Безумие, которого мы жаждем

Фабиано

Мой самый большой страх осуществился. Аврора могла бы выбрать кого угодно. Теперь я даже готов согласиться, чтобы она выбрала Ди Лауро. Хотя нет, это не так. Мне следовало бы попросить её, когда она была маленькой, пообещать, что она всегда будет только с нами — со мной и Леоной. Кто угодно мог бы быть лучшим, чем Невио. Я знаю этого мальчика с самого его рождения, и знаю его так же хорошо, как своих детей. Он похож на смесь Римо и Савио — такой же взрывной. Невио не унаследовал спокойных и холодных черт Нино и стремления к нормальной жизни, как у Адамо. Я понимал, что не являюсь безупречным человеком, и теперь это стало моим наказанием. Предполагал, что такое может произойти. Моя жизнь никогда не была спокойной. Когда Леона сообщила мне о своей беременности, а затем мы узнали, что у нас будет девочка, я не находил себе места. Сначала я подумал: «Как я смогу это сделать?» Я хотел лучшей жизни для своей дочери, чтобы у неё никогда не было такого детства, как у меня и моих сестёр. Я хотел, чтобы она всегда была в безопасности и окружена любовью. Со вторым желанием я справился легко, потому что мне никогда не составляло труда проявлять любовь к нашей принцессе. Её мать научила меня этому. Но что насчёт первого? Я понял, что потерпел неудачу, когда мою дочь попытались похитить. В тот момент, пока мы ехали, она смогла справиться с ситуацией сама. Я был горд за неё, но в моей голове крутилась мысль, что я не справился. В тот день Авроре грозила опасность. В тот день я испытал сильный, инстинктивный, панический страх. И самое печальное — это то, что после того дня моя дочь изменилась, хотя и старалась вести себя как обычно. Я это замечал, но не хотел заострять на этом внимание, чтобы она не думала, будто с ней что-то не так. Может быть, что-то неладно со всем миром, но только не с моей дочерью. Когда в моей жизни появилась Леона, она вернула меня к жизни. Она стала человеком, за которого я готов сражаться и защищать. Мысль о том, что она может покинуть меня, невыносима. Она научила меня любить и подарила мне уверенность в том, что я тоже любим ею. Но Аврора подарила мне абсолютное безусловную любовь. Когда она родилась, и я увидел её голубые глаза, светлые волосы и черты лица, я понял, что она унаследовала от меня не только внешность, но и часть характера. А ещё она получила маленькую частичку характера Джианны, хотя я не говорил об этом вслух. Аврора была так же красива, как и моя старшая сестра Ария. Она была такой же беззаботной, как и Лили. Мне было приятно осознавать, что она унаследовала что-то и от моих сестёр. Потом появился Давиде, мой сын и наследник. Он сильный, но в то же время мягкий, как и его мама. Глядя на своих детей, я испытывала трепет: Аврора была похожа на меня, а Давиде — на Леону. Моя дочь всегда старалась помочь окружающим, переживала за их чувства и проблемы. Иногда казалось, что она забывает о себе, стремясь помочь другим. После того, как её похитили, мы с Леоной очень переживали за неё. Я хотел поговорить с ней, но она избегала таких разговоров. Тогда Леона, заметив это, подумала, что, возможно, Аврора смогла бы выговориться другому человеку. Мы записали её на приём к врачу, но и там нас ждала неудача. В итоге мы просто сделали так, как хотела Аврора — она захотела часто ездить в особняк Сесилии Маручелли. И это было больно. Осознавать, что ей было лучше там, чем здесь, с нами, в нашем доме, было мучительно. Но я молчал, потому что её счастье всегда было для меня на первом месте. Когда я услышал, что моя дочь с Невио, и даже увидел, как к ней тянется Дарио Ди Лауро, почувствовал, как меня охватило оцепенение. Почему нельзя повернуть время вспять и вернуть мою дочь в то время, когда она была маленькой? Почему Аврора не с Сайлосом? Он был единственным, о ком я думал, когда представлял себе человека, который мог бы быть с моей дочерью. С самого рождения