цветы

Обещаю, цветы над тобой, Не завянут, Никогда.

Соленый морской воздух отпечатывается на шее и губах. Забивается в ноздри, не давая сделать лишний вдох. Становится прохладно, как обычно, когда ты бываешь близ воды. Но Ханбину тепло. Его всегда грели чужие, пускай и совсем ледяные руки. Машина останавливается на обочине. Ханбин тянется рукой к ключу зажигания, пытаясь сделать все как можно тише. Ловит тихое сопение. Улыбается. Потому что внутри все расцветает, от одного только осознания. Хао, с растрепанными волосами, укутанный в ворох теплых пледов, крепко спит, свернувшись клубком на заднем сиденье. Эта картина повторяется из раза в раз, как дежавю, что он носит глубоко в себе. Парень всегда выклянчивал поездки до побережья, отключаясь примерно на полпути. — Хэй, малыш, мы приехали, — тихо отзывается он. Тянется к щеке, проводя пальцами от подбородка до скулы. Задерживается, на пару лишних секунд. Как будто запоминает каждый изгиб, каждую клеточку кожи. Так, словно уже не заучил все наизусть. — Просыпайся. Хао ерзает, разлепляет затуманенные сонные глаза. Сверкающие, как две черные бусины. Непонимающе моргает, как новорожденный котёнок. От такого органы перемалываются в труху. Ханбин уже привык к этой бесконечной веренице из эмоций. Любить настолько сильно, что становится тяжело дышать. Смотреть на человека, сгорая от желания коснуться. Закрывать глаза, зная что чужой образ отпечатался на обратной стороне век. — Я долго спал? — шепчет Хао, выпутываясь из покрывал. Ему всегда было холодно. А у Ханбина всегда в машине хранилась запасная одежда и одеяла, — Тебе надо было меня разбудить раньше. — Все в порядке, ты устал, — улыбается Ханбин. Осторожно, как будто боясь, что от прикосновений парень раскрошится, заправляет прядку волос за ухо. Скользит вниз, приглаживая щеку. Мало, бесконечно мало. — Пойдем, скоро начнется отлив. Под ногами влажный песок. Прилипает к голым ступням, забивается меж пальцев. Неприятно. Выцветшее полотенце расстилается прямо на земле. Ханбин, на самом деле, не самый огромный фанат пляжей. Скорее, равнодушный зритель. Но вот Хао, готов все отдать ради лишней минутки наедине с шумом волн. А Ханбин ради минуты с ним. Холодная вода, достающими волнами щекочет пальцы. Хао жмется ближе, зарываясь носом куда-то в шею. Обхватывает костлявыми руками, пытаясь слиться в одно целое, не иначе. Прикрывает глаза, вслушивается. Ханбин молча наблюдает. Как подрагивают темные ресницы, длинные пальцы перебирают невидимые струны. Красивые. Такие хочется нарисовать, за такие хочется взяться и не отпускать. Никогда. — Помнишь, как мы впервые оказались здесь? Ханбин помнит. Первый курс университета, осенняя прохлада и заваленная к чертям сессия. Синяки от недосыпа, трясущиеся ноги от усталости, потому что восемь рабочих смен подряд. Следы от укусов на шее, царапины под рубашкой, мягкие губы, которые везде. И все тот же солоноватый морской привкус. А потом это стало традицией. Хао говорит, его успокаивает море. Волны, бесцельно разбивающиеся о камни и берег. А Ханбина успокаивало его присутствие. Пальцы крепко переплетены. Так, что даже если попробовать — не отодрать. Ханбин никогда не привыкнет и никогда не будет готов отпустить. Даже не понимает, почему думает об этом. С ним все давно ясно, он глубоко и полностью. Растворился, как сахар в кружке чая. Нырнул в глубокую воду не умея плавать. — Принес тебе орхидеи, — вспоминает Ханбин, — Твои любимые, белые. — Ты каждую неделю приносишь, — усмехается Хао, прижимаясь еще ближе. Его присутствие ощущается практически эфемерно. Как будто его не существует вовсе. Точно не рядом, но где-то там, далеко. Там где солнца шарик съедается водой. Там, где время смывало пену дней. А Ханбину все мало. Всегда было. Возможно, это с ним что-то не так. Настолько сильно желать человека. И не иметь ни малейшего шанса его забыть. Потому что Ханбин помнит абсолютно все. Любимые продукты, книги, песни, места. Везде видит отпечаток, оставленный Хао. Наверное потому, что тот шрамом запекся на сердце. И думает. Постоянно. Сходя с ума в непрекращающимся водовороте. Когда ложится спать, когда встает по утрам. Когда снова едет на другой конец города за белыми орхидеями, потому что это его любимые цветы. Каждую неделю. Потому что однажды он обещал. Не давать завянуть этому чувству, никогда. Волны шумят с новой силой. Прилив закончился. Ханбин оглядывается по сторонам, сталкиваясь с абсолютной пустотой. Потому что рядом с ним, уже давно никого нет. Только букет свежих орхидей, взамен старых уже засохших.