Безобразные дети царя Голована

За клубничными полями, за грушевыми лесами, в тех местах, где горные вершины круглый год покрыты белым пушистым ковром сладкой сахарной ваты, а реки и озера такие чистые и прозрачные, что видны разноцветные карамельки, устилающие глубокое дно, жил-поживал молодой да пригожий царь Голован. Очень богат был царь золотом, серебром, земляничными полянами, ореховыми садами и шоколадными мануфактурами, но главным его сокровищем был волшебный дар: умел Голован читать людские мысли. Да-да, представляете? Стоило только царю хотя бы на секунду прикоснуться к человеку, как тут же узнавал он всё, что у того на уме было. Вот какие чудеса. Однажды надумал наш царь жениться. Стали придворные вельможи показывать Головану портреты заморских красавиц. Призадумался царь, ведь женитьба — дело серьезное, тут особый подход нужен и осторожность. Вызвал он своего старого звездочета Уранса и наказывает: — Посмотри, милейший друг мой, что звезды говорят? Где искать мне девицу на роль любимой царицы? Всю ночь Уранс внимательно изучал звёздное небо, а утром пришёл к царю с ответами. — Не вели казнить, великий царь, а вели слово молвить. Выходит у меня по звездам, что от заморской девицы ждать тебе смертельной опасности, а от местной девушки — любви преданной и счастья на долгие годы. Сказал так Уранс и по традиции склонил голову перед царём, выражая свое искреннее почтение и смирение. Если бы возникли у царя какие-то сомнения, коснулся бы он головы звездочета и прочитал все его мысли. Но Голован с давних пор доверял своему мудрецу, как самому себе, и проверять его не было никакой надобности. Услышав предсказание, решил царь выбрать себе невесту на родной земле. И вот по царском указу собрались во дворце все незамужние девушки государства. А надо вам сказать, что главным женским достоинством царь считал красоту. Мечтал он, чтоб жена его была краше всех на белом свете, и мог он ею гордиться и перед другими царями хвастаться. Много девушек пригожих увидел царь, но лишь одна сразу ему приглянулась — ясноглазая Милена, дочь звездочета Уранса. Запала царю в душу фигурка стройная девичья, поразили в самое сердце глаза умные, брови черные да косы длинные. Не долго думая, объявил царь, что скоро состоится свадьба и пир горой с танцами и фейерверками. Все жители царства сразу же начали готовиться к празднику: шить наряды, придумывать причёски, заготавливать в погребах вино, в закромах — зерно, чтобы пироги печь, весело царскую свадьбу праздновать. Только прекрасная Милена пригорюнилась. Заблестели слезы на длинных ресницах, угас румянец на бархатных щечках. — Что ты нос повесила, дочь моя любимая? Аль не радует тебя выбор царя? Аль не люб тебе наш царь Голован? — спрашивает её отец. — Ах, батюшка, люб мне царь Голован, и рада я его выбору, только неспокойно как-то, чует сердечко беду неминучую. — Что ж, — задумчиво произнес звёздочет, — попробую узнать, есть ли основания для твоей тревоги. Всю ночь смотрел Уранс на звездное небо, пытаясь разгадать судьбу любимой дочери. И Милена глаз не могла сомкнуть — переживала за будущую семейную жизнь. Утром принялся звездочет дочери рассказывать: — Будет у тебя, Милена, большая любовь с царём нашим Голованом. И родишь ты ему детишек — добрых и здоровых, разными талантами одаренных. Но вот беда, не понравятся они твоему мужу. Охладеет царь к тебе, и наступят тяжёлые времена. — Вот горе-горюшко, — заплакала Милена, — что же делать мне, батюшка? — Звёзды говорят, что судьба твоя горькая изменится с рождением четвёртого ребёнка. Тогда всё наладится, и жить вы с царём будете в мире и согласии много-много лет. — Я поняла, — вытерла слезы Милена, — запомню, батюшка, твоё предсказание, а там будь, что будет, все равно от судьбы не уйдёшь. Вскоре отпраздновали во дворце пышную свадьбу. Не налюбуется царь на свою молодую жену, не знает, чем её порадовать, какими драгоценными камнями осыпать, какими заморскими яствами удивить. Царские портные сшили для царицы прекрасное белое платье, а придворные мастерицы украсили платье чудесной вышивкой. Цветы на том платье выглядели, как живые, и когда Милена выходила в сад, тысячи бабочек садились на ее платье, окрашивая его то в голубой, то в розовый, а иногда и в пурпурный цвет. Сладкоголосые птицы с раннего утра до позднего вечера пели песни в царском саду, благородные павлины важно расхаживали по тропинкам, тысячи