Дать второй шанс

— Ты ведь знал, верно? Лололошка и Эбардо лежали на кровати первого в Эрессии. Рассвет. Тёмные тучи только начали уходить, ведь до этого был сильный ливень с грозой из-за ожесточённой битвы между парнями и командой парня в очках. Ещё бы чуть чуть, и зеленоглазому бы удалось подчинить силу пустоты и времени себе, став сродни Богу, но, к счастью, они успели вовремя. Даже сама погода в этот момент рыдала, зная, что у всех присутствующих есть риск быть убитыми. Если бы не помощь Джодаха, — пусть и маленькая, ведь ему нельзя вмешиваться из-за какого-то пари, — то они, должно быть, были бы все мертвы, а мультивселенная — уничтожена. Поле битвы, чем послужила земля перед домом Лололошки в Эрессии, залило алой кровью, которую так отчаянно пытался смыть дождь. Ашра в этой битве, кажется, пострадала больше всех. Очевидно, она не была магом, и единственное оружие, что у неё есть — меч. Сложно сделать хоть что-то заострённым куском металла, когда даже телепортироваться и летать не можешь, в битве с самым опасным преступником в мультивселенной, который, плюсом ко всему, овладел ещё большей силой, верно? Сначала она растерялась, когда все стали сражаться, а она ничего не могла сделать, но потом Джодах дал ей магическую жемчужину, что давала некий щит на несколько секунд остальным. Казалось бы, нужно радоваться, что тебе доверили такую вещь, однако... Эбардо, поняв, у кого эта "противная вещица", коем образом он её прозвал, находится, сразу стал целиться в неё. Из-за чего на её животе красовалась большущая рана, если не считать порезов на руках и мелких ссадин на лице и ногах. Естественно, Фран сразу же стал лечить её с помощью магии, но это было не самая разумная идея. Лололошка, что только только научился кое-как владеть пустотной магии, и Фарагонда, что была в не лучшем рассвете сил, не справлялись. Поэтому у гаранта не вышло полностью залечить рану. Седрик, пока все сражались, заряжал супер-пушку, которой требовался огромный заряд энергии, но отлично бы парализовал противника, что она, собственно, и сделала. К счастью, из этой битвы все вышли живыми, — хотя Ашра, Фарагонда и Сан-Фран, скорее всего, разочарованы тем, что Эбардо выжил, — хоть и жизнь многих висела на волоске. После того, как силы заключённого иссякли, а Смотрящий, что только прибыл, использовал их, чтобы починить свой плащ, — время, — все стали радостно кричать, устало падая друг к другу в объятья. Только отойдя от эйфории, Лололошка, опомнившись, оглянулся назад. Из-за высокой травы и ливня он почти ничего не увидел, поэтому, слегка смазано сказав друзьям подождать, он медленно подошёл к тому месту, где мироходец до этого левитировал в воздухе. Казалось, что ему вышибли воздух из лёгких, как только он увидел тело Эбардо в окровавленной траве. Он лежал на животе, поэтому увидеть его лицо не представлялось возможным. Однако... Увидеть все его раны, что были в разных местах и  разной глубины, очень даже можно было. Усугублял эту картину гром, что рыком раздавался по небу, кровь, что, казалось, была по всей траве, медленно растекаясь из-под тела Эбардо, и тёмное небо. Лололошка уже, казалось бы, подумал, что перед ним труп, а не живой человек, но увидел, как мелко подрагивает брюнет, и услышал редкие всхлипы. Когда он сел на корточки и мягко постучал его по плечу, заглушенный погодой и травой голос сказал сломанное "уйди". Обернувшись на своих друзей, что обратили внимание на его пропажу, он увидел, как они обеспокоенно смотрели ему в спину. Шатен помахал рукой в сторону замка, мол, идите, я вас догоню, и его друзья — и Джодах — понимающе кивнули, уйдя. Снова посмотрев на окровавленное тело, он стянул со своих плеч рюкзак, доставая бинты, полотенце, пластыри, спирт, и иголку с ниткой. Приподняв Эбардо и ели как его усадив, он не поверил в происходящее: по его щекам текли слёзы. Можно было подумать, что это из-за боли от ран, но контрабандист на каком-то подсознательном уровне понимал, что это от проигрыша. Из-за того, что у Эбардо не получилось, что он не такой сильный и могучий, каким бы он хотел быть. Подавив судорожный вздох, парень в очках стянул верх с Эбардо, увидев многочисленные синяки, рваные раны, порезы. Недолго думая, он вооружился полотенцем, чтобы вытереть кровь и грязь, а потом иголкой с ниткой, чтобы зашить две глубоких раны.                                      ... Сейчас оба парня лежали на кровати. Лололошке наконец удалось растормошить проигравшего, вернув его в реальность, и убедить пойти в дом, а не сидеть побитым под дождём. Зашивать и забинтовывать человека при таких условиях довольно сложно, не правда ли? Поэтому, когда они уже были дома, и раны Эбардо были полностью продезинфицированы и перебинтованы, они улеглись на кровать, не говоря ни слова. Однако, преступник решил нарушить тишину. — Ты ведь знал, что всё будет так, верно? — Лололошка, слишком задумавшись, вдруг резко вернулся в реальность, вздрогнув. Изначально он не понял, о чём говорил маг, но потом до него дошло.                                     *** Поздний вечер. Лололошка удобно устроился на бревне, находясь в глубине тёмного леса, жаря рыбу на костре. Недавно Седрик сказал ему, что синяки под его глазами стали похожи на скинтонит, который однажды он ему показал, и что ему определённо стоит расслабиться. Что такое "расслабиться", он понятия не имел, но у него были примерные представления. Ни о чём не думать и на время уйти от всех проблем, перестав работать. Что ж, это было... Сложно. Но Лололошка нашёл выход. Наловил рыбы, пошёл в лес, сделал костёр, и стал её жарить. Конечно, он не съест и половины того, что наловил, поэтому отдаст остальное Седрику с принцессой на сэндвичи и Ашре. Франу, может быть, тоже что-нибудь достанется, если не будет слишком занят. Поэтому, уютно устроившись, он пытался не думать о проблемах, отмахиваясь от любых отдалённо похожих на это мыслей. Закроем глаза на то, что получалось это, объективно, ужасно. И тут, неожиданно, он почувствовал, как кто-то сел рядом. Резко повернувшись, что аж хрустнула шея, пред ним, — довольно-таки близко, — хищно улыбаясь, предстала его главная проблема. Эбардо, чёрт его дери. — Ты что, следишь за мной? — Спокойно сказал мироходец, расслабляясь, потому что опасности нет. Ведь если бы она была, очевидно, он бы сейчас не сидел, жуя рыбу, а валялся в лучшим случае мёртвый в кустах, а в худшем — в костре. Нужно здраво оценивать свои силы и силы противника, не так ли? — Мне казалось, ты понял это по нашему предыдущему разговору. — Сказав это, он насмешливо прищурил глаза и стащил из рук Лололошки жаренную рыбу. Закрыв глаза на эту наглость, он, вздохнув, прикрыл глаза: — Зачем ты здесь? Я хотел побыть один, знаешь-ли. — Увы, не сегодня. Я пришёл за ответом. Чёрт. Это ужас. Всё. Можно уже заказывать себе гроб, потому что если он сейчас скажет правду, — что не хочет переписать вселенную с Эбардо, — изумрудноглазый совершенно точно убьёт его на месте, ведь Лололошка станет его врагом номер один. А согласиться... Естественно, это бредовая идея. Он не собирается этого делать. А говорить это только из-за того, что он опасается, что не доживёт до завтра — глупо. Как ему потом выкручиваться? — А если я скажу, что не готов ответить сейчас? Какой у меня лимит на твоё терпение? — Он изо всех сил надеется, что у него есть пару дней, чтобы отсрочить злость Эбардо и придумать хоть что-нибудь, чем можно защититься от него. — Тогда я скажу, что моё терпение недолговечно, кролик. Сегодня я, может быть, и подожду, но кто знает, возможно, я попрошу у тебя ответ уже завтра. — Ухмыльнувшись, проговорил преступник, в то время, как Ло вздохнул с облегчением. — Ладно. — Шатен