Свет в окошке

      Старенький домик с покосившейся крышей стоит на краю города. На самом его отшибе. Он примостился рядом с железнодорожной станцией и мимо его окон часто проезжают поезда. Когда поезд едет, маленький домик подпрыгивает от вибрации земли. Часто с полочек падают книжки, со стола тарелки и чашки, или всё из них выплёскивается.       В домике живут двое: маленький мальчик Егорка и его мама, Раиса Ильинична. Мама у Егорки не молодая, да и не мама она ему, а бабушка, но маму малыш никогда не видел, а если и видел, то совсем забыл. Во всём белом свете у него была только мама Лая и другую он не знал.       Настоящая мама приехала однажды к тётке Раисе с ребёнком «в подоле», как говорят, переночевала у неё и уехала на раннем поезде, оставив малыша ей. Она не оставила ни адреса, ни телефона.       Тётя Рая жила одна, муж умер от инфаркта совсем молодым, детей бог не дал, а родных у неё совсем немного. Вот была двоюродная сестра Сашенька, да и она уже умерла. Рая пыталась любить её дочь, но та относилась к тётке снисходительно из-за её тотальной бедности и необразованности. Всю жизнь они с мужем работали на станции, муж механиком поездов, она смотрителем. Порой им казалось, что кроме их маленького городка и железной дороги, нет ничего. Зато они были счастливы в своём мирке.       Вот теперь у Раи был Егорушка. Имя она ему сама придумала. К счастью, непутёвая мамка додумалась оставить документы на сына. По ним женщина и оформила его как своего внучка. В крохотном городке при станции, никто не стал возражать. Раю хорошо знали, уважали за трудолюбие и мягкий несклочный характер. Так, в сорок шесть лет, нежданно — негаданно, она стала мамой маленькому, никому не нужному мальчику.       Егорка почти сразу полюбил её. Когда малыш плакал, стоило Рае только взять его на руки, и он тут же успокаивался. А бывало, заболеет он и позовёт: «Мама, мама!», — поначалу ей было странно это, а потом привыкла. Переучивать малыша называть её бабушкой оказалось бесполезно. Шло время, мальчишка рос, играл в самые простые и недорогие игрушки, носил штанишки из секонда и давал в глаз любому, кто говорил гадости про его мамочку. Рая не могла ему дать многого, но покупала всё, что только было необходимо, чтобы её Егорушка был самым умным и самым сильным. Иногда женщина что-то не доедала или не покупала себе, но это ей приносило радость, ведь её малыш был сыт, одет и ни в чём не нуждался.       Всё лето она сажала грядки с зеленью и овощами и продав их на местном рынке в выходной, тут же бежала что-то купить для сыночка. Егорка всё видел и понимал, он не был глупым. Когда мама Рая ему покупала пирожное с кремом или слоёную булочку с изюмом, он отламывал половину и совал ей в руки. Если она отказывалась, он плакал до тех пор, пока мама не съест. Женщина не могла поверить своему счастью, её любили, а большего и не надо.       Часто мальчишки заигрывались на улице до темна, и тогда женщина выставляла на окошко большой масляный фонарь, с которым ещё её отец обходил железные пути по ночам, когда дежурил в далёкие годы беззаботного Раиного детства. Им можно было мигать, передавая сигналы поезду издалека, предупреждая об опасности. Сейчас он светил только для того, чтобы Егорка в темноте мог найти дорогу домой. Этот свет был дорог им обоим. Мальчишка всегда знал, что дома его ждёт мама. Она иногда мигала фонарём, говоря ему на расстоянии: «Я дома. Я жду тебя, мой сынок.»       Незаметно летит время, вот и семнадцать лет её Егору. Пора отпускать его в большой мир. Страшно Рае, дом такой пустой теперь будет без любимого мальчика. Как ей жить без её света во тьме? Она понимает, что расставание неизбежно, так надо, так правильно. Пора его отдать, ведь ей позволили на время стать счастливой.       