розовых кустов радовали глаз, но только грустит Милена, не может забыть отцовского предсказания. — Что наговорил тебе старый Уранс про наших детей? Почему ты думаешь, что они мне не понравятся? — спрашивает царь Милену. Ведь он умел читать мысли, и как девушка не старалась забыть отцовские слова, они все равно постоянно крутились в ее хорошенькой головке. — Папа посмотрел по звездам, что мы с тобой поссоримся из-за детей. — Что мне может не понравиться? — удивился царь, — Младенцы все примерно одинаковые. И потом, знаешь, у меня тоже есть предсказание от твоего отца, и оно гласит, что наш брак будет счастливым. Забудь, дорогая, все свои страхи, давай будем просто любить друг друга и радоваться каждому солнечному дню. Тогда успокоилась Милена, вновь заиграл румянец на её щеках, и вернулось хорошее настроение. Что же было дальше? Прошёл год, и родила Милена дочку. Обрадовался царь Голован, заторопился к любимой жене, желая поскорее увидеть своего ребёночка. Наклонился над колыбелькой и вдруг видит — у новорожденной огромные розовые уши, такие длинные, почти до подбородка болтаются. Вскрикнул от ужаса царь Голован и выскочил из спальни, как ошпаренный. В этот момент поняла Милена, что предсказание начинает сбываться. Ужас сковал её бедное сердце, но надежда ещё теплилась в душе, ведь царь заверил её в своей преданной любви. Прижала она к сердцу дорогое дитя и заплакала. Девочку назвали Ушана. Царь очень расстроился, но виду старался не подавать. Через несколько дней вернулся он к детской колыбельке и начал разглядывать младенца. Девочка была очень даже хорошенькая, она смотрела на отца ясными голубыми глазами, а на голове уже виднелись первые светлые локоны, но безобразные уши всё портили. Пошёл тогда царь к своей старой нянюшке-кормилице грусть-печаль излить. А нянюшка ему и говорит: — Не стоит волноваться понапрасну, девочка ещё совсем маленькая. Время многое может исправить. Знаешь, ты и сам родился с огромной головой, поэтому и назвали тебя Голованом. А сейчас вон какой красавец вырос, и голова нормальная, как у всех. Задумался царь над словами нянюшки и решил подождать, что дальше будет. Но так ему неприятен был вид длинных ушей, что надумал он их поскорее убрать с глаз долой. И сшили для малышки по приказу царя плотный чепчик, богато украшенный кружевами, лентами и драгоценными камнями. Чепчик полностью закрывал уродливые уши, и девочка выглядела, как обычный ребенок. Потянулись в Головановом царстве грустные денечки. Иногда царю становилось жаль бедного ребёнка. Он знал, как мучается Милена, но все же никак не мог смириться с уродством дочери и старался навещать её как можно реже. А малышка Ушана была обречена постоянно носить чепчик, снимать его царь не разрешал даже ночью. Через год царица родила вторую дочь, и Голован вновь с надеждой склонился над детской колыбелькой. К сожалению, девочка родилась с огромным носом. Такие ноздри могли быть у какого-нибудь лесного зверя, но никак не у царской дочери. Ничего не сказал царь, лишь схватился за голову и выбежал из спальни. Очень любил он свою жену Милену, но не мог простить ей рождение безобразных детей. Чувствовал Голован, что не сможет привыкнуть к ним. А ещё он начал сомневаться в предсказании Уранса. Ведь какая счастливая жизнь может быть с женщиной, у которой рождаются маленькие уродцы, наводящие ужас даже на собственных кормилиц? Вторую девочку назвали Носана, и велел царь сшить для неё специальную маску, чтобы спрятать от всех огромный страшный нос. И хотя девочка родилась с чудесными рыжими волосами и зелеными глазами, назвать ее красивой царь никак не мог и очень страдал. — Пожалуйста, потерпи, — уговаривала мужа Милена, — вот увидишь, они вырастут хорошими девочками. Скоро ты не будешь замечать ни большого носа, ни длинных ушей. — Как можно не заметить такие уши? Такой нос? И за что мне досталось это наказание? — горевал царь Голован. Он всё больше задумывался о том, что старый звездочёт соврал ему про счастливую семейную жизнь, чтобы выдать замуж свою красивую дочь. Несколько раз Голован вызывал к себе Уранса, касался его головы, чтобы прочитать мысли, но ничего нового так и не узнал. Все мысли звёздочета были лишь о предсказаниях, которые царь уже знал. А ещё старый мудрец очень переживал за судьбу дочери, маленьких внучек и страшился гнева царя. «Только бы родился четвёртый ребёнок, — постоянно думал Уранс, — тогда