не знал, что ещё сказать, поэтому решил помолчать. Просидев ещё пару минут за совместным поеданием рыбы в тишине, он не смог удержаться от вопроса: — Ты... Правда думаешь, что это хорошая идея? Эбардо взглянул на него с любопытством, побуждая продолжить. — Я имею в виду, ты уверен, что переписывать всю вселенную — то, что тебе нужно? Ведь, как я понимаю, ты жаждешь власти, верно? Чтобы всё было, как ты захочешь, чтобы ты был самым сильным. Но ты уверен, что твоё счастье в этом? Конечно, мы знакомы не так много, если не считать прошлую версию тебя, — На этом моменте его сердце ёкнуло, но он попытался не обращать на это внимание, — Но, мне кажется, ты не будешь по-настоящему счастливым от этого. Тебе быстро надоест. Если я соглашусь, я тоже не смогу развлекать тебя вечно. Да и... С большой силой приходит большая ответственность, верно? Тебе нужно будет понимать каждого созданного тобою существа, разрешать все возникающие проблемы, контролировать всё, и... Скорее всего, твои создания будут винить тебя во всех своих проблемах. Он не знал, почему он это говорит. Был ли это способ узнать Эбардо поближе и сравнить его с тем Эо, что был для него наставником, или способ узнать планы и задумки его как врага, он не понимал. Однако, знал точно: ему нужно знать. — Не будут. Я об этом позабочусь. — Угрожающе ответил зеленоглазый. В его безупречных инфериевых глазах была видна злость. — Это так не работает, Эбардо. Если они разумные существа, то у них тоже будут чувства, поэтому неудивительно, если они будут винить тебя во всех неудачах. Или что? Сделаешь их менее разумными, чтобы они боготворили тебя? Я уверен, тебе это понравится, и ты хорошенько так потешишь своё эго, но тебе наскучит это. Чтобы тебя что-то могло развлечь, у этого "что-то" должна быть своя изюминка, харизма, самосознание. А если всё это будет, значит, это "что-то" должно осознавать всю ситуацию, тем самым будет являться опасным для тебя. Понимаешь двойственность ситуации? Или ты будешь скучать, создавая новую реальность, или будет риск конфликтов со своими созданиями и даже риск быть свергнутым ими. Разве это то, что тебе нужно, Эбардо? Он видел, как каждое слово делает глаза слушателя ещё более злыми, налитыми раздражением, и понимал, что шагает по тонкому льду. Но он не мог просто взять и заткнуться. У него было два состояния: или он молчит, или он разглагольствует. К сожалению, сегодня у него настроение только для второго варианта. — Заткни свой рот, пока не поздно. — Предупреждающе протянул Эбардо, зло сверкнув глазами. — Я... — Лололошка запнулся, понимая, что лучше ему и вправду закрыться, но он не собирался отступать. Не сейчас, когда ответы так близко. — Я просто хочу понять. Неужели это правда то, что ты хочешь? Но почему? Неужели ты не можешь принять реальность, какая она есть? Для чего уничтожать её, создавая новую, если можно просто попытаться изменить то, что уже есть? Ведь даже если я соглашусь, и мы будем создавать реальность вдвоём, у нас по-любому возникнут конфликты и недопонимания. Потому что я соглашусь на это только из-за того, чтобы мир стал лучше, чтобы я смог лучше помогать другим, а не как ты, из жажды власти и контроля. — Ясное дело, он не хотел присоединяться к Эбардо, хоть и мысль, что помогать другим так и вправду будет легче, была заманчивой. — Ты правда этого хочешь? Уничтожить всё, что существует, ради своих желаний? Ты уничтожишь даже своего брата? — Я сказал: заткнись! — Крикнул Эбардо, выкинув рыбу и угрожающе склонившись над сжавшимся парнем. Злость переполняла его, и единственное, что останавливало его от того, чтобы убить мальчишку, это то, что он не дал свой окончательный ответ. Он не хотел, чтобы эти вопросы задавали ему. Он не хотел, чтобы его прошлое ворошили и узнавали, по каким причинам он стал тем, кто он есть. Он не хотел, чтобы