The end of the usual life

Очередное задание Двойного Черного пошло немного не так, как задумывалось. Это была уже далеко не первая миссия, в которой принимал участие знаменитый дуэт. План был уже составлен и хорошо изучен, поэтому все должно было пройти гладко. Должно, но, видимо, не обязано. Время уходило далеко за полночь, когда нужно было начинать задание. Оно несложное, если сравнивать с предыдущими. Дуэт не раз встревал в опасные ситуации: то попадались эсперы с самыми сильными и необычными способностями, то противников было слишком много, или они являлись слишком опасными, в результате чего приходилось прибегать к использованию Порчи, которая разрушала все вокруг, убивая при этом и врагов, и своих. Но именно только после таких заданий Чуе потом приходилось долго восстанавливаться. На его теле виднелось множество синяков, ссадин и ран, а внутренности.. ну просто всмятку. А также ему было больно наблюдать во время использовании Порчи за своими коллегами, которые просто гибли из-за него. Но Накахара понимал, что просто ничего не может сделать, он словно со стороны следит за происходящей битвой, и как Арахабаки своей силой разрушает все на своем пути. Дазаю тоже не нравились времена после использования Порчи. Пока Чуя, по его словам, «отлёживался в больнице», ему приходилось сидеть до утра с бумагами и отчётами о миссии. И вся работа Чуи во время его отсутствия падала на плечи бедного Дазая. Поэтому ему просто приходилось пахать за двоих. Бывали даже дни, когда он сутками не выходил из своего кабинета. В такие времена спасал только кофе. Но была ещё одна причина, почему он не любил такие задания — Дазай сильно волновался. Осаму никогда и никому об этом не рассказывал, даже наоборот, всем говорил, что лучше бы Чуя вообще не очнулся — так сильно он его раздражал. Свое волнение он считал слабостью, а значит, это нужно спрятать глубоко в себе, и никто не должен узнать об этом, включая самого Чую. Бывало, что Дазай весь день и ночь сидел в больнице возле кровати Чуи, когда тот находился в особенно тяжелом состоянии после Порчи. Иногда он разговаривал с ним, пока Накахара лежал без сознания. То ли он так пытался поддержать его, то ли успокоить самого себя. Дазай не знал. Но что знал наверняка, так это то, что Чуя слышит его и понимает, но после, уже придя в себя, ничего не помнит. Это, конечно же, играло на руку Осаму. Разговаривая с ним, он успокаивался и был уверен, что Чуя не узнает об этом. Дазай боялся открыться ему. Осаму казалось, что Накахара не примет его чувства и просто засмеёт. Да чтобы у такого Бессердечного пса и самого молодого лидера в истории всей Портовой Мафии были чувства — это немыслимо. Суть очередного задания была проста: одна небольшая кучка отбросов возомнила себя профессиональными ворами и решила украсть кое-какие документы, но Мори, конечно, это так просто не оставил, поэтому бедному и несчастному дуэту пришлось тащиться на миссию ночью. Именно в это время суток, чтобы тихонько, без шума забрать обратно бумаги, и также незаметно отыскать лидера этой шайки и показать, что так делать нехорошо и в следующий раз с ними никто церемониться не будет. Ну, а перед этим избить его хорошенько, конечно. Дазай и Чуя шли к предполагаемой временной базе врагов, которую вычислили лучшие разведчики Портовой Мафии. Она находилась на самой окраине Йокогамы, в заросшем травой и незаметном, на первый взгляд, месте. Похоже, что враги специально выбрали такое местоположение для своей базы, ведь с дороги старое здание закрывали дебри леса, а также большие заросли, кусты, трава — все было словно стена, доходившая прямо до неба. При этом, дуэту сначала пришлось час ещё добираться на машине Чуи, петляя в темноте по дорогам и всматриваясь по сторонам, дабы найти это злополучное здание. В итоге ещё до начала операции нервы были уже подпорчены, а настроение хуже некуда. — Давай побыстрее закончим с этим, и я вернусь, наконец, домой, — Чуя уже был на пределе, да и рядом идущий напарник раздражал. Ну да, а кому понравится тащиться ночью на задание, когда уже начинает вырубать после тяжёлого рабочего дня. — Конечно, коротышка, — Дазай тоже был не в восторге от их положения.