всё наладится.» Совсем запутался царь в мыслях жены и звездочёта. Он уже и сам не знал, чему верить. А тем временем, молва об уродливых девочках разнеслась по всему государству. В каждом доме люди шёпотом обсуждали царских детей. Третья дочка родилась с огромными руками — таких длинных пальцев царь не видел даже у взрослых людей, а не то что у новорожденного ребёнка. И хотя лицо малышки было без изъяна, ее черные волосы с синим отливом и большие темные глаза могли вызывать только восхищение, царь с отвращением отвернулся от нее. Девочку назвали Рукана. Целую неделю не приходил царь к своей жене. Горько плакала Милена, обнимая своих несчастных детей и ожидая гнева мужа. Прошел месяц после рождения Руканы, и царь вызвал к себе жену. — Приведи сюда Ушану и Носану, — велел царь, — уже прошло достаточно времени, чтобы они подросли, я хочу взглянуть, есть ли какие-то изменения в их внешности. «Если нянюшка права, то у старшей могли уменьшиться уши за несколько лет», — подумал царь Голован. Когда Милена привела маленьких царевен в царские покои, он сам снял плотный чепчик с головы Ушаны. И что же? Уши стали ещё длиннее и уродливее. Сейчас они почти доставали до плеч и еле умещались в чепце. Тогда царь снял маску с лица второй дочери. Огромные ноздри девочки затрепетали, жадно втягивая воздух. Сейчас они выросли уже практически на пол лица. Чуть не вскрикнул от ужаса царь Голован, но промолчал, лишь подал рукой знак, чтоб дочерей поскорее вывели из царских покоев. Три дня и три ночи думал царь, как ему поступить, а потом снова вызвал к себе Милену. — Слушай, жена моя, Милена, и не перебивай. Много дум я передумал и принял, наконец, окончательное решение. Моя любовь к тебе ещё жива, и тяжело мне будет с тобой расстаться, но безобразных детей я видеть больше не могу. По моему приказу вам выдадут целый мешок золотых монет и новую карету. Вы можете ехать куда угодно и выбрать для себя любое жилище по душе, главное — подальше от моего дворца. Отпускаю и отца твоего, Уранса, ведь предсказаниям его я больше не верю. Сопровождать вас будут мои верные слуги, они выполнят всё, что вы им прикажете. Горько заплакала Милена после таких слов, молча вышла из царских покоев и принялась собирать детей в дальнюю дорогу. Долго ли, коротко ли ехали Милена, дети и старый зведочет Уранс, только добрались они до тех мест, где нет городов и деревень, лишь высокие сосны поднимаются в небо, лишь голоса птиц нарушают тишину. Вышла тогда Милена из кареты, огляделась вокруг и решила остаться жить в этом лесу. — Здесь совсем нет людей, подумай, каково будет твоим детям в такой глуши, — предостерёг дочь Уранс. — А разве им лучше было среди людей? Здесь никто не будет смотреть на них косо. В лесу не надо прятать уши и закрывать лицо маской. Мои дети будут чувствовать себя совершенно свободно. И мы с тобой привыкнем. Рядом река — можно ловить рыбу, собирать грибы и ягоды, проживем как-нибудь. — Делай, как знаешь, — вздохнул Уранс. Тогда Милена приказала слугам построить в лесу высокий терем, а на реке — маленькую пристань. Когда все работы были закончены, она отпустила слуг обратно во дворец и строго-настрого запретила им рассказывать о своём новом жилище. А что же царь? Он изо всех сил старался забыть Милену и ужасных детей, но этого никак не получалось. Долгими бессонными ночами царь снова и снова возвращался мыслями к своему решению и до самого утра размышлял, правильно ли он поступил. Так прошло больше десяти лет. И вот наконец, царь надумал жениться во второй раз. Снова показали царю портреты заморских принцесс и царевен. Но ни одна из них не понравилась Головану. Он уже хотел отказаться от своей затеи, как вдруг увидел в сторонке ещё один портрет. Глаза девушки светились тёплыми лучами невинности и доброты, а длинные светлые волосы походили на локоны ангела. — Кто эта прелестная девушка? Почему мне её не показывали? — грозно спросил царь своих придворных. — Прошу простить, царь Голован, не велите казнить. На портрете изображена царевна Тумания — единственная дочь царя Ктора, что правит в дальних землях к Северо-Западу от нас. Далеко за лесами и болотами находится его царство и путь туда не близок. А у девушки совсем нет приданого, потому что царь Ктор очень беден. — Не имеет значения, как долог путь, если я хочу взять в жены прекрасную Туманию. И ее приданое меня вовсе не интересует, ведь я сам достаточно богат. — Есть