Рая уже вышла на заслуженный отдых, но всё равно продолжала работать на станции. Начальство её любило, да и поддержку оказывало. Василий Петрович, начальник станции, вошёл в положение и не увольнял тихую и добрую женщину, что день и ночь жила при станции. Он-то и помог устроить Егора в железнодорожный институт в области.       Поначалу сын звонил Рае часто, отчитывался ей о том, о сëм. Рассказывал об учёбе, о том как устроился. Потом звонки стали реже и реже. На праздники сын приезжал с большим удовольствием, гостил у мамы. На каникулы тоже приехал, но пробыл всего две недели и уехал в город, нашёл подработку на лето. С ней он был всё таким же любящим и тёплым, но в тоже время Рая чувствовала некую отстранённость в сыне. Как будто что-то незримо ушло, изменилось. Её мальчик вырос.       За этот год женщина сильно сдала, она и раньше была не особо в теле, теперь же совсем высохла. Как она объяснила Егорке, дел много было, закрутилась и покушать позабыла. А на самом деле ей кусок в горло не лез со дня его отъезда. Рая тосковала каждый день, плакала и звала в пустом доме своего сыночка. Темнота так сильно пугала её, что в комнате по ночам всё время горел свет. В день отъезда они с Егором посадили у порога деревцо, вишню. Это дерево стало для Раи связью с ним. Ей казалось, что если не будет этого дерева, не станет и её сына. Она оберегала молодой стволик всю зиму, поливала его летом и считала каждый новый листок выросший на нём, своей маленькой личной победой.              Егор переживал за маму и опять часто звонил ей, спрашивал о её самочувствии, поела ли она сегодня, разговаривал с ней. Это были самые счастливые дни и минуты в жизни Раи. Слышать его голос, знать о нём хоть что-то. Она опять откладывала деньги и высылала ему, чтобы сын ни в чём себе не отказывал.       После пяти лет напряжённой учёбы, Егора распределили на Дальний Восток на три года. Рая не находила себе места, её сынок не приедет к ней. К тому времени деревце под окном выросло в высокое крепкое дерево, которое каждый год давало много спелых ягод. Женщина сама обрывала их и раздавала местной ребятне. Она очень любила босоногих мальчишек и девчонок, а они звали её Баба Рая. Многие часто приносили ей конфеты и леденцы.       Однажды какой-то малыш подарил ей свою машинку и обнял. У него не было бабушек и дедушек, но ему очень хотелось их иметь. Рая не отказывала ему в этой малости. Родители мальчика поблагодарили её и принесли живую курицу. Так у неё каждый день было свежее яичко и друг для задушевных бесед.       Годы бегут неумолимо вперёд, к своему очередному юбилею Рая уже привыкла к отсутствию Егора. После распределения, сынок не вернулся домой и только крепкий ствол дерева растущего год от года говорил ей, что с ним всё хорошо. Однажды под деревом пробился росток, он вырос из маленькой косточки, Рая поняла, что стала бабушкой. Это знание окрылило женщину, и она, включив старенький магнитофон сына, долго кружила по комнате. Сердце матери знает больше, чем кажется, ему неведомы преграды и расстояния. В ту ночь она была неприлично счастлива. Её маленькая тайна придала ей сил жить. «Может однажды её мальчик вспомнит о ней, приедет вместе с сыном», так и уснула в мечтах. Она уже давно перестала ждать звонка от Егорушки, давно смирилась. Жить дальше стало легче, но всё также одиноко.       Ранним июльским утром, Рая пошла кормить уже четырёх хохлушек в загородке. Она рассказала им новости, что вчера вечером посмотрела по старому телевизору с севшим кинескопом. Когда его включаешь появляется сначала звук, а потом, через минут десять изображение. Поначалу оно мутное, не чёткое, а потом хорошее, как у нового. Рассказав о том, как на юге случилось наводнение, на востоке поспели дыни, грузовик врезался в маршрутку и было много жертв, Рая почувствовала боль в груди. Она испугалась, так как никогда подобным не страдала. Ей стало тяжело дышать, в глазах потемнело, а в ушах застучало. Медленно женщина добралась до дома и успела вызвать скорую. Впоследствии доктор скажет, что ей очень повезло. Приедь они хоть чуточку позже, и её уже было бы не спасти.       