Уроки биологии 2

Если за четыре месяца отношений Стас что-то и понял о Матвее, так это то, что его очень легко смутить. Не то чтобы Новиков сам был образцом самоуверенности, но парень смущался вообще всего: и когда они впервые обнялись, и их первого (если не считать желания Матвея) поцелуя, и до сих пор смущался, когда они брались за руки, даже учитывая тот факт, что делали они это строго наедине. А уж когда речь заходила о дне рождении Стаса, щеки Матвея и вовсе становились малиновыми. С начала их отношений Стас вообще узнал Матвея с совершенно новой стороны - парень был куда мягче, чем казалось на первый взгляд. Его прикосновения всегда были нежными и аккуратными, едва ощутимыми, будто он боялся случайно ранить Стаса. Все его движения, начиная от походки и заканчивая тем, как он приподнимался на носки во время поцелуев, были изящными и бесшумными, практически робкими, и Стас периодически ловил себя на том, что смотрит на него как завороженый, когда он переворачивает страницу книги или заправляет волосы за уши. Лето прошло потрясающе, и несмотря на то, что у них не было конфетно-букетного периода в классическом понимании этого термина, после сдачи ЕГЭ и успешного зачисления в ВУЗ Стас смог полностью раствориться в своей влюбленности. Чаще всего они зависали в комнате Матвея - Надежда Николаевна действительно много работала, и выбор между их пустой квартирой и гораздо более шумной и оживленной обителью Новиковых был достаточно очевидным, пусть за закрытыми дверьми обычно ничего не происходило. Они проводили время, делясь друг с другом любимой музыкой или читая, или просто разговаривая ни о чем: хоть ни один из них не мог назвать себя болтливым, минуты беседы незаметно складывались в часы, а они все больше узнавали друг друга. Престранное ощущение: Стасу одновременно казалось, и что этих нескольких лет молчания между ними не было, и что они никогда не знали друг друга по-настоящему, а Матвей будто и не изменился вовсе, и стал совершенно другим человеком. Возможно, решил Новиков, в этом и заключалась суть взросления. Хотя иногда, когда они оставались наедине, дело заходило дальше разговоров. За лето прикосновения случались все чаще, а поцелуи становились все более уверенными, и каждый раз Стас ощущал, как его лицо горело, а по венам струился адреналин. Целоваться Матвей умел, сомнений в этом не возникало, и хотя девушки, естественно, скрылись с горизонта, Стас не мог не ощущать легкий укол раздражения, когда в его голове проносились мысли о том, как именно Орлов получил данные навыки. Если Надежда Николаевна все же была дома, парни могли пойти на свидание - в основном, в ближайший кинотеатр. Вкусы в жанрах фильмов у них не особо совпадали, так что выбирали они по очереди, хоть Стасу по большому счету и было без разницы, что смотреть… правда, он быстро понял, что брать билеты на утренние сеансы не имело никакого смысла, так как в таких случаях Матвей засыпал еще в самом начале фильма. С началом нового учебного года они стали меньше проводить друг с другом времени, но все же старались оставаться на связи - слава богу, жили совсем рядом, да и с нынешними технологиями это не составляло труда. Частенько по приходу домой Стас заставал Матвея у себя на кухне, потягивающего чай, или в гостиной, помогающего сестре с математикой. Так же они продолжали раз в неделю проводить занятия по биологии: Стас боялся - и, надо сказать, небезосновательно, - что Матвей вновь перестанет учить ее без Новикова. Вообще, учитывая, сколько времени они теперь проводили вместе, он мог только диву даваться, что родители до сих пор не начали задавать лишние вопросы, но если они и поняли, что происходит, то вида не подали: для них восстановилась невинная детская дружба, закончившаяся годы назад. Учеба на медицинском была сложной - достаточно упомянуть тот факт, что уже с первой недели занятий парень проводил больше времени в университете, чем дома. Но Стасу нравилось. Иногда он, увлекшись, мог в течение часа рассказывать Матвею про какую-то необычную болезнь (про которую, чаще всего, больше читал в интернете, чем узнавал от преподавателей, учитывая, что они все еще были первокурсниками). Тот