Невио доставлял много хлопот и создавал проблемы. Он никогда не мог усидеть на месте. Подсознательно я подозревал, что в будущем все так сложится, потому что замечал, что Аврора и Невио, несмотря на свои споры, всегда держались вместе. Создавалось впечатление, что им даже нравилось противостоять друг другу. Его постоянное недовольное бормотание из-за того, что у Авроры появились другие друзья. Признаться, я даже был рад, что у неё появились другие друзья. До их знакомства Аврора постоянно бегала к Невио, Массимо и Алессио. Аккуратно заношу её в комнату. За мной следует Леона, она выглядит взволновано. Под её глазами синяки, возможно, она снова засиделась над рабочими документами и не хотела ложиться спать. — У Авроры будут проблемы, да? — негромко спрашивает Давиде, стоя в дверях комнаты. — Иди в свою спальню и ложись спать, — произнесла Леона и, поцеловав его в щёку, начала подталкивать к выходу. — Что нам делать, Фабиано? — спросила она дрожащим голосом. Укладываю нашу дочь на кровать и кладу её туфли рядом с тумбочкой. Леона нежно гладит её по лицу и укрывает одеялом. Глядя на свою жену, вижу беспокойство на её лице, но её красота меня просто завораживает. У неё зрелая красота, которая проявляется с годами. Она не только самый востребованный адвокат, но и моя жена, мать наших детей, любовь всей моей жизни. Возраст не имеет значения, но Леона по-прежнему остаётся той женщиной, которая видит свет глубоко во мне. Её никогда не пугает моя темная сторона. Я никогда не стал бы тем человеком, которым являюсь сейчас, без неё. Я не смог бы быть хорошим отцом для наших детей без неё. — Я очень волнуюсь за неё. Аврора слишком отстранена от нас, Фабиано, — Леона прижимается ко мне, и я сразу же обнимаю её. — Что произошло сегодня? — Сайлас сказал, что она слишком много выпила, — мои ладони гладят её по спине. — Ты знала, что Аврора и Невио вместе? Леона поднимает голову, и я сразу замечаю, что она в шоке. — Нет, — она говорит шёпотом и переводит взгляд на нашу спящую дочь. — Она мне об этом не рассказывала, — в её голосе слышится такая печаль. Медленно и осторожно я вывожу нас из комнаты, закрываю дверь, и мы направляемся в нашу спальню. Там я сразу же обнимаю дрожащую от боли жену. — Как мы дошли до этого, Фабиано? Я думала, что Аврора будет делиться со мной. Я предполагала, что она будет рассказывать нам всё, — Леона грустно опускает голову, в её глазах стоят слёзы. — Перед приёмом она казалась такой встревоженной, но всё равно ничего мне не сказала. Она так замкнута. — Аврора хотела быть свободной. Мы пообещали ей, что она будет свободна, — нежно глажу её щёку, и Леона сразу льнёт к моей руке. Япообещал, что Аврора будет свободна, даже в таком мире, как наш. — Мы будем рядом с ней. — Всегда, — твёрдо говорю я. — Мы всегда будем поддерживать Аврору, что бы ни случилось. Она наша дочь, и мы всегда будем рядом с ней. Леона усмехается, и это разряжает обстановку. — А как насчёт неё и Невио? Тоже будешь это поддерживать? Сомнительно. Возможно, она видит это по моему лицу и снова прижимается ко мне крепко. — Было лишь вопросом времени, когда они будут вместе. Наша семья и семья по соседству всегда знали, что это может произойти. Я надеялся, что это не случится. — Аврора знает: что бы она ни попросила, я ей никогда не откажу, — говорю я и веду свою жену к кровати, чтобы наконец-то уложить её спать. — Наша маленькая принцесса обвела тебя вокруг своего пальчика. — Вероятно, она берёт пример с матери. Мне дарят такую довольную улыбку, но слезы на её глазах все портят, и с благовонием вытираю их. Мои пальцы приподнимают её подбородок, и наши губы встречаются. Я целую её, вкладывая в этот поцелуй всю свою любовь. Через этот поцелуй я передаю ей все свои чувства, чтобы она знала, как я благодарен за то, что она здесь, за то, что мы создали нашу семью. Сижу рядом с Леоной некоторое время, чтобы убедиться, что она уснула. Работа