осознание бредовости, которой он достиг в своём безумии, наконец дошло до него. — Просто пойми, что ты слишком наивен. Ничего не измениться, если ты всё уничтожишь. Не делай то, о чём будешь жалеть. Тебе в конечном итоге всё равно будет больно. На этом моменте пустотный маг вцепился в куртку Лололошки, и он совершенно точно выглядел как человек, хотевший совершить убийство. — Я. Разберусь. Сам. — Ты поймёшь меня, Эбардо. В независимости от того, получится у тебя переписать вселенную или нет, ты, в конечном итоге, поймёшь. Эбардо с ненавистью оттолкнул от себя Лололошку и исчез, закончив разговор.                                      *** — Ты предупреждал меня. — Разбито произнёс бывший заключённый, в глазах которого всё ещё стояли непролитые слёзы. Ло не знал, что ответить на это. "Да, потому что в тот момент я видел тебя насквозь"? Ведь так и вправду было. Если бы он был не прав, Эбардо бы так не разозлился. — Сейчас это не важно. — Спустя несколько минут раздумий, стоит ли, он всё же спросил: — Но всё же... Если бы тебе дали шанс на нормальную жизнь, ты бы им воспользовался? Или ты бы встал на тот же путь? Зеленоглазый, кажется, серьёзно задумался над этим, ведь когда контрабандист повернулся к нему, его лицо было нахмуренным, и он, кажется, даже не обратил внимание на его взгляд. Лололошка уже стал думать, что преступник не ответит. Всё же, спустя пару минут, раздался тихий голос: — Возможно, я так говорю с горяча, но... Думаю, я бы хотел этого. Конечно, моя жажда власти никуда не делась, и мне всё ещё хочется разрушать, однако я бы хотел попытаться. Может, даже поговорил бы с братом... — Эбардо крепко зажмурился, будто отгоняя картины, что рисовал его мозг, и стёр намёк на улыбку, что был на его лице секунду назад. — Неважно. Это всё... Глупо, чёрт возьми! Джодах всё равно засунет меня в тюрьму времени, и я буду гнить там до скончания веков. — Злость в его голосе с каждым мгновением сходила на нет, и на смену пришло что-то сродни отчаянию и подавленности. Лололошке захотелось закрыть ему рот, чтобы не слышать это. Они пролежали в тишине ещё немного, но когда напряжение достигло пика, контрабандист встал с кровати. — Я, пожалуй, пойду в замок. Буду ночевать там, поэтому можешь спать тут. — Он не боялся оставлять его тут одного. Эбардо был слишком подавлен, чтобы попытаться сбежать. Да и его искра, после такой нагрузки, скорее всего не выдержит даже простого перемещения с помощью портала. — Если что, сделаешь утром сэндвичи, все ингредиенты есть, но постараюсь придти пораньше. Хорошо? — Хорошо. — Эбардо решил промолчать, что он не знает, как делать сэндвичи, ведь последние столетия он или питался дерьмом от Фарагонды, или изысканными блюдами, но понимал, что для Лололошки это, должно быть, элементарно.                                      *** Подходя ко входу в замок, Лололошка услышал громкую музыку. Заинтересовавшись, он ускорил шаг, и когда увидел, что происходит внутри, он, мягко говоря, удивился. По столу и полу были разбросанные бутылки из-под алкоголя, в то время как все танцевали. Ашра танцевала рядом со столом, явно подвыпившая, когда как Седрик неуклюже пытался повторить её движения. Фран был изящен, как и всегда, поэтому не только танцевал, но и подпевал. Фарагонда же сидела за столом, выпивая как можно больше алкоголя. При виде такой картины, глаза Лололошки в шоке расширились, и он стоял на проходе с открытым ртом. Оглянувшись по сторонам в поисках того, ради кого он сюда и пришёл, он нашёл, кого искал. Джодах стоял, прислонившись спиной к стене, в самой дали. — Джодах! — Перекричать музыку, казалось, было невозможным, но пернатый каким-то образом услышал его. Подойдя, он покачал головой в сторону выхода, и Лололошка, поняв намёк, направился туда вместе с ним. Выйдя на улицу, Джодах как можно глубже вдохнул свежий