кивал и активно делал вид, что ему интересно, однако Стас видел, что большую часть времени он его вообще не слушал. Но он мог понять: иногда ему тоже было интереснее не что Матвей говорил, а как он это делал. Видеть искорки в его глазах, когда он рассказывал про то, что ему искренне нравится, делало парня счастливым. Наверное, это тоже одно из проявлений любви. Стасу хотелось, чтобы такие моменты длились вечно. В эти месяцы он чувствовал себя словно окрыленным: вставать с постели рано утром не составляло практически никакого труда, ведь он знал, что уже через час, когда он будет ехать в маршрутке, Матвей ответит на его сообщение “С добрым утром” и пожелает ему удачного дня. На парах, пусть и было сложно привыкнуть конспектировать лекции, которые преподаватели диктовали со скоростью света, тоже было весело: его дружелюбная соседка по парте Маша еще с первого дня быстро расположила к себе, и Стасу казалось, что он знает ее всю жизнь. Она же и познакомила его с небольшой компанией одногруппников - две девушки и три парня, - с которыми Стас и проводил долгие часы в универе; за его пределы, впрочем, общение не вышло: большинство из них жило на разных концах города. Но это было даже плюсом - все равно все свое свободное время он проводил с Матвеем. И парень был счастлив. Он думал, что так будет продолжаться еще долго. Думал так до тех пор, пока одним октябрьским вечером Матвей как бы между делом не заявил: - А, точно, совсем забыл сказать. Отец предложил мне переехать к нему, - Стас, который как раз в тот момент отпил из кружки чай, поперхнулся. Матвей сочувственно посмотрел на него: - Все в порядке? - Да, просто это было неожиданно, - откашлявшись, прохрипел Стас. - И ты… согласился? В переезде парня не было бы ничего страшного, если бы не одно но: отец Матвея жил в Мюнхене. Он хотел забрать сына с собой еще когда только переезжал туда, но на тот момент двенадцатилетний Матвей ответил твердым отказом - он не мог оставить мать одну в таком состоянии. С тех пор общение парня с отцом происходило в основном по телефону, и, насколько Стас знал, виделись они только пару раз, когда он приезжал к нему на каникулы. Перспектива того, что парень мог уехать туда на гораздо больший срок, чем пара недель, пугала. Матвей пожал плечами: - Он уже давно периодически предлагал мне это, но как бы, - он на секунду задумался, подбирая нужное слово. - несерьезно, что ли. А теперь, учитывая то, что я заканчиваю школу, он начал активно рассказывать о достоинствах высшего образования в Европе. Ну, знаешь, в Мюнхене довольно известный политех есть. Мне бы пришлось год на курсы ходить - это у них система такая, что в ВУЗы только после двенадцати лет обучения берут. Но в целом… в общем, я пока еще думаю. Стас сидел, уставившись на свою кружку. Ему совсем не хотелось, чтобы Матвей уезжал. Но все же это была не его жизнь, а жизнь его парня - и в этот момент Стас почувствовал особенно остро то, что это далеко не одно и то же. - Это ответственное решение, - наконец произнес он, все еще не поднимая взгляд. - У меня еще довольно много времени на то, чтобы его обдумать, - Матвей аккуратно взял его за подбородок и чмокнул в щеку. - Так что не паникуй раньше времени. Стас улыбнулся. И правда, он сам часто повторял, что проблемы нужно решать по мере их поступления, так что нервничать из-за еще не подтвержденного переезда Матвея было бы как минимум нецелесообразно. А пока что нужно продолжать наслаждаться счастливыми моментами. *** - Куда собрался с утра пораньше? - Стас стоял в коридоре, завязывая шнурки, когда из комнаты вышла зевающая Марина. - К Матвею, - парень посмотрел на часы и вздохнул. Режим сестры не был ничем не лучше, чем Орлова. Хотя, может быть, в его сварливости так же играла роль зависть: из-за невероятного количества домашней работы сам Стас не мог нормально выспаться уже больше месяца. - Знаешь, то, что сегодня суббота, не значит, что ты должна просыпаться в полдень. - Ага, - девушка не обратила на него никакого внимания и уже направлялась к кухне с невозмутимым видом. - Передавай ему привет. Надеюсь, вы не будете заниматься ничем неприличным. На секунду Стас обомлел, а затем резко перевел