отнимает у неё много времени, и она забывает о своём сне. Всё это время она держит меня за руку, а когда наконец засыпает, я кладу ей под голову её любимую подушку, и она обнимает её. Мои шаги были лёгкими и неслышными, когда я подошел к двери. Я повернул ручку, и моему взору предстала умиротворяющая картина: Давиде лежал рядом с Авророй и обнимал её. Как бы Давиде ни подшучивал над Авророй, он всегда был самым лучшим младшим братом и всегда был только на её стороне. Я горжусь тем, как воспитал своего сына. До рождения детей я никогда не задумывался о них. Но теперь я просто не представляю нашу с Леоной жизнь без них. Они — самое важное в нашей жизни. — Папа, — Аврора приподнимает голову и смотрит на меня. — Прости, пожалуйста. Не сердись на меня. Подхожу ближе и присел на корточки возле кровати. Только сейчас я заметил, как много в комнате мрачных картин. — Не пей больше так много, — говорю я строго, но если честно, это не вызывает сильного эффекта. Знаю, что Аврора будет пить алкоголь. Если я буду запрещать ей это, она только сильнее захочет сделать это. Но я не могу игнорировать эту ситуацию. — Не буду. Прости, — она протягивает ко мне свою маленькую ручку, и я сразу же накрываю её своей. Когда Аврора была совсем маленькой, она любила засыпать у меня на руках. В те времена она рассказывала нам всё. — Ты встречаешься с Невио? Может быть, проведёшь всю свою жизнь со мной и мамой? Мы будем очень рады. Никто не заслуживает мою дочь. Черт, я отказываюсь воспринимать Невио как того, кто будет с моей маленькой дочерью. — Можно и так сказать, — её голос не дрожит, но она смотрит на меня осторожно. — Это началось недавно. Я хотела рассказать, но не так. — А что насчет Ди Лауро? Взгляд Авроры заметался, и она слегка приподнялась. Давиде недовольно проворчал и отвернулся, укрывшись с головой одеялом. — Это в прошлом, — тихо прошептала она с виноватым видом. — Простите, что так много скрывала. Мне казалось, вам будет стыдно. Сейчас между нами всё кончено, но он, кажется, не понял этого. — Принцесса, нам никогда не будет стыдно за тебя, — уверенно сказал я. Моя дочь вздохнула с облегчением. — Я разберусь с Ди Лауро. — Нет! Давиде еще раз ворчит от громкого вскрика, но всё же остаётся в сонном состоянии. — Пожалуйста, не надо. Прошу, — Аврора крепче сжимает мою руку. — Он не делает ничего плохого. И я уверена, что Дарио понимает: если он сделает мне что-то плохое, ты и Фальконе придёте за ним. Дядя Римо всегда начеку. — Римо знал о вас? Нам предстоит серьёзный разговор. — Подожди! — она выглядит ещё более взволнованной. — Дядя знает, но я попросила его не говорить тебе. Поверь. Это только я скрывала всё от вас, не нужно ссориться с дядей. Однако это не отменяет того факта, что Римо не рассказал мне об этом. — Ты же ничего не сделаешь Невио, правда? Можно ли считать, что я уже размышляю о том, как избавиться от него, спрятать тело и отпраздновать это событие бокалом виски? Считается? Похоже, да. Черт. — Невио другой, когда он со мной. И если он что-то предпримет, ты воспитал меня так, что я смогу постоять за себя. — Я хочу лучшего для тебя. Может быть, я смогу убедить Леону поддержать меня? Хотя, я уверен, она была в восторге от новости об Авроре и Невио. — Я хочу Невио. С ним мне так легко быть самой собой. Мне с ним комфортно. Ему нравится наблюдать за тем, как я рисую, и он даже предложил мне расписать стены в его квартире. Он сказал об этом, когда мы были там. — Когда вы были там? Черт. Черт. Черт. Браслет с датчиком слежения хреновая вещь, скажу я вам. Аврора краснеет, и это всё объясняет. Она с ним осталась в квартире. У меня потемнело в глазах и что-то мне поплохело. — Не злись, — проговорила тихо моя дочь, прижимаясь ко мне и обнимая меня. — Просто позволь мне быть с Невио. Я знаю, что буду с ним счастлива. Прошу тебя, позволь. Что я там говорил, что если она попросит меня о чем-то, я ей не откажу? Блять.