ещё один нюанс, — потупили взоры придворные, — нам известно, что царевна Тумания настолько же глупа, насколько красива, именно поэтому её портрет скрыли от вас, государь. Говорят, в голове у Тумании один сплошной туман… Задумался царь Голован. Вспомнил предсказание Уранса о том, что грозит ему опасность от заморской невесты. И хотя царь уже не верил в предсказания старого звездочета, но из осторожности решил не торопиться, и всё хорошенько обдумать. «Не так уж и плохо, что девушка глупа, — рассуждал Голован, — Какая от неё может быть опасность? Нет ума — нет злых козней, хитрости, расчёта». И решил царь взять в жены прекрасную Туманию. Велел Голован отправить сватов к царю Ктору и без Тумании не возвращаться. Долго ждал Голован невесту, уже начал беспокоиться, но в один из солнечных дней на царском дворе появилась маленькая голубая карета с белыми вензелями. А следом за каретой — повозка с деревянным сундуком и мамками-няньками, прислугой царевны Тумании. — Это ещё что за свита? — нахмурился царь Голован, — У меня много слуг, и моя жена получит всё, что ей только будет угодно. Сейчас же отправьте всех этих людей обратно. — Не велите казнить, великий царь Голован! Но царь Ктор отпустил дочь только с условием, что её слуги останутся при ней, она к ним привыкла, а новых людей боится. — Ну ладно, пусть остаются, раз так, — разрешил царь Голован и пошёл навстречу молодой невесте. Тумания в жизни была ещё красивее, чем на портрете. Она выглядела такой юной, словно родилась только сегодня на утренней заре. Синие глаза девушки смотрели на царя застенчиво и немного испуганно. Царь сам подал руку царевне Тумании и вывел её из кареты. «Маменька велела не плакать и во всем слушаться царя», — услышал Голован мысли своей юной невесты. «Она совсем ещё ребёнок», — сделал вывод царь. Вскоре сыграли свадьбу. И хотя царь Голован так и не смог избавиться от мыслей о Милене и дочерях, он стал спокойнее и с удовольствием ухаживал за своей молодой супругой. А что же стало с Миленой и её детьми? Они так и жили потихоньку в лесу. Девочки росли не по дням, а по часам и на глазах превращались в статных привлекательных девушек — Ушана стала милой, доброй голубоглазой блондинкой, зеленоглазая Носана — рыжеволосой задорной хохотушкой, а Рукана — черноволосой красавицей с таинственным, бархатным взглядом. С удивлением Милена и её отец Уранс заметили, что уродства детей стали практически не заметны. — Наверное, мы просто привыкли и не видим того, чего не желаем видеть, — говорил Уранс. — Нет, батюшка, — возражала Милена, — это оттого, что мы перестали прятать уши, нос и руки. А как было на самом деле? Трудно сказать. Ведь больше никого не было, кто мог бы внести ясность в этот спор. А сами девочки росли весёлыми и счастливыми, не замечая в себе никаких особенностей и недостатков. Но однажды ночью Ушана вдруг проснулась и разбудила мать. — Что с тобой, милая моя Ушана? — забеспокоилась Милена. — Ах, мама, мне приснился странный сон. Будто слышу я, как дерево пилят, а оно скрипит и стонет, совсем как человек. А мужики разговаривают между собой, что, дескать, дерево упадет на дорогу, царская карета проехать не сможет и повернёт на мост, а на самой середине моста провалится в реку. — Спи, моя девочка, всякие сны нам порой снятся. Не волнуйся, я попрошу Уранса посмотреть по звездам, что это значит. Уложила Милена дочку спать, а сама в тревоге побежала к Урансу, рассказать странный сон. — Правду сказала Ушана, — ответил Уранс, — так всё и произойдёт, если никто не помешает. Опасность угрожает твоему мужу, Милена, серьёзная опасность. Но есть ещё время, чтобы помочь. Ложись спать, утро вечера мудренее. Рано утром, когда дети ещё спали, решила Милена отправиться во дворец к царю Головану, чтобы предупредить его об опасности. Но проснулась старшая дочь её, Ушана, и взмолилась: — Отпусти, мама, меня к царю. Я бегаю быстрее тебя, сил у меня много, не успеешь оглянуться, как уже обратно вернусь! — Что ж, беги, добрая моя Ушана, но будь осторожна, ни с кем не разговаривай, и не позволяй царю дотрагиваться до тебя, иначе он узнает, кто ты и рассердится. — А почему он рассердится, мама? Ты никогда не рассказываешь нам про царя. — Некогда сейчас рассказывать. Беги скорее, Ушана! И побежала Ушана вприпрыжку по свежей зеленой траве, а Милена и Уранс стояли и смотрели ей вслед. Вдруг видят, юная девушка превратилась в