Егор Александрович жил хорошей состоявшейся и устоявшейся жизнью. Он много учился, много работал и многого достиг к тридцати годам. Однажды ему очень повезло и дела пошли в гору. Но чтобы всё наладилось пришлось отказаться от прошлого. Забыть его, ради светлого будущего. Одним из этих моментов стала его неродная мать, живущая в глухой провинции.       Во время его обязательной отработки на Дальнем Востоке он встретил свою родную мать. Вернее, она сама нашла его. Многое изменилось с того времени, когда никому не нужный малыш был подкинут, словно какой-то щенок, дальней родственнице. Теперь госпоже Головиной, успешной даме с солидным капиталом, метившей на высокий пост, нужен был наследник. Она даже наняла детектива разыскать его. Егор как под гипнозом подписал все бумаги и пошёл в новую жизнь. Позади осталась неведомая станция, покосившаяся хибара и состарившаяся необразованная Рая. Мама была молодой и красивой, яркой как звезда с экрана. От такой никто не откажется. Человек слаб духом, зачастую слеп и глух, когда счастлив. Егор был ослеплён деньгами, комфортом и благами как из сказки про Аладдина. Ему быстро понравилась красивая мама и красивая жизнь. Он был молод и глуп, а вскоре ещё и влюблён. Страх упасть перед женой в грязь оплел его как паук липкой паутиной. Показать свой домик с прохудившейся крышей Егор был не готов. Рая стала постыдной тайной, его неказистым прошлым, которое он успешно забыл.       В тот год, когда родился Ванечка, долгожданный сынок, молодой отец взял на руки пищащий сверток и не мог поверить, что это его малыш. Но когда он захотел показать ребёнка маме, которая почти год была в разъездах за рубежом, та только презрительно фыркнула и сказала, что он был таким же крикливым и мокрым. Жена у Егора была славная и добрая. Леночка — дочь дипломата, а не какая-то торговка с базара. Она обиделась на свекровь за такую бестактность. Мужу заявила, что если бы мать не была внешне похожей с ним, то никогда бы не поверила, что эта женщина воспитала и вырастила такого хорошего и доброго сына. Слова супруги сильно ранили Егора. За прошедшие годы он ни разу не позвонил Рае. Да и не особо вспоминал о ней, так, иногда, когда были минуты хандры. Красивая жизнь была ему дороже.       Ночью мужчина проснулся от того, что приснилась ему станция. Никогда она ему не снилась. В том сне был он маленьким мальчиком Егоркой, и на улице темным — темно, соседские мальчишки разбежались по домам, а он остался в темноте один. Стоял и не знал в какую сторону идти домой. И вдруг, в темноте зажёгся свет, он звал его мигая к себе. Мальчик знал, что там дом, там Рая и её тёплые добрые руки, её голос, что пел ему колыбельные и её забота. Егор сидел на кровати и горько плакал, он осознал, что предал любовь. Вспомнил, как мама Рая покупала ему пирожное на последние деньги, и как они его делили пополам. Леночка проснулась и в недоумении посмотрела на мужа. Она ещё никогда не видела его таким. Ей казалось, что Егор просто красивый сын богатой мамы, умный и успешный. Он не проявлял подобных чувств при ней.       — Гер, а что это ты?              — Лен, я… Я должен тебе кое-что сказать. Только выслушай меня, это важно.       — Ну конечно же выслушаю, за кого ты меня принимаешь?       — За любимую женщину. Ты моё солнышко. А я козел.       — Да что случилось-то ? Рассказывай.       — Лен, понимаешь…я не знаю как это сказать даже. В общем моя мама, она не моя мама. Вернее мама, но как ты и заметила, не она меня растила и не она воспитывала.       — Я хочу все знать. Рассказывай.       