теперь не одна

      Проснувшись поутру, Ви всё ещё не понимала, почему Эн с ней так поступил. Его слова, в капсуле были искренне: «Ви, я хотел сказать, я люблю тебя, мы могли бы быть вместе?». Он пытался признаться ей в чувствах два раза, но каждая попытка оканчивалась тем, что демонтажника отшивали и выставляли дебилом перед всем миром, об которого все всегда будут вытирать ноги. Поняв это только сейчас, хотелось вернуть все те моменты и всё исправить, но было уже слишком поздно. Но собравшись с мыслями и отложив эту тему на дальнюю полку, изучение новой местности стало новым заданием на пути. Принявшись к новой части своего плана, она принялась рассматривать интерьер комнаты: стены и мебель имели гармонирующий серый и немного жёлтоватый цвета, все полки были забиты романами, комедиями и другими старинными книгами данных жанров. Но выделялись заношенные экземпляры, это были разные энциклопедии, кулинарные рецепты или подобные, а также очень старая книга о садоводстве. Закладки стояли на разных необычных цветах по типу орхидей разных видов, хойи, японской камелии, незабудки и ещё многих других. Но её зацепила ромашка, она была такой, простой, да, её привлекла простота и гармоничность. Она захотела достать это растение любой ценой и если у неё будет комната в этом доме, на её подоконнике будет стоять как минимум три горшка с этими цветами. Положив книгу обратно, она заметила на соседней полке древнейший магнитофон, но всё ещё работающий. Аккуратно взяв его в руки, не трудно было заметить, как в нём стоит кассета, запустив его, он заиграл музыкой, будто из девяностых двадцатого века, трудно было понять, что в ней его так привлекло, песня била по ушам. Но вскоре она вслушалась и Ви явно понравилась эта композиция, если бы она фанатела по человеческим завыванием в ритм мелодии. Но под аудиопригрователем лежала толстая красная папка с выбитыми на ней потёртыми золотистыми буквами «Мои заметки». Но открыв её, она повстречала десятки и ещё много десятков листов. Их пересекали разные попытки зарождения написания стихов, поэзий и проз, но последние две заканчивались на нескольких абзацах. В свою очередь стихи посвящались Узи, любовные комедийные и другие, насмотревшись вдоволь на этот разврат, закрыв папку и убирая на полку, она зацепила ногой рядом стоящий велосипед, после чего он сразу упал. Затем послышался звонкий голосок Эн идущий вперемешку с запахом, который Ви с чем не могла его спутать, оттуда веяло сладким маслом.        — Ви?! Ты уже проснулась? Иди на кухню, я приготовил тебе поесть!       Выбив дверь, она с голодом бешеной собаки вырвалась из комнаты, выставив полусогнутые ноги в разные стороны и горбив спину, можно было взаправду подумать, что из её рта сейчас покажется кончик языка. Но всё-таки сдерживая себя от такого буйного поведения и приведя причёску в порядок, поправив воротник своей куртки, спокойным шагом отправившись за стол. Выйдя в столовую, совмещённую с кухней, буквально за углом увидала, что на столе так аппетитно стоят стакан горячего масла и пышные блины, политые кленовым сиропом и кусочком масла сверху. Но больше всего внимания забирал на себя Эн в фартуке, махая рукой с надетой на неё рукавицей.        — Доброе утро Эн! Это всё мне? — А? Да, бери блины и масло, на сегодня должно хватить — Чего? Блины? Это вот те жирные пожаренные куски теста? Я думала ты снова начал чудить, и приготовил это себе, это вообще безопасно есть? Я не откинусь? — Да, это очень вкусно! И тем более нам они не никак не навредят, скорее даже будут полезны       Хоть Ви и не понимала, почему Эн, делает это всё для неё, неужели он строит какие-то планы? Но всё равно немного не доверяя ему, причудливая девушка садится за стол, кладя руки на его поверхность. — Давай, бери вилку и начинай есть, я скоро приду       Пробуя взять столовый прибор уже третий раз, он всё ещё норовит выскользнуть из безжалостных железных рук. — Да я тебя сейчас о стенку размозжу! — Тише Ви! Давай помогу — Ты думаешь, я не справлюсь с этой — роняя вилку на стол ещё раз — ебучей вилкой! Я её сейчас запихаю в зад… — Смотри, как надо Беря за ладонь буйную демонтажницу и кладя её указательный палец на тыльную сторону металлического изделия, подпирая соседним снизу. — Вот так! Теперь можешь начинать трапезу — Не стоило напрягаться, я бы сама справилась!       Её лицо внезапно покрылось лёгким румянцем, что наталкивало на мысль о смущении, когда к ней проявляют ласку или заботу. Но всё же отвернувшись головой обратно к тарелке, она пронзает первый кусок блина и кладёт его в рот, ничего не чувствовавший долгие месяцы. Мурашки начинают окутывать всё тело, пока блюдо превращается в кашу и спускается по пищеводу. Глаза сразу принимают удивлённый вид, указывая на то, что «жирные прожаренные куски теста» оказываются намного вкуснее, чем располагали ожидания. Сразу после первого глотка не стерпев второго, парень прерывает наслаждение блюдом.        — Ну как тебе? — Ничего особенного, еда как еда, как будто я ничего другого не ела — Но ты же реально ничего другого не ела — Тебе откуда знать, вдруг мы не только дронов жрали, пока ты отсиживался в кресле — Ладно, ладно, ты пока доедай, я буду у себя, подниму велосипед и так далее, ты не торопись, у нас ещё целый день       Уйдя в спальню, Ви ещё раз оглянулась за своей спиной и, убедившись, что в комнате она была одна, отбросила вилку, проговаривая внутри себя: «нахер эту фиговину, не один год ела руками и ещё поем». Беря блины дрожащими от восхищения руками, начинает уминать один за другим, в итоге запивая всё стаканом прохладного масла. Вытирая губы рукой, уже по привычке думая, что всё впитается, сироп не хотел пропадать, было принято решение слизать, но ничего не получалось, конечность всё ещё была липкой. С неохотным рвением поскорее очистить себя от посторонних веществ, кое-как, разобравшись, как работают человеческие раковины, смывает с себя неприятную субстанцию. Только сейчас заметив, какой приятный вид стоит за окном: Внутренний двор с цветами и яблоней посередине, всё бы ничего, но те самые ромашки в углу пейзажа заставляют проступить румянец на её щеках. Как к ней за спину незаметно пробирается стальное создание наклоняясь к уху нашептывая слова. — Красивый, правда? — Господи Эн! Ты меня напугал       Развернулась к нему со знаком вопроса на лице ромашкалюб. — Прости меня, я не ожидал такой реакции — Ты бы себя сейчас по запчастям начал собирать! — Я не думал, что ты будешь любоваться этим розово-споливыми палисадником, что тебя в них вообще притянуло? — Ромашки, я разглядывала их, как бы я хотела себе такие цветы, венок из них или что-то на подобии такого       Поняв, что она раскисла, тут же хотела поставить Эна на место следующей репликой, показав, что тут он тряпка, а не она, но всё испортила его первая фраза. — Хочешь, пойдем, нарвём, и свяжем тебе самый красивый венок? — Чего? Но я думала, что это экраны — Какие экраны, это самый что и есть настоящий сад — Как ты вырастил их ядерной зимой? — Какая ядерная зима? Мы на земле — Как на земле, а купер-9? — Не бойся, на ней как не было жизни, так и не осталось, сейчас, мы делим территорию по соседству с людьми — То есть мы дома? На земле? — Да, Ви, мы дома…       Бросившись и повиснув на его шее, она начала плакать навзрыд от счастья, что они снова дома, параллельно извиняясь за всё, что творила с ним за всё время их общения. В свою очередь, Эн обнимал её одной рукой, в то время, пока вторая поглаживала пепельные волосы. Вскоре, закончив все свои раскаяния, они вместе пошли за цветами, нарвав их побольше, они сплели венок для Ви, как она и хотела. Каждый бутон выглядел неистово красивым, особенно красивы они были в сочетании с её улыбкой. Они долгие часы разговаривали о том, как тут красиво, как им надоело жить в сугробах и о многом другом, Но их милые разговоры о жизни прерывает Узи, стучась в дверь. (для понятия диалога из трёх и более личностей, перед их словами я буду вставлять какие-то обозначающие знаки) (Узи-У, Ви-В, Эн-Э) — Эн, открой дверь, я ключи забыла!       Подорвавшись с места, давние друзья направились к двери, где Эн уже открывал дверь. У — О, привет Ви, ты уже проснулась В — Да, тебе тоже привет, прости, что я… Ну ты знаешь У — Да я на тебя уже не обижаюсь, кстати, Эн, ты её сообщил, что на улице никого жрать нельзя, иначе упс, штраф или ещё хуже тюрьма, смотря от социального статуса жертвы В — Чего? Эн, ты же мне не говорил, что нельзя жрать кого попало? Э — Я собирался тебе сказать это, вечером — нервно отводя взгляд и почёсывая затылок У — не знаю, о чём вы говорили, но ты ещё не говорил Ви, что с понедельника она выходит работать В — Чего? Работа? ЭН! Ты мне это тоже собирался сказать — выставляя пальцами кавычки — вечером? Э — Знаете девочки, на меня так сразу всего навалилось, что это было трудно запомнить У — ещё на твоём заводе парню отрубило два пальца, пока он чинил станок, так что выдай ему три оплачиваемых больничных в будние дни и извинись за инцидент, он уже пошёл на поправку, но хочет материальной компенсации. Э — но там всё должно быть в прядке У — ничего не знаю, теперь это не моя стихия и с этого дня все новости жди у себя на почте       Узи подошла к Эну и провела ему по подбородку пальцем. Намекая о его супружеских обязанностях. У — Э-э-эн — протяжным голосом, произнесла бунтарка, создавая интимную обстановку — ты же не забыл приготовить мне ужин? В — Узи! Что за херня?! Вы про меня не забыли?! Или прям здесь уже займётесь сексом?! У — Уже на том белье, на котором ты спала В — Фу блять, Эн, где чистое лежит? Э — Воу, воу, воу потише девочки, все по очереди, Узи твой завтрак уже на столе, а ты Ви, возьми бельё в диване       Когда все разошлись, Эн смог с облегченностью выдохнуть и пойти уже в их общую с Узи комнату. Пока Эмо президент ел свой ужин, слушая последние новости в мире по телевизору, Ви продолжила осматривать комнату, в которой, скорее всего, будет жить, пока не купит отдельное жильё, пока Эн пытался заснуть, понимая, что его ждут весёлые выходные.