Поиски

Калькутта, 1995 год       Амрит Дубей любил свою племянницу. В истечении лет этот список только уменьшался, а в сорок четыре года уместился бы на одну страничку блокнота. Крупным почерком. Племянница была на первом месте, хотя нет, на втором. Временами она была слишком заносчива, временами избалованная. Любопытная и своенравная. Независимая, хотя мужчина сомневался, что это слово подходит пятилетнему ребенку. Падма совсем не похожа на своих родителей. Риши — спокойны и рассудительный, Прия — воплощение Парвати на земле. Их дочь — сумасбродная девчонка. Наверное, если бы у него были дети, Падма бы была скорее его ребенком. Хотя его ребенку уже бы исполнилось четырнадцать. Падма напоминала ему кое-кого, о ком бы он предпочел не вспоминать. О той, чья кровь теплится на его руках уже долгое время.       Амрит перевел взгляд на Риши, который не отрывал взгляд от дочери. В Падме было больше от крови Дубеев, чем Дикшил. Светлые глаза, темные волосы. Только цвет кожи выдавал информацию о том, кто ее мать. Девочка вильнула бедрами, пытаясь подражать танцовщицам, на которых подолгу заглядывалась.       — Когда я вырасту, я стану девадаси, — от такого заявления Риши поперхнулся кофе. Девочка звонко смеялась, продолжая крутить руками, на которых звенели золотые браслетики. — Я буду дарить свою женскую энергию Темной Матери, вместе с тобой, дядюшка Амрит, — теперь настала очередь Дубея-старшего прийти в замешательство. Глупая девчонка все кружилась и кружилась, Амрит боялся, как бы она не свалилась, запутавшись в многочисленных складках своего платья.       — Выглядишь тревожным, — Дубей не сразу отреагировал на замечание младшего брата, рассматривая кроваво-красный закат в небе. В последнее время ему и правда было тревожно. Мертвецы изводили его, не давая спать по ночам. Аватар порядка исчез после очередной ссоры между ними. Возможно, это и всколыхнуло всех бухтов. Возможно, его не хватало наставника. Зачем? Поплакаться в плечо. К черту. Ему никто не нужен. Он справится со всем сам. Амрит стоял на пороге важного решения, но у него все еще не хватало смелости его принять. Точнее, он давно все решил. Могли возникнуть мелкие неурядицы, но разве кто-то может противостоять его воли.       — Как Прия? — он не то, чтобы волновался за благополучие жены своего брата. Но он волновался за благополучие Риши, хоть и тщательно скрывал это. Несмотря на мятеж его отца, который точно надолго отпечатается в памяти всех ведающих, он остался на его стороне. Амрит ценил преданность больше всего на свете. Однажды Риши сказал, что если бы не Басу, он бы так и не принял это решения. Глава культа признался, что в противном случае, он бы был мертв.       А Прию он определенно уважал, но особой любви не испытывал. Она была из семьи его матери. Иногда он хотел провести сходство между ними, но ничего не видел. Дело не в том, что Прия Дикшил не была похожа на женщин своего рода. Дело в том, что он не помнил свою мать. По его мнению, она была красива. Еще бы. Другая просто не могла бы привлечь внимание его отца. Отец. Стыдно было признаваться, ему не хватало его. Несмотря на все их разногласия, несмотря на тоталитарный контроль Девдаса Дубея.       Риши усмехнулся, словно догадался, что брат спрашивает только из-за банальной вежливости. — Говорит о том, что она похожа на слона, и в ней совсем не осталось женской энергии.       — Глупо. Рождение ребенка делает женщину еще краше, вспомни Лалит. Кажется, материнство добавило в ее прекрасную головушку капельку ума. — Амрит осушил чашку кофе, стоящую перед ним. Падма болтала с какой-то малышкой на ломанном английском. Ее родители умилялись талантами его племянницы. А она была падка на лесть, продолжая двигаться в такт собственной музыки в голове. В последнее время в Калькутте было много туристов, конечно, Амриту это не нравилось, но приходилось мириться с этим. Взгляд зацепился за отца семейства, на которого переключилась Падма. Дети. У него бы могли быть дети. Он не знал, каким бы отцом стал для них, но если бы рядом была любимая женщина, уверен, что хорошим. Будь это мальчик, будь это девочка. Мужчина удивился, что хинди иностранца был довольно-таки хорош. Конечно, кое-где скользил английский акцент, но язык выдавал его. Он точно обитал в этой культуре долгое время.       — На днях прилетает Киран и его жена, — отвлекшись от семьи, глава культа не спешил выкладывать всю информацию. — Джая Бенерджи, — Риши сглотнул. Амрит увидел в его глазах тоску по первой любви. Наверное, такая же темная дыра была и в его глазах, когда кто-то упоминал род Басу.       — Все-таки поженились? — Риши потер пальцами виски, Падма все кружилась и кружилась.       — Недавно я просил тебя послать крупную сумму денег на счет этого выродка. Думаешь, я решил заняться благотворительностью? Ума не приложу, зачем они захотели явиться обратно, но мой племянничек решил сообщить мне об этом.       — Приближается годовщина смерти Амалы, — Риши пожалел о сказанных словах, но вернуть их обратно было поздно. Амрит стукнул пустой чашкой по столу.       — Думаешь, молодой Басу решил сделать мне подарок своим появлением за то, что я убил его сестру? — Риши поднял руки в примирительном жесте. Амрит выдохнул и снова отвлекся на семью, с которой болтала Падма. Риши пора научить дочь тому, что она не должна снисходить на разговоры с людей из низших каст. Особенно иностранцев. Особенно англичан.       — Знаешь, если у Прии родится мальчик, он станет моим наследником, — от такой новости Риши сжал кулаки так, что его костяшки побелели. Он знал, что Амрит не просто так сообщил ему о встрече, чтобы обменяться любезностями. Он не хотел, чтобы на его еще не рожденного сына взваливалась такая ответственность. Он не хотел, чтобы он рос в таких условиях, как его брат. Или как и он. Он думал, что со становлением Амрита во главе культа все измениться, и сначала все действительно было по-другому. Но позже. Он видел, что у Амрита временами мутился рассудок. Он видел, что его брату было тяжело справляться с бременем, которое он тащил на своих плечах в одиночку. После исчезновения Риты-Шивы все полетело в ад. Любой, независимо от того, женщина это или мужчина, старик, член семьи или просто прохожий, любой, кто вставал у Дубея на пути, кто критиковал его взгляды, кто просто не нравился ему, становился для него мишенью. А значит и для культа тоже. А что делают с неугодными — ликвидируют. Амрит был хорошим правителем, но каждому хорошему правителю нужна поддержка и опора. А ее у него не было. На его женитьбе настаивали все в округе. Самые влиятельные семьи были готовы отдать свою дочь ему. Но Амрит был непреклонен. Дело не в том, что он боялся очередного предательства, что его сердце вновь разобьют. Нет, нельзя разбить то, что уже давно не бьется.       После смерти своей нареченной он словно потерял ту ниточку, которая связывала его с обычными людьми. Конечно, он остался человеком. Но он больше не мог снисходить до простых проявлений эмоций. Если он жениться, он обречет на страдания свою супругу. Которая будет искать изъяны в себе. А он не сможет ничего с этим поделать. Главная проблема будет в том, что он единственный изъян, который мешает ему спокойно жить. Любовь — слабость. А он привык избавляться от них.       — У тебя же еще могут быть дети, Амрит. Ты не стар, ты полон силы и жизни. Возможно, ты еще…       — Замолчи, Риши. Я принял решение, твой сын будет моим наследником. И мне плевать, хочешь ты это или нет. Так распорядилась сама судьба, и я не буду противиться ей. Может младшим братьям пора взять все в свои руки?       — Это мой дядюшка — Амрит Дубей. Он тут самый главный, — мужчины не заметили, как Падма вернулась к ним в сопровождении маленькой девочки. Та иностранка, с которой она шаталась всего несколько минут назад. Ее родители, улыбаясь, посматривали на дочь. Знали бы они, с кем она разговаривает, им бы точно было не до улыбок. — А это — Айсу Шетти. Моя новая подруга.       — Ее родители из Калькутты? — Амриту стало неловко под взглядом маленькой девочки, которая смотрела на него словно завороженная. Может увидела вокруг него тени. Дети очень восприимчивы ко всему потустороннему.       — Мы из Австрии, — ломанный хинди знатно резал уши. Мужчине пришлось прислушиваться, чтобы распознать, что пытается сказать девочка. — Но мой папа раньше жил здесь, — ее глаза казались Амриту безумно знакомыми. Он еще раз взглянул на ее отца, который уже приближался, видимо, чтобы забрать дочь. Подойдя, он остановился, приглядевшись.       — Простите мою дочь, господа. Она в таком возрасте, когда все вокруг любопытно. Особенно в чужой стране, — его речь была чище, чем у девочки. Но говорил он так, будто давно уже был оторван от своих корней. Ничем хорошим это не заканчивается, Дубей знал по своему опыту. Он не хотел завязывать разговор с иностранцем, поэтому просто кивнул.       — Ваша дочь знает хинди, — Амрит мысленно похлопал Риши за его открытие. Он хотел уйти подальше отсюда, пока не появилось больше людей, которые бы смотрели на него с почитанием и страхом. Да, сначала ему нравилось, что он вызывал у них такие чувства, но теперь. Иностранец зацепился взглядом за кольцо на пальце Дубея. Золотой тигр. Он столкнулся с взглядом громовых глаз. Возможно, он давно покинул Калькутту, но о Дубеях знали все. Мужчина склонил голову, выказывая почтение правящей семье.       Айсу не поняла, почему ее отец внезапно стал таким серьезным. Она шагнула в его сторону, не заметив Падму, вертевшую юбки платья в своих руках. Удар был несильным, но он был. Споткнувшись, девочка приготовилась встретиться с землей, но что-то удержало ее от падения. Сильные руки дяди Падмы схватили ее за плечо. Девочка удивилась, что в месте, где были его пальцы, разлилось тепло. Она осторожно взглянула на этого Амрита, вроде так его звали. Девочка покраснела, обнаружив, что он был довольно-таки красив. А глаза — грустные. Штормовые. Мама говорила ей, что она родилась в шторм. Тогда их чуть не затопило. А потом все утихло. На улице выглянуло солнце, будто совсем недавно ничего и не случилось. Не было никакого природного апокалипсиса. Айсу подумала, что если бы ей было столько же лет, как и ему, она точно бы вышла за него замуж. Осталась бы жить в Индии, правда, тогда бы она редко видела своих родителей. Нет-нет. Она никогда их не бросит.       