маленького белого кролика. Пересёк кролик зелёную поляну и скрылся из глаз, только белый хвостик несколько раз мелькнул меж кустов. Так и застыли от удивления Милена и звездочет, слова вымолвить не могут. А царь Голован вышел утром в сад и увидел прямо перед собой хорошенького белого кролика. — Откуда ты взялся, мой ушастый друг? — удивился царь. И вдруг кролик обернулся юной девицей-красавицей и говорит царю: — Грозит тебе, царь, опасность. Поедешь ты завтра в карете кататься, а на дороге той поваленное дерево лежит, всякому путь перегораживает. Повернешь ты на мост, а там и провалишься в воду. Удивился царь таким словам, не поверил девушке. Только руку протянул коснуться её, как обернулась девушка кроликом и отпрыгнула в сторону. Подумал царь и говорит: — Спасибо тебе, милая девушка за предупреждение, возьми в благодарность от меня это кольцо. Думал, Голован, что кролик вновь превратится в девушку, но тот лишь ещё дальше отпрыгнул от царя. Тогда положил царь кольцо в траву и отправился во дворец. А кролик схватил кольцо зубами и убежал, только его и видели. «Какая милая девушка, — думал царь Голован, — моя старшенькая, наверное, сейчас такая же взрослая. А уши у нее, небось, стали еще длиннее. Эх, Ушана, малышка моя. Не один десяток золотых сережек можно было бы надеть на твои розовые ушки». И царь Голован сам не заметил, как заулыбался, вспоминая маленькую Ушану. На следующий день собрался царь по государственным делам в поездку. Вспомнил он слова белого кролика и велел на всякий случай пилу с собой взять. А на обратном пути глядь, лежит поперёк дороги дерево. Тогда распилили слуги дерево, и царь смог благополучно продолжить путь. Встревоженный царь Голован сразу же отправил своих людей проверить мост, нет ли в нём каких-нибудь изъянов. Вскоре вернулись слуги расстроенные и доложили царю, что по мосту ехала телега и провалилась в воду. К счастью, никто не погиб, но мост придётся чинить, видно, совсем старый стал, разваливается на глазах. Покачал головой царь Голован и велел мост отремонтировать. Прошло ещё некоторое время, и проснулась от страшного сна вторая дочка Милены — Носана. — Снится мне, мама, что слышу я запах странный, неприятный, опасный. Исходит он от хрустального бокала, что стоит в царской опочивальне. — Спи, дочь моя, Носана, дедушка Уранс проверит твой сон. Посмотрел по звездам Уранс и увидел, что вещий сон приснился Носане, вновь грозит опасность царю Головану. Рано утром собралась Милена бежать во дворец, а Носана тут как тут и давай мать уговаривать: — Отпусти меня, мама, к царю, ноги мои быстрые, а сердце сильное, не успеешь соскучиться, как я уже дома буду. Подумала Милена и согласилась. — Только не дозволяй царю до тебя дотронуться, не то он все твои мысли прочитает, и будет нам худо. — Почему будет нам худо от царя, матушка? — спрашивает Носана. — Не могу пока рассказать, милая. Вот подрастете еще немного, тогда и узнаете. Ну, беги скорее! И помчалась, что есть мочи Носана к царским хоромам. А мать стояла и смотрела ей вслед. Вдруг видит Милена, дочка её на бегу превратилась в рыжую лисицу. Махнула лисица пушистым хвостом и исчезла, будто её и не было. «Что за диво дивное?» — подумала Милена и заторопилась к Урансу, рассказать о чудесном превращении. А царь Голован вышел утром по привычке в сад свежим воздухом подышать да цветами полюбоваться. Глядь, из-за куста выскочила рыжая лисица и прямо в ноги к нему кинулась. Отшатнулся с испугу царь, а лисица обернулась красной девицей и говорит: — Слушай, царь, речь мою нерадостную, подстерегает тебя дома беда среди бела дня. Как увидишь ты подле себя хрустальный бокал с напитком заморским, так вылей его поскорее на пол, но не пей ни в коем случае. Иначе наступит смерть твоя неминучая. Так проговорила девушка и тут же обратно в лисицу превратилась. Загоревал царь, не понравилось ему предупреждение, но виду не подал. Снял перстень с пальца и протянул лисице: — Подойди поближе, девица-красавица, возьми в благодарность от меня это кольцо. Но лисица лишь ещё дальше в сторону отошла. Тогда положил царь перстень на дорожку и пошёл во дворец. А лисица схватила перстень и побежала скорее домой. «Что за девица-лисица, прекрасная провидица! — задумался царь Голован, — Моя рыженькая Носана, наверное, тоже уже подросла. А какой смешной у нее был нос? Не нос, а носище! Эх, я бы украсил сейчас этот нос россыпью бриллиантов, словно