— Не хочу слишком долго находиться рядом с тобой. Накахаре даже не хотелось реагировать на дурацкое прозвище, которое дал он ему. Лишь бы поскорее оказаться дома и расслабиться после трудного дня с бокалом вина. Они вошли в полуразрушенное здание. Сразу видно, что здесь давно никто не живёт — некоторые окна были разбиты вдребезги, мебель поломанная, доски жутко скрипели, стоило на них только ступить. Через стекло оконных рам хорошо виднелись пылинки, они хаотично летали при свете луны, которая, казалось, заглядывала внутрь. Стены потрескались и покрылись небольшим слоем мха, а на некоторых даже были заметны пятна плесени, из-за чего можно сделать вывод, что тут довольно влажно. Но на удивление стояла гробовая тишина. Словно дом был в вакууме, где не было ни одного звука. Здесь даже находиться некомфортно: настолько давила эта тишина, что хотелось сбежать как можно быстрее и подальше отсюда. Вдалеке слышались только редкие голоса птиц и небольшое завывание ветра вперемешку со свистом — ветряной поток проходил через пустые окна и трещины на стенах. Больше ничего. Это было странно. Ведь враги ещё не должны были покинуть свою базу, а значит, дуэт должен как раз успеть забрать бумаги. Дазай с Чуей осторожно, стараясь не сильно наступать на и так дряхлые доски, пробираются сквозь хлам на последний этаж, где, по их предположению, должны были и находиться документы, в которых так нуждался Мори. Бумаги лежали на пыльном столе. Рядом не было ни охраны, ни самих воров — никого. Будто враг специально их оставил, зная, что сюда придут. Но, спрашивается, зачем? Зачем он дал возможность забрать листы, которые сами же и украли? На эти вопросы не был дан ответ, зато у Дазая возникло предположение. Чуя подошёл к столу, чтобы забрать документы и проверить, они ли это вообще? Осмотрев их, он повернулся к Дазаю, оставшемуся стоять на пороге комнаты. — Это они. Уходим, — Накахара вручил бумаги Осаму, мол, это теперь твоя проблема, и сам теперь их тащи. Дазай немного заторможено кивнул и отправился вслед за Чуей, который шел уже впереди. Но на выходе из здания их ждал сюрприз. Как только дуэт ступил на траву, на них сразу же были направлены дула нескольких десятков автоматов. Сзади послышался какой-то шум и Дазай с Чуей синхронно повернулись на звук. Перед ними стояла толпа людей, также вооруженных до зубов. Однако, в доме никого не было, поэтому те, скорее всего, притаились где-нибудь в подвале, ожидая своего звёздного выхода. Двойной Черный был окружён со всех сторон. — Ясно, так я и думал, — на лице Дазая расползлась ядовитая улыбка. — Это ловушка. Специально позволили забрать документы, чтобы потом нас уничтожить. — Умно, однако. Вот только я думаю, что они даже не в курсе о наших способностях, — Чуя уже в предвкушении ожидал боя. После этих слов Чуя первым набросился на врагов, стоящих перед ним. Но те тоже не стали ждать, и в ответ сразу же обрушился целый град пуль со всех сторон. Правда, они не достигали своей цели — Накахара, используя свою способность, снова отправлял пули назад своим же владельцам. Воздух пропитался порохом, со всех сторон доносились крики и звуки падающих тел. Чуя, словно кружась в танце, отбивал пули и уворачивался от них, но так как врагов было слишком много, он не успевал отражать все атаки. Когда, наконец, последний враг упал замертво, снова настала тишина, нарушаемая лишь тихими стонами немногих выживших. Но и они уже нежильцы. Чуя стоял посреди этого красного месива, глубоко и тяжело дыша. Он даже почти не пострадал, были лишь маленькие раны и порезы. Накахара огляделся по сторонам в поисках ещё возможных вооруженных людей, но, видимо, больше никого не осталось. Все стало так, как было до нападения, не считая горы трупов. Враги устранены, задание выполнено, документы на месте. Хотя... — Стоп. Точно, бумаги, — Чуя судорожно огляделся в поисках Осаму, но того не обнаружилось. — Дазай! Черт, он совсем забыл про него. Так увлекся боем, что даже не заметил, куда тот запропастился. Накахара просмотрел все трупы, в душе надеясь, что не найдет среди них Дазая. К его счастью, Осаму не оказалось. Оглядевшись по сторонам, Чуя заметил одиноко сидящую фигуру. Человек сидел, оперевшись о дерево. Накахара сразу быстрым шагом, периодически срываясь на бег, направился к нему. Это был Дазай. — Эй, чего ты тут разлёгся, пока я сражаюсь!? — Чуя был конкретно зол на него. Осаму приподнял голову и приоткрыл глаза, смотря будто сквозь Чую. — О, ты уже закончил... — Дазай выглядел, мягко говоря, не очень. Его лицо было бледноватого оттенка, по виску стекала капелька пота, и вид был уставший. Он сидел, вытянув ноги. А сам укрыт своим же пальто, которое было порвано в нескольких местах и измазано в грязи с примесью чьей-то крови. В его правой руке как раз находились документы — причина их сегодняшней миссии. — Ты чего такой помятый? Ранен что ли? — Да не, все нормально. Просто немного устал, — Дазай, кряхтя, предпринимает попытку подняться, продолжая держать перед собой плащ. Однако ноги его подводят, и он снова садится обратно, зажмуривая глаза и шипя. — Да точно ничего не нормально! — Чуя садится перед Осаму и выдёргивает из его рук плащ. Перед ним открывается огромное пятно крови на животе, которое расползлось уже на несколько сантиметров. Из