Твой личный ад

Он ведь бессмертный, да ещё и всемогущий... Ему никто не нужен. Он одним движением может стереть с лица вселенной любую планету, включая Мобиус. Здесь его знает каждый житель... Ему не перечат, с ним не спорят и стараются даже не встречаться... Боятся. Все шептали лишь одно! "Не буди лихо, пока оно тихо." Он здесь как призрак маньяка. Его все боятся, но не могут убить, потому и не хотят рисковать. Друзей у него было немного... Всего трое. Мефилес был хорошим другом, в чьём замке поселилось это чудовище. Он всегда был готов выслушать и поддержать. С Флитвеем они сошлись из-за вкусов... Оба психи. Он тоже жил у демона и часто успокаивал вируса ещё до перехода того в "режим мгновенного убийства." Третим был его первый друг Наилз, полусшитый лис. Когда-то они помогли друг другу. Экс помог найти брата, а тот в ответ обрести этого психонутого на всю голову ежа, что постоянно бросается под удары, а потом виновато смотрит на убийцу. Зачем-то защищал бесмертного и часто нервничал, хоть и напрасно. Для вируса он был едой... Иногда и подстилкой. В то время как Мефилес ухаживал за Совершенной Формой Жизни, всячески пытаясь ему угодить, Экс просто вздалбливал свою "еду" в ближайшую стену. Он никогда не сопротивсялся... Пусть все щёки были мокрыми, а голубые глаза заволокла пелена слёз от боли, он не жаловался. Лучше так, нежели вообще некак. Твердить о том, что он любит убийцу, зелёный перестал ещё несколько лет назад. Вёл себя ёж так не из-за подаренной вечной молодости, смертным он являлся, просто не старел и мог "в безопасности" жить вечно, но это не значило, что при выстреле рана заживёт, как ни в чём не бывало. Он на самом деле любил...всем сердцем. Каждый раз, когда Скордж попадался злому или голодному вирусу на глаза, выхода было два: либо его прогоняли прочь не всегда словестно, либо через какую-то минуту он судорожно хватался за плечи насильника, прижимаясь к нему и стараясь не жмуриться от невыносимой боли. Это был накатанный сценарий. Однажды в поисках жертвы, Экс наткнулся на одного из своих друзей. Демон довольно улыбался, сжимая когтистой рукой ладонь чёрно- красного ежа и глядя, как тот стыдливо прижимает ушки и смущённо улыбается. В тот момент в еже что-то переклинило и он исчез с того места. Через секунду вирус уже искал зелёного по всему замку, хоть это и не требовалось. В его отсутствие тот всегда сидел у себя в комнате и, как собаченка, дождался "хозяина". Стоило убийце войти в помещение, еж сразу же подскочил и опустил голову, готовый ко всему. Возможно кроме того, что его голову аккуратно пииподнимут за подбородок и позволят, наконец, посмотреть в пугающие черно-красные глаза, столь любимые, которые становились все ближе и ближе. Губы обдало холодным дыханием, а после ледяные, словно температура ускокала в минус, губы прижались к его горячим. Это было неожиданно. Да, они целовались раньше, но не так... Грубо, кусая до крови, но не... Нежно? Когтистые руки, сломившие миллионы судеб, отнявшие тысячи жизней, осторожно прижимают исхудавшее тело к себе. И Скордж жмется сильнее, прося хоть каплю нежности и, как ни странно, получая её. Очки едва не падают с головы из-за движения в колючках руки вируса, но последний ловит их, разорвав первый нежный поцелуй. Он возвращает аксессуар на его прежнее место, но зелёный уже сам стягивает их и надевает на голову темно-синего. У Мефилеса, увидевшего это, едва ли не выпали глаза. Скордж... Добровольно... Кому-то... Дал... Свои... Очки... Для самого наехала эта вещица была дорога как память, ведь в те времена, когда он был ещё послушный ребёнком, старший брат подарил ему их на день рождения. За несколько дней до того, как постом пропал. Никогда и никому он не позволял их даже трогать. А тут... Да можно исследование проводить. Удивились не меньше и остальные жители замка, когда эти двое спустились на шашлык, но спрашивать ни о чем не стали. *** - Просто открой глаза! Он любит тебя! По-настоящему! Так как ты не умеешь! - настаивает Меф, но его не то чтобы не слушают. Скорее не хотят услышать. - Как такого монстра как я можно любить? Он просто меня боится... - устало спорит Экс. - Он много раз рисковал собой ради тебя, даже если это не требуется. Даёт вещи, которые никому даже трогать не позволяет. Он постоянно скучает и волнуется за тебя, волнуется что однажды ты его просто прогонишь, что он перестанет быть нужным. Он терпит все твои срывы, то голод, то агрессию. Несмотря на все сотворенное тобой, он все ещё рядом! - доказывает демон. И убийца молча исчезает в полумраке хозяйской комнаты. Появляется он уже в покоях своей жертвы, что нервно хмурит брови во сне и сжимает в кулаке покрывало. Ему снится он... Точнее то, что чаще всего происходит в их отношениях и еж боится... Ему страшно, но не оттого, что вирус все ещё с ним, а оттого, что однажды даже это может закончится. Тёмный приближается к постели и кончиками когтей ведёт по тёплой щеке, не раня, просто касаясь. - Почему именно я? Зачем ты выбрал монстра? - шепчет синий. Его руку перехватывают, а после, уже проснувшись, быстро, испуганно отпускают, глядя в бегающие по всему телу "еды" глаза. Скордж подрагивает от холода, но, коснувшись предплечья Экса, стягивает с себя кожанку, накидывая на плечи "Бога". Тот хочет вернуть её, ведь ёжик мёрзнет, но зелёный рывком прижимается к холодной груди, обхватывая руками за пояс. И убийца отчётливо слышит радостный вздох облегчения, после того как его собственные руки смыкаются за спиной наехала. Рядом с ним Скордж совсем не сволочь... - Знаешь... Я ведь долгие тысячелетия был один... - говорит Экс. - Может потому и убил бога, вместе с двумя его сыновьями... младших не тронул. Люц, мне сам отдал трон в аду, а Гейб даже не пытался остановить. Демонов многих поубивал... И смерть тоже уничтожил... Полная перестройка загробного мира под мои владения... Ты хотел бы разделить их со мной? - на его слова голубоглазый лишь удивлённо моргает, а после прижимается к холодным губам. И когда Скордж, открывая шею для укусов и поцелуев, ведёт его к кровати, вирус уверен... Сегодня не будет больно. В этот день он делает все правильно: нежно и медленно. И зелёный выгибается на кровати, вцепившись пальцами в плечи любовника. Он привык к слезам, привык к стонам и закусыванию нижней губы, но не от удовольствия, захлестнувшего разум, словно цунами. Это первый раз у Экса, когда нежности больше, чем похоти. Первый, когда он позволил себе быть аккуратным и любящим. Что-то в глубине неимеющейся души подсказывает, что с этим ежом нельзя иначе. И синий это понимает. Они лежат в полной тьме... Тишина разрезается лишь биением и тихим дыханием. - Зачем я тебе нужен... мёртвый? - звучит странный вопрос. - Я люблю тебя... - следует ответ. Алые радужки скрываются под устало орущенными веками. И это был первый раз, когда вирус не исчезает и не уходит. Первый раз, когда он решил для себя, что больше не оставит…