веснушками, только где же моя бедная девочка?» Весь день провел царь Голован в размышлениях. Не давала ему покоя рыжая лисица и хрустальный бокал. Остался он вечером один в опочивальне, не захотел видеть даже жену свою, прекрасную Туманию. Вдруг слышит осторожный стук в дверь. А это она, Тумания, сама к нему пришла. Глянул царь на жену, а у неё в руках хрустальный бокал с красным вином. — Перед сном хорошо выпить бокал вина, мой дорогой царь, — говорит Тумания и протягивает ему бокал. Словами не описать, в какое замешательство пришёл царь Голован. Никак не ожидал он опасности от жены своей, милой и доброй Тумании. Взял Голован бокал из рук жены и все мысли её тут же прочитал. Только не было в этих мыслях ничего дурного. «Матушка велела любить мужа всей душой и оказывать ему всяческое внимание: наряжаться, улыбаться, разговором развлекать, бокалом вина радовать», — думала Тумания. На всякий случай не стал царь сразу вино пить, а жену поблагодарил и спать отпустил. А утром перелил вино в склянку и отдал своему лекарю на проверку. Оказалось, что в вине том был яд, и задумался тогда царь пуще прежнего. Стал он невольно жену свою подозревать в злом умысле. Но никак не мог догадаться, почему в мыслях у неё ничего подозрительного не оказалось. А тем временем в лесном тереме проснулась ночью младшая дочь Милены, Рукана, и стала рассказывать свой сон. — Приснилось мне золотое блюдо с пирожными. Все пирожные украшены ягодами и орехами, а одно — маленькими шоколадными зернышками. Только есть эти зернышки нельзя, а кто их съест, тот заснёт непробудным сном и сердце его тотчас остановится. Проверил Уранс по звездам слова Руканы и оказалось, что сбудется это несчастье уже утром, если только царя кто-нибудь не предупредит. Испугалась Милена за мужа своего любимого, царя Голована, и собралась тут же бежать во дворец. Но остановила её дочка младшая, сама вызвалась во дворец отправиться и царя об опасности предупредить. — Я раньше утренней зари во дворец поспею. Отпусти меня, мамочка, пожалуйста, я не подведу, вот увидишь. Подумала-подумала Милена и отпустила дочь. Тут же сорвалась с места лёгкая, стройная Рукана и бросилась бежать что есть мочи. И вдруг, смотрит Милена, превратились руки дочери в огромные крылья, распустились пальцы упругими перьями и поднялась девушка в небо синей птицей, и улетела вдаль, скрывшись за ночными облаками серой тенью. Проснулся царь Голован под утро от странных звуков и увидел, что бьётся синяя птица к нему в окно. Отворил он створку, глядь, а на подоконнике уж сидит юная девушка удивительной красоты. Оторопел царь спросонок, не может слова сказать. А девушка смотрит ему в глаза и торопливо шепчет: — Подадут к завтраку пирожные на золотом блюде. Будут они украшены ягодами и орехами, а одно — шоколадными зернышками. Кто эти зернышки съест, тот заснёт мёртвым сном, и сердце его тотчас остановится. Сказала так девушка, вновь в птицу обернулась и вылетела в окно. -Постой улетать, — крикнул ей вслед царь, — возьми этот браслет в благодарность от меня. Снял царь с руки золотой браслет и положил на подоконник. Вернулась птица, схватила браслет и улетела. А царь Голован еще долго ворочался, пытаясь заснуть. «Моя младшая дочка могла бы вырасти такой же красавицей, — размышлял царь, — вот только кисти у нее были бы не меньше, чем крылья у этой птицы. Зато сколько золотых колечек можно было бы нанизать на её длинные тонкие пальчики…» Царь и не заметил, что улыбается, вспоминая свою маленькую Рукану. Когда, наконец, первые лучи солнца озарили комнату царя, дверь распахнулась и на пороге появилась улыбающаяся Тумания с большим золотым подносом в руках. А за ней в комнату служанка внесла чайник расписной, кофейник, белые изящные чашечки из тонкого костяного фарфора и молочник. — Не желает ли мой царь отведать свежих пирожных? — улыбнулась Тумания и поставила поднос на столик рядом с кроватью. — Отличная идея, душа моя! — ласково проговорил царь, разглядывая пирожные. Они выглядели превосходно, эти песочные корзиночки, щедро украшенные свежей земляникой, малиной и орехами. А в самом центре красовалось пирожное с заварным кремом, посыпанное шоколадными зернышками. — Какое же пирожное мне выбрать на завтрак, как думаешь? — спросил царь Голован. — Наверное, вон то, с шоколадом. Должно быть, оно самое вкусное, — смущенно произнесла Тумания и опустила глаза. — А ты будешь завтракать со