***

Трудно высказать ему всё, когда он сидит в коридоре возле палаты Греты, опустив голову. Трудно высказать ему всё, когда я вижу, как его едва ли не трясёт, пока мы ждём от врача окончательных результатов. А потом, когда Аврору привозит Алессио и она бросается к Невио, трудно высказать ему всё, потому что он крепко обнимает её. Я очень люблю свою дочь, но её выбор в парнях сомнительный. Для остальных это хоть какое-то утешение, которое в такой час радует всех, это заметно по их лицам, когда они смотрят на них. — Вы в отношениях, или что вообще происходит? — сейчас не самое подходящее время для подобных вопросов, но мне всё равно. Аврора не дала мне точной конкретики, когда я спрашивал. Но когда моя дочь стоит рядом с ним и бросает на него взгляд, это дает мне понять. Её глаза сверкают, когда она смотрит на него, и это так похоже на то, как её мать смотрит на меня. — Да, мы вместе, — ответил он с тем же упрямым блеском в глазах, что и у Римо. — И ты ничего не сможешь с этим поделать. — Уверен? Невио не реагирует на происходящее. Его лицо выглядит бледным и пустым. — Я уважаю тебя, Фабиано. Поверь, это так. Но в данном вопросе ты не сможешь ничего изменить. Не могу, блять, не заметить, как Серафина улыбается, хотя по её щекам текут слёзы, и она дрожит после того, что случилось с Гретой. Нино стоит у стены, но он не выглядит удивлённым. Хотя я редко вижу, чтобы он проявлял какие-либо эмоции, его лицо всегда ничего не выражает. Римо сидит неподалёку на стуле и смотрит в сторону с отрешённым видом. А моя дочь, глядя на этого засранца, улыбается. Мое сердце просто разрывается. — Знаю, тебе сложно это принять, но ты не сможешь исключить меня из её жизни. Даже если ты сломаешь мне руки, ноги, я всё равно буду тянуться к ней. — Красивые слова, но я не уверен в их искренности. — Хочешь верь, хочешь нет, но это правда. Аврора моя, и никто, повторяю, никто не изменит этого. Даже ты, — Невио берёт Аврору за руку и сплетает свои пальцы с её пальцами. — Если ты будешь мешать, я, чёрт возьми, похищу её. Это у меня в крови, — он бросает извиняющийся взгляд на Фину, а затем отводит мою дочь в сторону. Может быть, со временем её чувства остынут? Хотелось бы надеяться на это. Сжимаю кулаки и сажусь рядом с Римо, откидывая голову назад. Нино усаживается с другой стороны, словно сторож. Пока мы здесь, Грета находится на больничной койке, раненая и борется за свою жизнь. Римо выглядит так, будто с каждой секундой жизнь покидает его. Но даже в таком состоянии он едва заметно наклоняет голову в мою сторону. — Мы станем родственниками. Мое лицо искажается. — Это ещё не точно. Они могут расстаться. — Правда считаешь, что мой сын позволит твоей дочери уйти? Или наоборот, — он усмехается, но это выглядит вяло. — Аврора раньше встречалась с Ди Лауро. Римо кивает на мои слова и кладёт руку мне на плечо. — Я должен был сказать тебе. Мы — братья. Аврора — твоя дочь, и я тоже забочусь о ней. Но мне нужно было рассказать, — это звучит как извинение, и мне этого достаточно. — Сейчас не самое подходящее время для этого разговора, — слышится голос Нино, полный наставлений, но мы оба игнорируем его. — Гребаный Амо Витиелло на пути сюда к моей дочери. Фина только и твердит, чтобы я позволил ей быть с ним. Грета страдает и не сможет вынашивать детей в будущем, возможно, не сможет танцевать. Это все похоже на ад на Земле. — Позволить им быть вместе — значит, установить мир с Фамильей. Этот гребаный год просто был бессмысленным. Римо потирает пальцами переносицу. — Если не позволю, то Грета и от этого будет страдать. Это прозвучало как приговор. Глядя на свою дочь, я с ужасом представляю её на месте Греты. Моя дочь обнимает Невио и что-то шепчет ему, словно пытаясь успокоить. По выражению лица Невио видно, что он с трудом сдерживает себя, но всё же он крепко держится за неё, уткнувшись лицом в её шею. Похоже, мне придётся смириться с этим. Если Аврора уверена, что он сделает её счастливой, то я смогу смириться с тем, что теперь он станет постоянным спутником её жизни. Я готов принять это ради счастья моей дочери. Но, черт возьми, я не рад этому.