на нее взгляд: - Что?.. - Ну, вы же встречаетесь, - Марина пожала плечами. - Это, конечно, не мое дело, но… - Откуда ты знаешь? - Стас был настолько удивлен, что даже забыл, что по-хорошему ему следовало все отрицать. Однако то, что сестра произнесла дальше, поразило его больше всего: - Мне Матвей сказал. Когда ступор несколько отступил, он смог выдавить из себя: - А… родители тоже знают? Марина посмотрела на него как на умалишенного: - Издеваешься? Я же не стукачка какая-нибудь. *** - Что-то ты поздно, - прокомментировал Матвей, пропуская Стаса внутрь квартиры. Судя по еще более растрепанным чем обычно волосам, он и сам проснулся незадолго до прихода парня. Стас пожал плечами и, разуваясь, начал притворно будничным тоном: - Да вот, Марина в коридоре встретилась и удивила своей осведомленностью о тенденциях в моей личной жизни, - он поднял взгляд на Матвея. Тот, казалось, не совсем понимал, о чем шла речь, поэтому Стас решил перестать ходить вокруг да около: - Ты рассказал ей, что мы встречаемся? - А, - до Матвея наконец дошло, однако он, похоже, совсем не был обеспокоен. Парни прошли в кухню. - Ну да, - он, зевая, налил себе кофе. - “Ну да”? И как давно ты ей сказал? Почему не посоветовался со мной? - Стас был искренне возмущен и не пытался этого скрыть, а равнодушие Матвея поражало его только больше. - Да ладно, она же нормально к этому отнеслась, - фыркнул Матвей. - Чего ты так бесишься? - Я не бешусь, - буркнул Стас. Он и правда не злился - скорее, был несколько обижен. - Просто такие вопросы следует решать вместе. Матвей вздохнул, отставляя кружку в сторону. Потом поднял игривый взгляд на парня. - Ну, хочешь, накажи меня, - он безрезультатно пытался сдержать улыбку. Паршивец. - Раз уж ты недоволен моим поведением. Стас сперва посмотрел на него как на придурка, но потом и сам улыбнулся - недобро, хищно, не предвещая ничего хорошего. Идея про наказание ему понравилась. - Я ведь накажу, - предупредил он, скрещивая руки на груди. - Так я сам тебе предлагаю, - Матвей смотрел с вызовом, но, видимо, совсем не воспринимал происходящее всерьез. Тогда Стас с большим удовольствием произнес, стирая самоуверенную улыбку с его лица: - В таком случае вставай в угол. Матвей опешил. Это явно было совсем не то, на что он рассчитывал, и выражение недоумения на его лице вызвало у Стаса чувство садисткого удовольствия. - Что? - Ты не ослышался, - Стас взял его за плечи и направил носом в угол комнаты. - Стой тут и думай над своим поведением. А я пока проверю твою домашнюю работу. - И сколько мне здесь стоять? - мрачно отозвался парень. Стас мысленно прикинул: - Полчаса, - вынес он наконец приговор. Матвей протестующе застонал. - Давай-давай, сам предложил, так что теперь не жалуйся. И даже не думай достать телефон, - с этими словами Стас, усмехнувшись, отошел от Матвея, пока тот что-то недовольно бурчал. Он действительно пытался проверять его домашнее задание, однако в последние десять минут не смог отказать себе в удовольствии смотреть, как тот, изнывая от скуки, переминался с ноги на ногу в углу. Матвей, тем не менее, не сделал и попытки полезть в карман за телефоном, да и вообще все это время держал руки сложенными за спиной - видимо, чтобы лишний раз не дать усомниться в своей добросовестности. Наконец Стас бросил взгляд на наручные часы и, пусть до истечения получаса оставалось еще несколько минут, обратился к Матвею: - Можешь выйти. Тот, однако, не сдвинулся с места и, скрестив руки на груди, упрямо произнес: - Спасибо, мне и тут неплохо. Стас усмехнулся: - Что, останешься там стоять? - Да. С притворно усталым вздохом Стас поднялся со стула. Он подошел к парню со спины и обнял, мягко притягивая к себе за торс. Матвей стоял, насупившись, но спустя несколько секунд спросил: - Что ты делаешь? - Если останешься тут, то и я встану с тобой, - Стас улыбнулся. Иногда Матвей вел себя совсем как ребенок. Матвей осторожно провернулся в его руках, разворачиваясь, и обнял в ответ, смотря в глаза, после чего приподнялся на носках и мягко поцеловал: - Поймешь хотя бы, как тут скучно. Стас улыбнулся, чувствуя, как щеки покрываются легким румянцем: - С тобой соскучиться мне не грозит.