и становится сбивчивым. Потом в руками подключилось нечто иное и легкие, такие же как прикосновения, поцелуи начали исследовать область между лопаток, пробуя на вкус и активируя секретные точки, известные только Энакину. И наконец, в качестве финального аккорда, завершавшего фазу расслабления, он провел языком от нижнего края лопаток до первого шейного позвонка. Ответом стал более страстный вздох и поняв, что пора, Скайуокер еще несколько раз пробежался по спине тогруты и в один момент его ладони скользнули в разные стороны и пройдя по ребрам, соединились на груди Асоки, такой небольшой, но упругой, уже начавшей набухать. Он слегка сжал обе округлости в ладонях, слегка поглаживая их снизу и поднявшись до самого их верха, взял пальцами уже налившиеся кровью и отвердевшие вишневые соски. Некоторое время он их сжимал и поглаживал, потом ловко перевернул Асоку на живот и тотчас прижался лицом к желанным грудям. Он покрыл поцелуями всю поверхность обоих, лаская соски руками и губами, щекоча их кончиком языка. Асока, пользуясь такой возможностью, запустила ловкие руки за резинку его штанов и одной рукой сжимая его ягодицу, второй нашла его крепкий и возбужденный ствол, который с удовольствием трогала, поднимаясь по нему от самого основания. Потом и вовсе спустила с него штаны, оставляя перед собой полностью обнаженным. Тогда Скайуокер вновь опустился поверх Тано и не отрываясь от ее груди, продолжая ласкать соски языком и губами, рукой проник больше, минуя застежку лосин и проникая в трусики, активируя самую чувствительную зону. Он нежно погладил бархатную промежность, проведя по нижним губам, раскрывая их, чтобы погладить указательным пальцем упругую горошину между ними. Потом и вовсе стянул с нее лосины вместе с трусиками. Асока была теперь так же открыта перед ним, как и он, что позволяло им любоваться друг другом, но вскоре этого стало мало и Энакин опять склонился над тогрутой и плавно, сантиметр за сантиметром, начал покрывать ее тело поцелуями, рисуя на нем неведомый узор. Шея, грудь, вторая, живот, после перерыв и внутренняя сторона бедра, которые Энакин незаметно и ловко развел, не позволяя согнуть, чтобы потом полюбоваться на раскрывшийся цветок общей страсти, сочившийся уже нектаром. И пройдя цепочкой поцелуев по второму бедру с внутренней стороны, запечатлел последний на самом верху женского начала Асоки. Затем опустился еще ниже, к самой кромке входа и легко прикоснулся к ней кончиком языка, пробуя на вкус, слегка проникая внутрь, со всем осторожностью. Так же неспешно он поднимался выше, отмечая прозрачные внутренние губы, по понятным прошелся лишь кончиком, слегка щекоча, при этом его рука ласкала одну или другую грудь, поглаживая сосок. И вот наконец язык коснулся самой сердцевины, обходя ее по кругу, будто дразня, постепенно увеличивая интенсивность и скорость своих движений, несколько раз Энакин опять спускался вниз и начинал путь заново от самой кромки, так продолжалось несколько минут, заставляя Асоку стонать и почти вскрикивать. Энакин всегда делал это медленно и нежно, словно компенсируя прежнее отношение к ней и желая дать больше удовольствия ее настрадавшейся прежде душе. Наконец, почувствовав, что возбуждение достигло края, Скайуокер увеличил силу воздействия и скоро по всему телу Асоки прошел разряд электрического тока и она начала трястись будто в судорогах, выгибаясь под невероятными углами, потом полностью расслабилась и не дав ей прийти в себя, Энакин устроился поверх нее и начал входить в увлажненное страстью лоно. Вошел быстро, но не резко, потому Асока приняла его легко и начала синхронно двигаться навстречу, ловя губами губы Скайуокера. Он же в ответ ловил руками ее соски и сжимал их, страстно, но не больно. Потом, безо всякой подготовки, Тано уперлась руками в плечи Скайуокера и ловко толкнув, уронила на спину, оставив его ствол торчать кверху под прямым углом и не теряя времени, погрузила его в себя на полную длину. Энакин блаженно выдохнул и едва не потерял сознание, когда Асока наклонилась над его лицом, отчего ее груди закачались перед его глазами, осталось только ловить губами соски и успевать целовать их, щекоча языком, подогревая общую страсть. Асока увеличивала скорость, наращивая темп и качаясь, доводя Скайуокера просто до исступления. Но долго он не мог позволить эту пытку и изловчившись, в какой-то момент поймал Асоку за талию и намертво припечатал к кровати, не позволяя и шевельнуться, придавливая своим тело м, чтобы снова войти и совершив серию особо интенсивных толчков, закончить начатое, но не тут-то было. Тогрута поднырнула под его плечо и в мгновение ока отползла на другой край кровати, вновь настигая Энакина со спины и роняя его. Снова ощутив себя внутри тогруты, Скайуокер воспользовался ситуацией и опять удерживая ее за талию, не меняя положение начал двигаться, когда она стала делать это навстречу и уже очень скоро над сводами потолка, а быть может и целого храма пронесся их громкий и насыщенный стон, возвещавший наступление общего оргазма, в котором слилась их любовь, что плавно перешел в такой же страстный и долгий поцелуй, какой был вначале. Лишь только прозрачный свет холодных звезд мог их сейчас увидеть, приятно охлаждая разгоряченные тела, но только подогревая в их сердцах мягкое течение общей любви, теплое и надежное, как сама Великая Сила Вселенной. .