мной? Какое пирожное тебе приглянулось? — продолжал царь. — Я возьму с малиной, — вздохнула Тумания, и в глазах у нее заблестели слезы. Что-то здесь не так, подумал царь Голован. Он подошел к своей красавице жене, обнял ее за талию и спросил: — Что тебя так расстроило, моя хорошая? Но девушка только горестно всхлипывала. «Почему я не могу съесть шоколадное пирожное?» — прочитал в ее мыслях Голован и совсем растерялся. — Может быть ты хочешь пирожное с шоколадом, любовь моя? — спросил царь Голован, испытующе глядя на жену и прислушиваясь к ее мыслям. «Маменька сказала, что я могу съесть любое, кроме шоколадного, потому что шоколадное должен съесть царь. Но если он сам предлагает, почему бы не согласиться?» — пронеслось в голове у Тумании. «Опять маменька сказала, маменька сказала… Что всё это значит?» — с досадой подумал царь Голован. Но вдруг у него мелькнула страшная догадка. — Не расстраивайся, милая, я готов уступить тебе шоколадное пирожное, мне всегда больше нравились ягодные. Давай я тебе помогу. И царь Голован осторожно взял с блюда шоколадное пирожное и поднес его к самым губам жены. Тумания обрадовалась и уже готова была откусить кусочек, как вдруг совсем рядом раздался грохот. Неуклюжая служанка опрокинула чайник, кофейник и белые чашечки из костяного фарфора, и мелкие осколки разлетелись по всей комнате. — Ох, что я наделала, — горестно запричитала служанка, — что же я наделала! И она бросилась в ноги к царю, у которого до сих пор в руках было шоколадное пирожное. — Не велите казнить, царь батюшка. Простите бабу глупую, неповоротливую! Испортила вам завтрак, придется теперь все пирожные выбросить. И она ловко выхватила у царя из рук пирожное, потом схватила поднос и крепко прижала его к себе, пятясь к самой двери: — Осколки могли в пирожные попасть, нельзя их теперь есть. Я же о вашем здоровьице забочусь, царь Голован, да о вашей молодой жене, красавице Тумании. Простите вы меня, не велите казнить! — Стой! Подойди ко мне, — приказал царь Голован. Ничего не оставалось делать служанке, как подойти к царю и склонить перед ним голову в знак уважения и смирения. А царь положил ей руку на голову и прислушался. «Будь, что будет, не видать мне царского богатства и ладно, главное — дочка жива осталась, не успела пирожное откусить. А царь-то, каков хитрец, неужели догадался?» — пронеслось в мыслях служанки. — Кто эта женщина? — в гневе закричал царь, — Казнить ее немедленно! И тут прекрасная Тумания кинулась в ноги царю и заплакала: — Ах, царь Голован, любимый мой муж, это же матушка моя, царица Хитрона, она со мной приехала, чтобы мне не было скучно. За что же ее казнить? Пожалуйста, простите ей разбитую посуду, у вас же так много других чашек и чайников! Горестно посмотрел на жену свою царь Голован и помиловал царицу Хитрону. Но в тот же день решил царь отправить прекрасную Туманию, мать ее, царицу Хитрону, и остальных служанок обратно домой, за тридевять земель через грушевые леса и ягодные болота прямехонько к царю Ктору. Жаль царю стало бедную Туманию, жену свою, и подарил он ей целый мешок золота и карету отдал голубую с белыми вензелями, ту самую, на которой царевна к нему приехала. Только вот беда, долог путь обратно в царство Ктора. Вывалился на болотах мешок золота, да и начал в топь уходить, а царица Хитрона не смогла с богатством расстаться, вцепилась в мешок мертвой хваткой, так и потонула вместе с ним. А прекрасная Тумания благополучно доехала до самого дома. Когда же остался наш царь Голован опять один-одинешенек, то еще больше загрустил о жене своей любимой Милене и о дочках потерянных, обездоленных. Понял царь, что зря он отказался от семьи, зря отправил жену и детей в дали дальние, потому как не видать ему без них счастья ни с какой другой девушкой. Вызвал тогда царь Голован слуг своих верных и начал их пытать, в каких землях поселилась Милена с дочерями, где живет сейчас его семья горемычная. И вот однажды услышала Милена на дворе топот копыт да скрип колес, выскочила на крыльцо, а там царская карета подъезжает, а из кареты сам царь Голован выходит и прощения у нее просит за обиду горькую и за отказ от детей родных. — Не смог я без тебя жить, дорогая моя Милена, как ни пытался. И по детям скучаю, хоть и сам тому удивляюсь. Не хватает мне любви твоей и смеха детей наших. Прошу тебя, возвращайся со мной в замок сегодня же и детей с собой забирай. И звездочета