пулевого отверстия продолжает нещадно вытекать тёмно-красная жидкость. — Это ты называешь «просто устал»!? — Накахара был зол на непутёвого напарника, однако где-то в глубине начинала душить нарастающая паника. Он наспех разматывает бинты на руках Дазая и перевязывает рану. Используя бинты как жгут, он затягивает их выше ранения, чтобы хоть немного остановить кровь. — Эй, эй, ты меня слышишь? — Чуя обеспокоено бил того по щекам, пытаясь немного привести в чувство. — Только не смей засыпать! Но Дазай, словно находясь под водой, практически не слышал голос Чуи. Сознание быстро покидало. Последнее, что он помнил, как Накахара что-то набирает в телефоне и подносит к уху. А после этого окончательно отключился. *** Где я? Что это? Ничего не помню. Кажется, тут темно. И тепло. Так приятно. Здесь так тихо и спокойно. Мне нравится. Не хочу уходить, хочу остаться тут навсегда. Но что это? Я умер? Я не чувствую свое тело. Или его вообще нет? Я вижу какие-то образы. Кто это? Ничего не могу разглядеть. Они будто склонились над кем-то. Кажется, они одеты в белые одеяния. Сколько я уже тут нахожусь? Час? День? Месяц? Совсем не ощущаю время. Но что-то мне подсказывает, что отсюда надо выбираться. Но каким образом? Куда мне идти? Погодите. Куда делись те люди в белом? Уже ничего не вижу, лишь кромешная тьма. Но я слышу какие-то голоса. Нет, чей-то один голос! Он что-то говорит и, кажется, зовёт меня. Хочу выбраться отсюда, хочу уйти, уйти к нему... *** В палате достаточно тепло: окно как раз находится на солнечной стороне, что позволяет проникать лучам солнца прямо в помещение. Однако, жары, что была по ту сторону помещения, не чувствуется из-за работающего кондиционера, находящегося в каждой комнате. Из приоткрытой форточки доносились песни птиц и шум проезжающих машин, а в коридоре стоял гул голосов и звук шагов врачей, спешащих по своим делам. Это была непростая больница: она находилась на территории под влиянием Портовой Мафии. Здесь работали самые лучшие доктора и специалисты. Работа приборов сопровождалась характерным писком, который оповещал о стабильном состоянии больного. Чуя сидел рядом с кроватью, на которой находился Дазай. После долгой операции, в ходе которой Осаму вытащили пулю и сделали переливание крови. Но он ещё был под наркозом, хотя должен уже вот-вот очнуться. Дазай подключен ко множеству аппаратов, следящих за его состоянием, в руку воткнута игла капельницы, приклеенная маленьким кусочком пластыря. Накахара осторожно, будто боясь разбудить, перебирал пальцами волосы Осаму. Да, Дазай хорошо заставил его поволноваться. Возможно, он никогда не расскажет о том, как восемь часов просидел под дверью операционной. Ему было страшно, очень страшно. Чуя не понимал, как на поле боя он забыл про него. Накахара всегда прикрывал его от попадания пуль, но по его вине Дазай чуть не погиб. Сейчас Чуя понимал — этот случай подтолкнул к осознанию, что он испытывает к напарнику далеко не просто дружеские чувства. Обычные знакомые не сидят под дверью все время, пока идёт операция, их не колотит дрожью от напряжения и волнения. Если бы Дазай все таки погиб, Накахара не представлял, что делал бы дальше. Да и его бы самого буквально замучило чувство не только вины. Вынырнув из своих мыслей, Чуя понимал, что пора уже Осаму просыпаться. Убрав руку с головы Дазая, он начал легонько хлопать его по щеке, чтобы привести в сознание. Дазай слабо открывает глаза и тут же щурится от яркого света в палате. Он немного поворачивает голову, осматривает обстановку вокруг себя. Его взгляд все ещё рассеянный и немного мутный — ещё не до конца отошёл от наркоза. Но осознав, где он находится, его взор падает на Чую, который все это время сидел рядом с ним, немного улыбаясь. — В-вы не видели Чую? — спрашивает Осаму немного хриплым и заплетающимся голосом. — Чуя? А это кто? — Накахара явно веселился с этой ситуации, решает подыграть. — Чуя самый лучший и красивый на свете, лучше него никого нет. Я его так люблю, он любовь всей моей жизни! — Дазай глупо улыбается, но тут же замирает, посмотрев на парня перед собой. — Ну привет, милый, — он, тепло улыбаясь, гладит того по волосам. Чуя наклоняется к Осаму, укладывая свою голову тому на плечо. Дазай осторожно отодвигается, давая ему возможность полностью лечь рядом. Кровать явно не предназначена для двоих, но им, хоть и тесно, зато комфортно находится рядом с друг с другом, прижиматься, чувствуя тепло. Маленький ветерок, что залетал в форточку, легонько трепал волосы, а шум больничных приборов успокаивал и убаюкивал. Лучи солнца, просачиваясь сквозь шторы, освещали всю палату светом и грели двух мирно спящих в обнимку людей. Теперь все опасности позади. Однако жизнь уже не будет прежней.