Идеальный омега

«Мой альфа должен пахнуть цитрусами, уметь поддерживать интеллектуальные беседы и выносить моего отца». «Вперёд ногами?» «Хам!» С омегами у Сычена не ладилось. Каждый что-то требовал, предъявлял претензии и клал на его природу, потому что ну как тут пахнуть лимонами и мандаринами, когда за километр пина коладой разит? Из интеллектуальных бесед — шуточки на уровне «могло бы быть гораздо лучше, но это не наш профиль. Продолжаем тупить». Один как-то заявил, что его альфа должен быть качком. Сычен посмотрел в зеркало, пару раз поднял статуэтку вместо гантели, выронил на ногу и решил больше не утруждать себя физическими нагрузками. Омегами подобного рода тоже. Для кого-то он был слишком худой, для кого-то — Дамбо, один вообще его в порыве страсти Джэхёном обозвал. Хотелось искреннего, теплого и понимающего, а по итогу — претензии, разрывы и утешение со стороны незаменимого бро. — Продолжаем поиски. Тэн всучил ему бокал с пина коладой. Сычен осуждающе посмотрел в ответ, но перечить не стал: бро и так у него заместо жилетки, справочного бюро и порой даже свахи. Денег не берёт, трубку иногда тоже, но это простительно, потому что у кого-то личная жизнь, а кто-то — Сычен. В этот бар Тэн затаскивал его всякий раз, как случался разрыв, то есть минимум раза три в месяц. Янян тусовался с ними лишь на домашних посиделках, потому что Тэн ревнивец, собственник и вообще не понимает, зачем его котёночку бывать на подобных сборищах. Факт того, что эти двое омеги, Сычена не волновал. Его скорее волновало, с каким бубном и где нужно плясать, чтобы найти вот такого же понимающего, милого и тактильного, как Ян, который не станет измерять его яйца рулеткой или лезть пальцем в рот, чтобы проверить прочность зубов. — Мы на тебя табличку привесим: «Альфа в собственном соку», — Тэн многозначительно посмотрел на бокал. — «Пальцы в жопу не совать, с линейкой не ходить, давать и не жаловаться». — И шмеля нарисовать в левом верхнем углу. — Шмеля? — Чтобы не муха, — Сычен поиграл бровями, намекая на сакральный смысл фразы. — Шмели летят на цветы, а мухи на другое. Тэн кивнул, подумал и кивнул ещё раз: — Хорошо, пусть шмель. Сейчас попрошу у бармена фломастеры и ватман. Но вместо этого минут через двадцать Сычену притащили самого бармена, у которого только-только закончилась смена, усадили тому на колени и даже вручили всё тот же бокал с пина коладой. Альфа вцепился в незнакомца, точно ребёнок в любимую игрушку, а тот и не был против. — Это Юта, и у него нет фломастеров. А это Сычен, он одинок и хочет любви и секса. Общайтесь! Из Тэна получалась замечательная сваха, которая имела суперспособность исчезать за мгновение, едва понимала, что его присутствие больше не нужно. — А почему шмель? — Юта провёл носом по щеке, отчего по телу побежали жирнющие мурашки. — Чтобы не муха, — ответил Сычен, завороженно глядя на обвешанного побрякушками омегу, который так улыбался, смотря на него глубокими тёмными глазами из-под длинных красных прядок, что на трезвую голову это было вынести невозможно.

***

Они пили, Сычен шутил, на что Юта, как ни странно, смеялся и поддерживал разговор, изредка тычась носом в щёку. Потом омега пригласил его, пьяненького и счастливого до первого столба, танцевать. Теплота кожи отдавала ароматом молочного шоколада, Сычен, не удержавшись, куснул чужую шею. Обладатель шеи против не был, покусывания продолжились, а там и вовсе переросли до тянущей внизу живота фразы: «В подсобку?» Сычен в подсобках бывал, даже запирался там от одного настырного домогателя, который считал, что их запахи прекрасно сочетаются, а потому всё время лез в трусы. Но не для того готовилась пина колада, чтобы её вылакал какой-то наглый омежка! А вот Юта был другой: захлопнул дверь и ворвался в объятия, целуя так глубоко и сладко, что Сычен потерял способность мыслить. Нежная кожа, такая горячая, что пальцы танцевали по ней, приподняв рубашку. Омега что-то шептал между поцелуями, но даже не давал возможности осознать сказанное, и лишь под конец спросил громче, жадно заглядывая в глаза: — Будешь встречаться со мной? Сычен не мог устоять: это был выстрел в сердце, от таких не воскресают.

***

Как ни странно, но Юта не просил его побриться налысо или научиться контролировать длину собственного члена. На первом свидании, которое случилось спустя пару дней после тесного общения языками в подсобке, он с восторгом принял подаренный Сыченом букет, который пережил с десяток падений и под конец был замученным веником. Но Юта то ли ослеп в этот момент, то ли привык не обращать внимания на подобные вещи, и через каждые пару минут прикладывался носом к потрёпанным и пожухлым ромашкам. Сычена это так умилило, что он предложил заменить непрезентабельные цветы, на что получил букетом по лицу и веское: «Ты не понимаешь!» Альфа и правда ничего не понял и предпочел поговорить о чём-то более приятном. — Ты расскажешь о себе? Что нравится, что… ну, любишь. Сычен перевёл дух, понимая, насколько он неопытен в вопросе общения с противоположным полом. Но Юту это нисколько не смущало: он с энтузиазмом рассказал о котах, смешном соседе Марке, перечислил два десятка видов бабочек, говорил что-то ещё, но Сычен уже не помнил, что именно. Взгляд застрял в районе век, с удивлением примечая каждый взмах ресниц. — И шмель! — закончил Накамото, резко повернув голову и посмотрев в глаза собеседника. — Что «шмель»? — спустя долгое время спросил Сычен. — Шмелей люблю. Они пушистые. И очень опасные! Чмок в щёку воспринялся как контрольный в самую душу. В подреберье заныло, сам Сычен едва не застрял в нахлынувшем потоке восторга, но его вернул Юта, вновь моргнув своими ошеломительными ресницами и вернув вопрос: — А тебе что нравится? Тут уже было без вариантов: — Ты.