И он рассказал о Рае, о босоногом детстве, об уличных войнах и кулачных боях, а под конец рассказал о ярком свете в окне их маленького домика. Лена слушала, затаив дыхание, и под конец всхлипывала и утирала слезы. Утром она заставила Егора позвонить в родной город и поговорить с мамой. Но телефон не отвечал. Тогда молодой мужчина позвонил на станцию и там узнал, что Рая в больнице с инфарктом. Выслушал гневную отповедь сына начальника станции, Ромы, который стал начальником вместо отца. Он обозвал бывшего одноклассника подлецом и моральным уродом. За дело обозвал, а потом рассказал, как его все эти годы ждала мама, как жила одна, и разговаривала с курицами и с деревом. Это его сынишка пятилетний ему рассказал.       Вместе с женой и годовалым сыном Егор возвращался в родной городок. Щёки горели от стыда за содеянное. Он предал её, а ведь думал, что смог забыть, смог стать другим. Но детство и любовь не купишь в магазине. Маму там не купишь. Думал, что попал в рай с новой мамой, а вышло, сломал жизнь дорогому человеку и потерял время. Трусливо вычеркнул самое дорогое, что может быть, Раю. Ведь он мог сам всего достичь в жизни, мог стать уважаемым человеком и без какой-то богатой тёти, что притворилась его мамой, ради места в губернаторском кресле. Где были его глаза? Мужчина проклинал себя за свою слабость и малодушие.       Вот и их центральная больница, одна на три маленьких городочка. Егора трясло от нервов. Встреча с Раей была ему страшна. Страшно посмотреть ей в глаза. Страшно увидеть там себя теперешнего: успешного, богатого и пустого, как бутылка из-под минералки. Оставив жену и сына в больничном парке, Егор пошёл внутрь. Белые двери, белый коридор, белый потолок, люди в белом. Ему казалось, что он попал в заснеженный дом, только снег выпал внутри. Картинка из детства всплыла в памяти. Рая держит его на руках, ему очень больно, упал с качели и рука не двигается. Они здесь в этом месте, строгий мужчина что-то говорит, от боли он не слушает. Потом тот качает головой и резко протягивает руку и берёт его за плечо. Быстрое движение, щелчок и сразу стало легче. Ему вправили вывих, потом перевязали эластичным бинтом и отпустили домой. Мама всю дорогу несла его на руках, как маленького, а ему было почти семь. От воспоминаний к горлу подступил комок, мама несла его и шептала что-то успокаивающее, а он плакал.       Доктор очень строго поговорил с ним, рассказал как ухаживать за мамой, какие нужны лекарства и лишь потом, заставив надеть халат и бахилы, проводил к ней в палату. Палата была общей, на четверых человек. Занято было всего две кровати. На одной спала женщина лет пятидесяти, тучная и явно с высоким давлением, судя по красноватой коже лица. На второй полусидела, опираясь на подушку, пожилая женщина с длинными, седыми волосами, заплетëнными в косу. В ней он с трудом узнал маму Раю, так сильно та изменилась.       Возникло чувство, что женщина похожа на сухое дерево, его долго точил червяк одиночества и отчаяния. Она дремала, её веки тонкие в синих прожилках подрагивали. Как же ему захотелось сейчас увидеть её глаза. Такие родные, светло-голубые, добрые. Он тихо подошёл к кровати у окна и присел на простой белый табурет. Руки женщины лежали поверх одеяла, маленькие, сухонькие руки старушки. «А ведь ей, только семьдесят пять. Должно было быть», - подумал Егор.        Как же стыдно ему сейчас и горько. В свои тридцать лет он чувствовал себя пустым местом. Всё стало неважно сейчас, а противнее всего был он сам. Нерешительно Егор взял эту сухую руку-веточку в свою. Она оказалась холодной и какой-то безжизненной. Слеза невольно потекла по щеке, оставляя влажную дорожку. Второй глаз помутнел от её сестры, невозможно было сидеть и смотреть на остатки от некогда живущей полной жизнью женщины, энергичной, неунывающей с миллионом идей и игр для него. Он целовал эту руку в надежде, что мама почувствует и взглянет на него. Сейчас хотелось упасть перед ней на колени и просить прощения. Егор почти уже сделал это, как вдруг мамины глаза открылись. В них было неверие и страх.       — Мама, я пришёл к тебе. Это я, Егорка. Твой и только твой. Прости… Прости меня, мама, — слёзы побежали по щекам, он больше не мог сдерживать себя. Сквозь пелену собственных рыданий, он услышал её голос. Он совсем не изменился, в отличии от неё самой.       — Егорушка, сыночек, это ты? Я думала это сон, а ты вот он, здесь со мной. Теперь и помереть можно.       — Мама, мама! Нет, не надо, я люблю тебя, прости меня, прости. — он сполз на замытый по сотому кругу хлоркой пол, подметая его своими брендовыми джинсами. Обнимая её ноги крепко — крепко, так словно сейчас она растает и растворится в воздухе. — Мама, живи, я всё сделаю и заберу тебя отсюда. Мам, я богатый теперь и всё у меня есть.       — А сынок как твой?       — Мам, откуда ты это знаешь? — он так и смотрел на Раю во все глаза       — Знаю и всё. Думала, что у тебя только сын мог родиться. Вон ты у меня какой.       — Да какой? Глупый я, мам. Я идиот, прости, что оставил одну надолго.       — Сынок, я рада, что ты стал счастливым.       — Я не брошу тебя. Слышишь? Я буду рядом и внука покажу. Ваньку нашего, ты его увидишь и вмиг обрадуешься.       — Да я и так рада, — улыбка тронула уголки губ Раи. — Ты живой и здоровый, здесь со мной. Я же так тебя ждала. Дождалась значит.       Её рука коснулась мягких волос мужчины и погладила, как котёнка. Так могла только она. От этой ласки ему стало хорошо до боли. Разве так должно быть? Наверное такое оно счастье.       А дальше, дальше Егор решил, что не бросит Раю. Он взял отпуск за свой счёт на работе. Недавно закончен проект большой железнодорожной магистрали и сейчас был перерыв. Директор без проблем отпустил перспективного специалиста, тем более по уважительным причинам. Они с женой две недели навещали маму в больнице и готовили женщине сюрприз. Егор нанял бригаду по ремонту крыш, перестелил всё заново. Потом выкинул всю старую мебель, поеденную жучками, сделал полностью ремонт в старом домике. Его теперь не узнать, лучше чем у богатых. Он сделан с любовью и заботой. Лена сама красила стены, выбирала удобную мебель. По вечерам они сидели с малышом на крылечке и любовались природой. За домом начиналась дубовая роща.       В день выписки Рая не узнала свой дом, такой красоты она никогда не видела, ей было уютно и светло здесь, ведь это всё сделала для неё её семья. Выглядела она намного лучше, присутствие Егора сильно изменило её состояние. Они предложили ей поехать с ними, но Рая отказалась наотрез. Тогда Егор решил купить здесь дом и переехать с семьёй. Лена была только за, руками и ногами. Они и так жили за городом большую часть времени. Тем более, пока Ванечка маленький, им будет хорошо здесь. Потом видно будет. Работа у Егора часто была на дому, так что это его не смущало.       Вечером они оставили сына с Раей, а сами пошли прогуляться по окрестностям. За делами по ремонту домика, им некогда особо было этим заняться. Когда Егор обернулся, то увидел, как мама стоит у окошка с Ванюшей на руках и напевает внуку те же нехитрые песенки, что и ему в детстве. Белоснежная занавеска колыхалась ласковым ветерком, на душе стало спокойно и хорошо, правильно.       Они долго гуляли по местам его детства, спускались к реке, прошлись по шаткому деревянному мостику, взобрались на большой холм, с которого видно всю округу. Незаметно стемнело, Егор заторопился обратно, Лена шла рядом и улыбалась мужу. Её мама давно умерла, а Рая ей очень понравилась, добрая и тёплая как солнце. В сумерках блеснул фонарный глаз, он подмигнул Егору и Лене, и от этого света стало спокойно и уютно. Их ждут там, мама ждёт домой своего мальчика.