воздух, начав говорить: — Ты что-то хотел, Лололошка? Что с Эбардо? — Попивая из бокала, который он взял с собой, спросил Бог. — Нет, с ним всё в порядке. Я перебинтовал его раны и оставил в доме. Просто... Я хотел кое о чём тебя спросить. — Он немного поёжился толи от холода, толи от неудобного вопроса. — Ты заберёшь его в Тюрьму Времени? Джодах с удивлением взглянул на него, не понимая, почему контрабандист задал столь очевидный вопрос, но потом, рассмеявшись, он что-то понял по взгляду парня. — Кажется, я понял. Дай угадаю: ты хочешь дать ему шанс, верно? Ох, Лололошка, умеешь же ты удивлять. — Крылатый с насмешливой улыбкой глядел на брюнета, пока тот неловко почесал шею. — Я просто подумал, что мы не предлагали ему свою помощь. Конечно, я пару раз пытался заставить его передумать, но это не то. Мы как будто уже изначально списали его со счетов, и это было неправильно. Поэтому, может быть, ты не будешь забирать его в Тюрьму Времени? Дадим ему шанс исправиться, будет жить с другими преступниками и дасками, помогать им... Джодах серьёзно посмотрел на него, и, вздохнув, сказал: — Я понимаю, что ты очень добрый, Лололошка. Но не думаю, что хорошая идея давать шанс на исправление человеку, который несколько часов назад хотел уничтожить всю мультивселенную, не думаешь? Конечно, я могу договориться со стариной Смотрящим, однако согласиться ли сам Эбардо на это? Готов ли ты взять ответственность за все его ошибки? Лололошка думал об этом, по пути в замок. Естественно, углядеть за Эбардо, особенно когда он восстановиться, будет невыносимо сложно. Это будет как углядеть за шаловливым ребёнком, у которого есть супер-силы и который так и хочет кому-то нагадить и напакостничать. Но он хотел этого, чтобы у этого мироходца был шанс. Зеленоглазый был похож на загадку, которую хотелось разгадать. Ведь он так и не ответил на вопрос, почему он стал тем, кем сейчас является. Что изменилось с того времени, когда Бартомолью знал Эбардо как своего брата, как Эо, а не как безумца? — Я... Готов пойти на это. Но это всё будет не за просто так, верно? Что ему нужно будет сделать за свою свободу? — Не волнуйся, маленький мироходец. Ничего сложного. И Джодах стал рассказывать, какие исправительные работы будут у Эбардо.                                     *** Два пустотных мироходца сейчас стояли на недавно сделанным импровизированном балкончике в доме одного из них. Лололошка рассказывал о том, что нужно будет сделать Эбардо для свободы. Последний же, в свою очередь, внимательно слушал, вглядываясь в его лицо, что было сейчас без очков, отчаянно пытаясь найти в нем что-то. Когда пересказ слов Джодаха был закончен, черноглазый непонимающе взглянул на бывшего врага. Заметив этот взгляд, Эбардо не удержался от вопроса: — Почему? — Коротко и неясно сказал тот. — Подробнее. — Почему ты решил дать мне шанс? Почему решил взять ответственность за меня? Зачем это всё? — "Почему ты так добр ко мне?" — осталось неозвученным. Лололошка не очень хотел говорить это, но понимал, что не может соврать. Не сейчас. Не ему. — Потому что я думаю, что в тебе осталась частичка Эо. И пока эта частичка есть, я буду бороться за тебя. Главное, чтобы ты сам не упустил свой шанс. Два парня сейчас смотрели в глаза друг друга, опираясь на перила балкона. Один был одет в чёрную футболку и чёрные шорты, а другой — в белую толстовку и белые штаны. Не сдержавшись, Эбардо положил свою руку на руку освободителя. — Спасибо. — Прошептал он. — И прости меня за всё. — Эти слова были искренними. Лололошка почувствовал себя так хорошо, что ему показалось, что это сон. Это именно то, что ему нужно было услышать. "Спасибо" и "Прости". И больше им не нужно. Никаких поцелуев, признаний в любви, прикосновений. Все их чувства сейчас были сосредоточены в их взглядах и в сцепленных руках. Всё только начиналось.