Уранса не забудь — правдивы оказались его предсказания, и жизнью своею я только ему и обязан. — Нет, не только Уранс помог тебе избежать беды, правда, царь Голован? — загадочно улыбнулась Милена, — Кто-то еще предупреждал тебя об опасности, так ведь? — Да, верно, — удивился царь, — откуда ты знаешь? — Знаю я, кто помог тебе и уберег от верной погибели. А ты догадался? — Белый кролик, лисица и синяя птица… Засмеялась Милена радостно и задорно. — Эй, девочки мои, выходите из терема, поклонитесь царю Головану! Теперь я могу сказать, что он отец ваш родной, и мой любимый муж! — звонко закричала Милена. И в тот же миг выскочили на крыльцо юные девушки, одна другой краше. Глянул царь Голован на дочерей своих и глазам не поверил, сразу узнал он светловолосую красавицу, которая кроликом оборачивалась, рыженькую лисицу и девушку-птицу, что сидела у него на подоконнике. Неужели это были они, его Ушана, Носана и Рукана? Не может быть! И тут только заметил царь на руках девушек свои подарки: кольцо золотое, перстень и браслет. Тогда не осталось у царя никаких сомнений, горячо обнял он жену свою любимую и дочерей ненаглядных. А вскоре отправились они все вместе во дворец. И звездочета Уранса с собой, конечно, забрали. На этом могла бы наша история и закончиться, но дальше случилось вот что. Мы же с вами помним про еще одно предсказание Уранса — о четвертом ребенке. Как ни старалась, не могла Милена забыть отношения царя к новорожденным дочкам, поэтому страх обуял ее, когда поняла она, что ждет еще одного ребенка. «Вдруг отец ошибся, и царь не полюбит малыша?» — думала Милена, а Голован изо всех сил старался успокоить свою жену. И вот в один из летних солнечных дней родила Милена сына. Вне себя от радости ворвался к жене царь Голован и в нетерпении склонился над детской колыбелькой. И что же он увидел? У новорожденного на голове пробивались маленькие рожки, а на ножках вместо милых детских пальчиков царь увидел миниатюрные копытца. Пуще прежнего испугался царь Голован. Но собрал всё свое мужество и сказал жене, что сын его прекрасен и станет он, когда подрастет, достойным наследником престола. А потом обнял жену и объявил, что в честь рождения сына объявляет государственный праздник. Нарекли царевича Роган. А в народе сразу же поползли слухи, что у царя родился сам чёрт, а никакой не младенец. Очень расстраивали царя подобные разговоры, но он твердо решил, что больше не поддастся слабости, с женой своей не расстанется и сына без отца не оставит. «Что, кабы яблоня отказалась от своих яблок? — размышлял царь Голован, — А ведь не все плоды ровные да румяные. Разве бывает, чтоб кошка бросила своих котят? А ведь они слепые и неприглядные, когда рождаются. Что же за царь я такой, коли сплетен глупых испугаюсь, сына своего родного не признаю? Нет! Мой сын, моя кровиночка, ни за что от него не откажусь! И прятать не буду ни копыт, ни рогов, раз таким уродился, значит так тому и быть, в природе случайного ничего не бывает!» Так решил царь Голован, и на душе у него сразу полегчало. Наступило в семье царя долгожданное счастье. Долго жили они с Миленой в любви и согласии и растили своих детей себе на радость и другим на зависть. И не было на всем белом свете более счастливой семьи, чем у царя Голована и царицы Милены. И не было на свете более любимых детей, чем Ушана, Носана, Рукана и Роган. Вы спросите, а как же царевич Роган? Разве про него больше ничего не известно? А я скажу вам, что вырос Роган чудесным юношей, умным, красивым, храбрым и справедливым. Таким, каким и должен быть настоящий наследник трона. Все подданные государства в один голос восхищались царским сыном и души в нем не чаяли. Никто уже и не вспоминал, что родился царевич с рожками и копытцами. А еще в тех краях до сих пор живет легенда о волшебном олене с золотыми рогами и малахитовыми копытами, который появляется иногда в местных лесах. Увидеть того оленя — верная примета к скорому счастью и богатству. Где пробежит чудесный олень, там созревают сладкие ягоды и расцветают невиданной красоты цветы, а где махнет олень золотыми рогами, там падают на землю драгоценные камни. А уж ежели поздним вечером пробежит олень мимо какого дома да заглянет ненароком в окно, то поселятся в том доме любовь искренняя и радость великая на долгие, долгие годы. Тут и сказочке нашей конец, а кто слушал, тому шоколадный дворец и сладких карамелек полный ларец.