Защитник

Иногда Линь Фаню казалось, что он знает Чжаня всегда. (Может, это правда, они поклялись быть друзьями всегда, потому начало дружбы не имеет значения и не имеет конца; может, дело в том, что Чжань не менялся, в отличии от него самого в росте, в отличии от директора Хао в седине, в отличии от медсестёр в морщинах, спустя зимы; может, то, что неизменность Чжаня — не тревожный знак, а спокойная гавань для всех в Циньшань: небо голубое, демоны опасны, а Старик Чжань всегда был здесь). Линь Фань думает, что он подошёл Чжаню также идеально, как Чжань ему, как детальки облаков, на которые Чжань указывал ему в предпасмурные дни, слитых в одно большое облако — идеально. Линь Фань думает, что помнит Чжаня высоким, хотя, внезапно, моргнув в пристальных чёрных гляделках, и тот стал немного ниже него — это приятно. Линь Фань думает, что знает Чжаня тёплым, всегда и во всём: тёплые руки с иглами, которые в нужных точках делают всё только теплее (и Чжань не ошибается, он знает, что делает; если Чжань так сказал, то Линь Фань верит ему — это абсолют); тёплые глаза, всегда находя его, всегда оборачиваясь к нему, всегда радуясь ему (всегда выбирая его); тёплая улыбка, которую он, не иначе, как любит, каждый раз, из сотен в тысячи, когда Чжань улыбается ему — Линь Фань помнит всё (и он бы хотел смотреть на это до последнего заката). Линь Фань думает, что дорожит Чжанем больше, чем понимает этого — это истина. Конечно, он знает, что немного не такой, как люди, вне пределов больницы, но это в порядке вещей, в начале основ их дружбы (там же, где начинается и заканчивается его мир) Чжань говорил ему об этом, и директор Хао подтвердил: все люди разные, и это не плохо — это просто есть. Также, как одни могут посчитать, что акупунктура Чжаня не даёт эффектов — Линь Фань докажет обратное; где одни считают, что он не должен был быть заселён в одну палату с Чжанем (он не глух и не глуп, он может слышать разговоры медсестёр и медбратьев), потому что Чжань безнадёжен — он будет верить ему до своего последнего вздоха, потому что Чжаня это делает счастливым. И методы прорывов культивации Чжаня действительно работают, он ведь стал сильнее. Линь Фань никогда не сомневался в нём, ни в одном слове, возвращаясь из раза в раз, когда у них не было соседних кроватей. (И Чжань до сих пор носит в волосах бант, что он ему подарил; это странно заставляет его грудь гореть.) Линь Фань становится сильнее, и голос в его голове становится всё страннее и страннее; ему не нравится, когда голос забирает себе заслуги Чжаня, но этот голос делает его сильнее; чем он сильнее, тем лучше он сможет защитить Чжаня. От чего угодно. От кого угодно. От всего. Опасностей становится больше, когда они выходят, и теперь Линь Фань постоянно голоден, но это не значит, что он не оставит свою долю Чжаню. И он также не будет есть то, что не понравится Чжаню, иначе тот расстроится. К их счастью, достаточно милых и съедобных зверушек ходит вокруг (это замечательно, потому что, когда он ловит Чжаня, когда несёт его в сторону от непослушных зверушек, тот кажется таким легким, таким худым под их зеркальными пижамами). Чжань наедается и улыбается, и, несмотря на голод, Линь Фань смотрит и смотрит. Пока Чжань счастлив и невредим (пока он жив-жив-жив), всё хорошо.