Айсу почувствовала, как по ее плечу размазывается какая-то красная и вязкая жидкость. Она оторвала взгляд от мужчины, взглянув на место, где его рука соприкасалась с ее телом. Его руки. Все в крови. Девочка опустила глаз вниз, наблюдая, как на ее платье появляется огромный круг. Такие она видела в фильмах, что смотрел папа. потом люди больше могли дышать. Она умирает? Айсу испуганно замотала головой, пытаясь вырваться из хватки мужчины. Мужчина прищурился, не понимая реакцию девочки. А потом. Все вокруг стало ясным.       Засыпай, моя госпожа… Мы встретимся в следующей жизни, я найду тебя.       — Амала? — девочка закричала. Несколько дней спустя       — Ты был обязан сказать мне! — Джая сжалась, смотря на разъяренного Амрита. С возрастом его пыл так и не угас. Дубей швырнул в стену какую-то статуэтку, та рассыпалась на мелкие осколки. Киран героически выдерживал все это, даже не вздрагивая, когда мужчина вновь и вновь поднимал голос. Но видимо на этот раз его терпение лопнуло.       — А чтобы ты сделал? Выкрал девочку у родителей? Выращивал ее, как в инкубаторе? А что потом? Убил бы, если бы она ослушалась тебя! Я поделился этим с тобой, потому что знал, что Амала любила тебя. Любила! Слышишь? Хотя я до сих пор не знаю, за что можно любить такого выродка как ты! А ты заколол ее, она умерла на твоих руках. На твоих. Она верила тебе! А ты воткнул ей ножь в спину! Она была моей сестрой, проклятый ты ублюдок! — Киран не заметил, как Дубей, приблизившись к нему, схватил его за края воротника, встряхнув. Джая испуганно пискнула, подскакивая, готовая подставить собственную грудь, защищая своего мужа.       — Сидеть! — рявкнул Дубей, даже не взглянув на девушку. — Несмотря на предательство твоей сестры, я облегчил ее путь! Если бы не я, ее бы убила Темная Мать, Амала даже не получила бы шанса на перерождения, став озлобленным бухтом. Хотел такой участи для ней? Я спас ее. Я спас ее душу, лишив ее жизни собственными руками. Но ты думаешь, мне стало легче от этого? Каждую ночь я вижу ее во снах, каждую ночь слышу ее хрип! Ее глаза. Мертвые преследуют меня! Не смей даже говорить о том, что я не любил ее! — Амрит тряхнул Кирана в последний раз, прежде чем парень вырвался из захвата. Джая тут же подбежала к мужу, набросившись на него с объятиями. Киран успокаивающе провел ей рукой по спине, наблюдая за удаляющейся спиной Дубея.       — Подожди здесь, милая, я скоро вернусь, — парень отрывисто поцеловал девушку, намереваясь догнать главу культа. Разговор еще не был закончен.       Киран оказался в саду семьи. Он был тут только два раза, когда они с Амалой пережидали дни в резиденции Басу. Прошло пятнадцать лет, но ему казалось, что пролетела целая вечность. Совсем недавно Киран с ужасом осознал, что он не помнил ее голоса. Ее образ превращался в туман, и парень боялся, что скоро он совсем не сможет вспомнить свою сестру. Он каждый раз собирал его по кусочкам, вытягивая из омута памяти самые важные. Желтые глаза, смуглая кожа. Мягкие руки, почти как у мамы.       Иногда они говорили с Лимой о ней. Его опекун добавляла в образ Амалы детали, которые уже стерлись с страниц его памяти. Ее непокорность и независимость. Лима говорила, что однажды Амала залепила пощечину Дубею. Она не была свидетелем этого события, но его сестра поделилась с ней этим. Киран хотел бы увидеть лицо Амрита в этот момент.       Дубей оказался в дальнем углу сада среди многолетников. Он бережно дотронулся до стебля рукой, склонившись над ним. Киран не понимал, почему на Амрита совсем не повлияло время. Внешне он остался неизменным, только легкая седина на висках и щетина, внутренне — такой же вспыльчивый болван.       — Я слышу, о чем ты думаешь, даже отсюда, молодой Басу, — Киран знал, что у Амрита есть мистические способности, но, кажется, раньше, он не умел читать мысли. Его голос все еще был наполнен агрессией, но он тщательно пытался ее подавить. Гнев - его самый страшный порок. — Знаешь, я думал, она переродиться в один из цветов в этом саду. Поэтому так тщательно берег его. Я не думал, что это случится так рано. Я должен был умереть. А потом — родиться заново. Я должен был начать все сначала, а моя Махарани вместе со мной. Мы бы нашли друг друга, даже находясь на разных концах этого мира, — Амрит говорил спокойно, проводя руками по лепесткам цветка. Киран выдохнул, он не хотел больше ругаться. Махарани. Махарадж. Джая как-то назвала его так, но получив полный недоумения взгляд, перестала это делать. Киран часто думал о том, как бы могла сложиться судьба его сестры, оставшись она жива. Осталась бы она в Индии или вернулась домой? Осталась бы с Амритом? Конечно, осталась. Эти двое каким-то неизвестным ему способом были связаны. Даже сейчас Амала нашла способ найти своего любимого. Какая глупость. Он сам не верил в это.       — Я не говорил тебе, потому что не был уверен в том, что это она. Перерождение душ, сансара, новая жизнь. Звучит несколько бредово, — Киран провел рукой по волосам. С возрастом он стал все больше похож на представителей семьи Дубей. Амрит склонил голову на бок, прищурив глаза. Этот Басу точно потерян.       — Говори, — Киран поднял брови в удивлении. Амрит усмехнулся. — Ты же преодолел океан, не просто для того, чтобы назвать меня ублюдком. Если так, довольно смелое решение.       Киран издал нервный смешок, но тут же сделал серьезное лицо. Он не мог смеяться над шутками Амрита. Он должен ненавидеть его.       — Мы с Джаей поженились, и… . — Киран замялся.       — Хочешь поинтересоваться у меня, как правильно удовлетворять женщин? Прости, Басу, но думаю, я уже потерял навык, — Киран сдержался от того, чтобы снова не назвать Амрита придурком. Парень снова провел рукой по волосам, он это делал, когда волновался. Он бы не видел Амрита еще пятнадцать лет, да и всю оставшуюся жизнь. Но судьба распорядилась иначе.       — Нет, мы с Джаей ждем ребенка, и… .       — О, так ты уже преуспел в этом деле, маленький мальчик наконец вырос…       — Ты можешь заткнуться? — как ни странно, Дубей замолчал. Все еще сохраняя на губах усмешку. — Я хотел узнать, будет ли… ждет ли нашего… его будет преследовать Зов Темной Матери?       — Род Басу оборвался на твоей сестре. Ты, определенно, являешься наследником достояния своих прародительниц, но к правящим может принадлежать только девочка. В тебе кровь Дубеев, и ты глупец, если отрицаешь это. В твоем ребенке отражение двух могущественных семей. Как ты помнишь, твоя жена также не простая прислужница богини. Ты будто подкидываешь монету в воздух. А какой стороной она ляжет непонятно. Но если поймешь, что твоя дочь — от крови Кали. Возвращайся в Индию, ты все равно не сможешь ей помочь.       — Кто сможет?       — А разве ответ не очевиден, маленький Басу, — Амрит усмехнулся. Киран помедлил, еще один вопрос. Он просто не мог не задать его.       — Почему ты помогаешь мне? Все эти деньги, трастовый счет. Лиме не могли выдать опеку надо мной так быстро. Ей прямо сказали о ее «значимых» связях. Зачем все это, Дубей?       — Ответ прост, Басу. Я любил твою сестру, люблю до сих пор и буду любить пока моя жизнь в этом теле не подойдет к концу. А потом я вернусь и буду продолжать любить ее. Я дал ей обещание, что буду заботиться о тебе. Конечно, не жди, что я буду добрым дядюшкой для твоих детей. Но если так случится, я помогу тебе. Я всегда держу свое слово. Запомни это.       — Та девочка — Амала?       — Без сомнений, судьба решила сыграть с нами злую шутку. Но она не учла одного. Я был рожден для того, чтобы быть победителем. Я никогда не проигрываю. Калькутта, 2010 год       Айсу не любила Индию. Ей не нравилась вся эта грязь, нищета. Бедность. Люди страдали от голода, люди умирали. Все они были жутко религиозны. Но перед поездкой она почувствовала, что ее словно магнитом тянет в эту страну. В груди возникало чувство пустоты, словно у нее давным-давно что-то отобрали и, только оказавшись в Индии, она обретет заветный покой. Ее отец говорил, что в прошлой жизни она, наверное, была какой-то знатной госпожой на его родине. Айсу не верила в прошлые жизни и лишь отмахивалась от него.       Она много читала про Калькутту, город считался духовным центром западной Бенгалии. Тут жили ее бабушка и дедушка по отцовской линии. Они уже навещали их, но это было так давно, что Айсу вряд ли могла вспомнить этот эпизод в своей жизни. Тогда ее что-то напугало, еще в возрасте пяти лет она зареклась, что никогда сюда не вернется. Но судьба обманчивая штука, девушка усмехнулась. Она не верила в судьбу. Не верила в пророчество. Какие-то жрецы обещают конец света в 2012 году. Айсу смешила такая глупость людей.       Ее послали на местный рынок за фруктами. Девушка боялась быть обманутой, потому что знала, как много здесь было шарлатанов. Бабушка нацепила на нее одно из своих старых сари, а на голову повязала платок. «Так ты сильней будешь походить на местную, и шанс быть надуренной снизится». Айсу надеялась, что индийское обмундирование ей поможет. Она ходила вдоль длинных рядов, ища кого-то, кто сделает ей скидку на покупки.       Во время своего шествия в голову ей пришла мысль, что она уже когда-то была здесь. Совсем давно. Возможно, ее детская память возвращалась, соприкасаясь с моментами прошлого. Солнце безжалостно пекло, Айсу мысленно поблагодарила бабушку, которая накинула ей на голову шаль. Какой-то старик поманил ее рукой, показывая на стол, искрящий изобилием украшений. У нее остались деньги, но этого вряд ли хватит, чтобы позволить себе купить что-то. Девушка все-таки решила взглянуть.       — Красивые камни…       — Выбирай, госпожа. Цейлонский сапфиры, кашмирские изумруды, рубины из Субраманьяме. Не гретые, натуральные! — Айсу пошатнулась, чувство дежавю преследовало ее все три дня, которые они провели тут. Она что-то пробормотала торговцу то ли на хинди, то ли на английском, почти убегая из этого места. Он что-то крикнул ей в ответ, но она даже не обернулась.       Только зайдя в какой-то переулок Айсу смогла перевести дух. Все это очень странно. Видимо солнце все-таки нагрело ее голову. Девушка оглянулась вокруг, наблюдая за местным колоритом. Люди словно муравьи спешили куда-то. Как и в любом другом городе. Все заняты своими делами. Айсу глубоко вдохнула, пытаясь унять тарабанящее сердце. Спустя несколько минут ходьбы девушка поняла, что заблудилась. Достав из кармана телефон, она пыталась найти по картам дом бабушки. Девушка сама не поняла, как это случилось, но она столкнулась с мужчиной, который шел ей навстречу. Девушка чуть было не потеряла равновесие, но незнакомец удержал ее. Гаджет выпал из рук, послышался звон разбитого стекла.       — Прошу прощения, — его голос. Айсу точно слышала его раньше. А запах. Вишня и шоколад. Девушка поймала себя на мысли, что она бесстыдно нюхает незнакомца. Какой кошмар.       — Нет, это я прошу прощения, я потеряла дорогу. Пыталась найти информацию в интернете, но… Боже, мой телефон. — Айсу наклонилась за гаджетом, на экране отображались маленькие паутинки. Он наконец взглянула на незнакомца. На ее удивление, он оказался мужчиной в возрасте. Седые виски, курчавые волосы. На лице было не так много морщин, выглядел он, определенно, моложе своих лет. Но его выдавали глаза. Какие-то безжизненные. Айсу не могла найти точный эпитет для их описания, но света в них не было. Мужчина точно старше ее отца. А ты что, маленькая дурочка, понадеялась, что таким образом встретишь своего суженого? Айсу махнула головой, отгоняя мысли прочь. Придет в голову и такое.       Мужчина продолжал смотреть на нее, не моргая. Айсу немного попятилась назад.       — Амала? — он просто спутал ее с кем-то, поэтому так неотрывно наблюдал. Девушка улыбнулась, видимо, папины страшилки про Индии слишком сильно затронули ее психику.       — О, нет. Мое имя — Айсу Шетти, — может это его дочь? Или внучка? Айсу понятия не имела, мужчина кивнул, улыбнувшись. Только улыбка у него выдалась какая-то вымученная. Девушка оглянулась, поняв, что забыла на рынке фрукты, которые покупала к столу. Ее семья точно убьет ее.       — Вам нужна помощь? — мужчина говорил на английском, девушка предложила перейти на хинди. Основы она знала, а для большего — она не думала, что он понадобится.       — Я забыла на рынке фрукты, совсем не помню, как вернуться обратно. Если вам не будет трудно, можете показать мне дорогу. У меня хорошая память, я запомню.       — Я могу проводить вас, как раз двигался в том направление, пока меня чуть не сбила с ног такая очаровательная девушка.       — Будет очень мило с вашей стороны, спасибо, — мужчина протянул Айсу локоть. Девушка замялась, возможно все дело в традициях. Эти индусы довольно странные. Шетти коснулась предплечья мужчины, почувствовав неожиданное тепло, которое разлилось по телу. Сумасшедший день.       — Извините, я не спросила ваше имя       — Амрит, — Айсу решила не интересоваться фамилией, судя по всему, мужчина не был готов завязать разговор. Ну и хорошо, хинди давался ей с трудом. Три языка в голове постоянно смешивались, создавая трудности в коммуникации. Немецкий - основной для коммуникации в Австрии. На английском языке разговаривало полмира, и девушка считала, что обязана была выучить его. Хинди, как знак уважения прошлому отца что ли. Ее соседка по комнате в общежитие однажды сказала, что она кричала какие-то страшные проклятие на латыни. Латынь — уж точно Шетти не знала, поэтому она списала это на индийские корни отца, которые то и дело проскальзывали в ней.       Рынок оказался не так уж и далеко, девушка вполне могла дойти сюда сама. В процессе ходьбы она то и дело посматривала на своего сопровождающего. Ей казалось, что люди буквально расступались, видя их. Конечно, это всего лишь полет фантазии.       — Спасибо вам, — пробормотала девушка, опуская руку. На секунду ей показалось, что мужчина неохотно отпустил ее. Тепло внутри исчезло. Все исчезло. Мир будто бы стал серым.       Шетти нашла своего торговца, однако тот наотрез отказался отдавать ей ее пакет, настаивая на покупке ожерелья. Айсу объяснила, что у нее не хватит денег ни на одно из них. Старик предложил обмен на одно из ее украшений, девушка была возмущена от такой наглости.       — Достаешь бедных людей, Камал? — Айсу обернулась, заметив за своей спиной своего провожатого. Он деловито сложил руки на груди, свысока смотря на торговца.       — Господин Дубей, — Камал снисходительно склонил голову, пряча глаза. — Иностранка, что с них взять. Пообещала купить у Камала украшения, а сама ушла. Я же всего лишь хочу получить свое, — Айсу вскипела от того, как бесстыдно лгал этот мужчина. Ей не хотелось, чтобы господин Амрит думал о ней в плохом тоне.       — Врешь, Камал. Бесстыдно врешь. Давай сюда покупки девушки и свое ожерелье. Но будь уверен, свое ты точно получишь, — Дубей небрежно швырнул на стол деньги, но от его слов старик лишь побелел. Он что-то забормотал на бенгальском, для слуха Айсу это было слишком. Она едва разбирала слова, которые он говорил. Амрит поднес палец ко рту, вынуждая старика замолчать. Он перестал причитать, девушка заметила, что его глаз блеснули. Неужели слезы?       Торговец протянул Шетти фрукты и золотое колье с кровавыми каплями. Айсу восхитилась. Вызывающе красный. Слишком красивый. Девушка провела рукой по камням. Гладкие. Она не могла позволить себе такое.       — Простите, я не могу это принять. Это слишком дорого, — незнакомец взял украшение в свои руки, становясь за спину девушки. Он аккуратно поднял ее шаль, откинув вперед, стараясь не касаться голых участков кожи. Айсу стояла, как завороженная. Стараясь не дышать. Щелчок. Торговец, видимо успокоившись, поднес зеркало к ее лицу, чтобы она могла разглядеть рубины получше. Ослепительные. На ее шее они действительно выглядели, как кровавые пятна. Страшно прекрасно. Айсу увидела в зеркале незнакомца. Не того, что провожал ее. А моложе. Красивый. Статный. С темными волосами, которые чуть падали на лицо. Оливковая кожа блестела на солнце. Губы изогнутые в ухмылке. И громовые гроза, которые смотрят на нее с каким-то трепетом. Любовью? Она услышала крик, возможно свой собственный, или это мужчина звал Амалу. А потом обнаружила себя лежащей на коленях у незнакомца. Он гладил ее по голове, шепча что-то. Моя Махарани, я здесь с тобой. Несколько дней спустя       В очередной раз Айсу проснулась от кошмара. С приездом в Индию они обострились, приходя почти каждую ночь. В них она видела кровь и крики. Огонь и страх. Все смешалось воедино. Она видела, как клинки рассекают воздух, вонзаясь в тела ее братьев. Она видела, как они закатывают глаза в предсмертной агонии. Она видела, как еще теплые тела падают на бетонные плиты. Она видела мальчика, отчаянно защищающего ее. Она видела военного с рукой, забитой татуировками. Она видела рыжеволосую девушку, которая яростно боролась за жизнь. Она видела многорукую женщину, танцующую на пьедестале. Кали. Она читала о ней в детстве. Богиня хаоса. Индусы благоговели перед ней. Даже ее бабушка. Но самым страшным кошмаром было не это. Ее не пугала кровь, ее не пугала плоть. Ее не пугала смерть.       Главным ее страхом был молодой мужчина, которого она увидела в зеркале. Которого она любила. Который любил ее. Он чувствовала эту любовь через сон, она ощущала ее в своем теле. Она никогда не испытывала этого чувства прежде. Он называл ее Амалой. Он говорил ей, что она будет танцевать на костях их врагов. Но раз за разом, на ее костях танцевал он, вонзая клинок в самое сердце. Он убивал ее снова и снова, плача, крича. Яростно втыкал изогнутый нож в ее плоть, пока не слышал ее последний вздох. Ее кошмары начинали видоизменяться. Ей снилось, как он перерезает ей горло, рисуя кровавую улыбку на ее шее. Как он закалывает военного, который прикрывает ее спину. Как он умирает сам. Как она стреляет в него из пистолета, хотя раньше даже в руках не держала оружие. Это повторялось снова и снова. Девушка боялась, что это никогда не закончится. Но также она боялась, что это «никогда» все-таки наступит. И она лишится своего Махараджа навсегда.       Была и хорошая новость. Шетти решила потренировать хинди, а в лице господина Дубей Айсу обрела приятеля. Девушка не могла описать точным словом их отношения. Она чувствовала какую-то связь между ними. Но не могла ее объяснить. Признаться себе в том, что ей нравился мужчина в возрасте, она тоже не могла. Хотя не такая уж и большая разница. Сорок один год. Он старше твоего отца, Айсу. Как это все глупо. Несколько недель спустя       — Добрый день, господин Дубей, — сегодня был последний день в Калькутте. Девушка решила надеть одно из самых красивых сари ее бабушки, нежно-бежевое. Ей не особо сильно импонировал этот цвет раньше, но оказалось он отлично подходил к ее цвету кожи. На верхней части одежды были вышиты золотые узоры, Айсу долго думала стоит ли примерить подарок ее нового друга. Кровавые слезы отлично бы дополнили этот образ. Девушка решилась, все-таки это последний день их совместного времяпрепровождения, стоит отдать дань этому знакомству. Волос Айсу оставила непослушными локонами лежать на плечах, убрав только волосы с висков. Конечно, бабушка и мама заметили ее стремления выглядеть прекрасно. Но скрывали все за тихими смешками и лукавыми улыбками. Знали бы они для кого весь этот маскарад, им бы точно было не до смеха.       — Здравствуй, Айсу, — Дубей оценил ее наряд, одобрительно кивнул. Они встречались вдали от ее дома, вдали от лишних слухов. Вишня и шоколад. Кажется, теперь это был ее любимый запах. В последнее время его лицо значительно осунулось, Шетти не спрашивала об этом, исходя из норм приличия. Хотя понимала, что жизнь из ее друга высасывает болезнь.       Они расположились в саду около храма Махадеви-Кали. Айсу передернула от ужаса от воспоминаний о страшной богине из собственного сна. Мужчина присел на лавочку, приглашая Шетти сесть рядом с ней. Девушка понимала, что это довольно неправильно. Что она должна сидеть тут со своим ровесником, любуясь на звезды. Они должны были болтать обо всем на свете. Целоваться. Любить. Видимо, погруженная в свои мысли, девушка не заметила, как задала вопрос:       — А вы любили когда-то? — брови Амрита поползли наверх, видимо она поставила его врасплох. Шетти начала было извиняться, но мужчина жестом руки предложил ей замолчать.       — Любил, — Амрит помедлил с ответом, а девушка тут же почувствовала себя неловко. Она не должна была спрашивать об этом, как теперь стыдно. Дубей усмехнулся своим мыслям. — Наверное, я люблю ее до сих пор. Если ты однажды влюбляешься в кого-то, это человек так или иначе остается у тебя в сердце. А если ты однажды кого-то полюбил, то что-то менять уже безнадежно. Люди ошибаются, называя каждого встречного на своем пути человека, любовью. Да, возможно, вам хорошо вместе, вам есть о чем поговорить, но это не любовь. Да, между вами жаркая страсть и незабываемые ночи, но это не любовь. Да, внешне вы определенно привлекаете друг друга. Но это не любовь. Любовь всепоглощающа. Любовь порождена от ненависти. От любви у тебя разрывается сердце, а ноги готовы пуститься в пляс. От любви твое тело словно рушится и вновь собирается заново. Любовь — это когда ты, захлебываясь в океане, готов идти ко дну дальше, только чтобы почувствовать это вновь. Без шанса на спасение. Любовь неспокойна. Любовь жестока. Любовь убивает.       — Должно быть, — Айсу почувствовала, как кровь приливает к щекам. Она прокашлялась. Какая же она глупая. Девушка поерзала на месте, пытаясь унять жар в груди. — Должно быть, вы сильно любили эту женщину.       — Я убил свою любовь, — Айсу вздохнула. Конечно, он говорит метафорически. Не может же этот человек, который спас ее от мошенника-торговца, убить кого-то. Странно, что она больше его не видела на рынке. Но, скорее всего, ему просто стало стыдно за свой поступок.       — Вы так говорите о ней, я думаю, что никогда не поздно вернуть время вспять, и все решить. Возможно, она тоже до сих пор любит вас, — Амрит засмеялся. Айсу не понимала, что такого смешного было в ее речи. Его звонкий смех раздался по саду, в котором все еще бродили туристы. Смех — совсем как у молодого человека. Как будто бы он застрял во времени. Мужчина немного пришел в себя, смахнув с глаз неожиданно выступившие слезы. Шетти решила, что не будет заводить об этом разговор сегодня. Сегодня. Сегодня — их последняя встреча.       — Амала, иногда ты несешь полный бред, — Айсу не поняла к кому обращался Дубей. А потом пазл сошелся. Амала. Имя той, чье имя горячими буквами вырезано на сердце у этого мужчины. Он уже не в первый раз так оговаривался. Скорее всего, она похожа на ту женщину. Или девушку. Интересно, что с ней сейчас. Где она.       — Я приготовила вам подарок на прощание, чтобы вы вспомнили обо мне когда-нибудь, — девушка достала из сумки маленький колокольчик. Прямоугольный и слегка приплюснутый, подвешенный на широкой разноцветной ленте. — Национальный сувенир прямиком из Австрии. Купила его перед поездкой сюда, хотела подарить бабушке, но она сказала, что ее дом уже завален этими колоколами, поэтому, это вам. Можете повесить его где-то в доме, хотя судя по вашим одеждам, он не совсем будет подходить по интерьер.       Амрит усмехнулся, поблагодарив девушку. Мужчина повесил колокольчик на запястье.       — В Индии такие вешают на коров, — Дубей опять засмеялся. Шетти зажмурила глаза, расплывшись в улыбке. Она сама бы не догадалась. — Прощай, Айсу. Мы встретимся еще, я тебе обещаю.       — Прощайте, — девушка махнула рукой, смотря за статной спиной незнакомца. Его силуэт отражался в окнах домов, мимо которых он проходил. Девушка почувствовала, как к горлу подкатывается ком. Она смахнула непрошенную слезу, которая вытекла из ее глаза. Вторую. Третью.       — Господин Дубей! — девушка кинулась за мужчиной, пытаясь не врезаться в прохожих. Что за город? Калькутта никогда не спит, Амрит удивленно взглянул на нее, перед тем, как девушка влетела в него. Прижалась к мужской груди. Все еще крепкой. Это их последняя встреча. Она чувствовала это. Поэтому слезы катились по щекам, подбородку, шее, закатываясь за шиворот. Айсу хотелось почувствовать своим телом силу, тепло, грудь, которая защитила бы ее от всех опасностей. Ее влекло к нему. Она не могла этого отрицать. Амрит застыл от неожиданности всего на мгновение, а затем сомкнул руки на талии у девушки. Он сделал это осторожно, боясь навредить или спугнуть. Он принялся гладить ее по спине, плечам, пытаясь успокоить. Айсу продолжала беззвучно плакать. Ей казалось, что у нее забирают ее мир. Ее сердце. Перемалывают на мелкие части и разрывают. Мужчина поддел подбородок девушки пальцем, заставляя посмотреть в его глаза. Айсу не сопротивлялась. Она хотела потянуться к нему, но мужчина покачал головой. Развернул ее заплаканное лицо к затемнённому окну какого-то дома. Она увидела его в отражении. Из своих видений. Он — могущественный и властный. И она рядом. Рука об руку. Молодые и прекрасные. Все бы преклоняли перед ними колени. Все восхищались бы их красотой. Мужчина из отражения наклонился к ее уху.       — Мы встретимся снова, Махарани. Я извлек урок. И ты тоже.       — Махарадж, — Айсу не поняла, как произнесла это. Ей даже казалось, что это сделала не она. Дрожащим голосом. Как будто кто-то вырывался из глубин ее сознания. Кто-то, кто должен был быть здесь. Место кого она заняла. Амрит прикоснулся сухими губами к ее лбу, оставляя свой поцелуй. Последний. Калькутта, 2015 год       Рита-Шива вернулся, чтобы помочь семье обрести порядок после ухода Амрита. Он чувствовал, что ему осталось совсем немного. Болезнь не щадит никого. Ни великих, ни слабых. Смерть одинакова для всех. Как ни странно, Дубей был рад его видеть. Или на смертном одре ему уже стало все равно на их старую вражду.       — Если я услышу от тебя еще хоть один писк, — Амрит хотел было погрозить племяннице рукой, но та слабо упала у изголовья кровати. Хотя ей и взгляда будет достаточно. — Я буду являться тебе во снах и преследовать до конца твоей смерти. А еще хуже, появлюсь в виде твоего ребенка и буду каждый день изводить тебя, как это делала ты, — угрозы не сработали. Падма зарыдала еще громче, утыкаясь в грудь дяди. Он неловко погладил ее по волосам, прикладывая к этому все свои силы.       — Джагдиш, — мужчина обратился к племяннику, тот молниеносно оказался у его кровати, вставая на колени. Он все еще не мог смотреть на него свысока. Парень затрясся. Его пугала ответственность, которую решили возложить на него.       — Все придет. На тебе огромная ноша. Но ты справишься с ней. Поверь, тебя учил лучший, — Джагдиш улыбнулся тому, что его дядя даже на смертном одре продолжает восхвалять свою важность. — Тебе поможет мой старый друг, — Рэйтан улыбнулся. Дружба. Незнакомое для него ощущение, но он хотел бы испытать это. Амрит сжал челюсти в очередной приступ боли. — Теперь все проваливайте отсюда! Дайте побыть в тишине, — Джагдиш вместе с отцом отволокли от главы семейства Падму. Лалит смахнула слезу, послав брату воздушный поцелуй. Комната осталась пуста.       — Давай, Рэйтан, прикончи меня, — в присутствии аватара мужчина мог уже не скрывать свои чувство. Его была ужасная лихорадка, суставы выкручивались, кости ломались. Он не смог сдержать стон боли, которая черными чернилами вместе с кровью циркулировала по его телу.       — Уверен, что готов? — Рэйтан положил руку на грудь Амрита. Мужчине было странно видеть его таким же молодым спустя десятилетия разлуки.       — Ты же знаешь, я готов уже больше тридцати лет, — Рита-Шива кивнул головой. Боль усилилась. Невыносимая. Ужасающая. А затем все исчезло. Только янтарные глаза, нет, почти желтые, застыли в его мыслях перед забвением. Вена, 2015       Молодая девушка нервно поглядывала в экран телефона. Конечно, это значительно снижала ее внимательность за рулем, а вследствие и безопасность как и ее, так и других. Но ее босс продолжал отвлекать ее какими-то маловажными, как она думала, поручениями, а работу потерять она не хотела.       Внезапная боль в области сердца забрала всю способность дышать. Айсу потеряла всякий контроль над ситуацией, чувствуя, будто у нее отнимают что-то важное. Еще раз. Перед столкновением она увидела некоторую картинку, которую бы точно запомнила, если бы выжила.       Было ощущение, что ее всю жизнь держали в неведении. И только сейчас она смогла понять всю сущность своего бытия. Но было слишком поздно. У всего есть начало и конец. Все рождаются и умирают. Цикл не прервется, пока крутится колесо. Некоторое время спустя       Он безумно торопился на собрание, которое устраивал его отец. Оно посвящено чему-то важному. Если он опоздает, то он его точно убьет. Вдруг в него со всей дури влетела девушка.       — Прошу прощения, — машинально проговорил мужчина. На бенгальском. Девушка не выглядела как местная. Точно иностранка. Хотел повторить на английском, но как только незнакомка открыла рот, он услышал родную речь.       — Нет, это я прошу прощения, задумалась о своем, — на его удивление девушка заговорила на хинди.       — Все в порядке, не о чем переживать, — мужчина тоже перешел на хинди, окинув незнакомку заинтересованным взглядом. Короткая юбка. Такие ноги грех не показать. Добавил: — Мой день не может омрачить столкновение с красивой незнакомкой, — девушка было возмутилась, но не успела ничего ответить, как парень развернулся прочь и вновь поспешил по своим делам, одарив ее нахальной улыбкой.       Судьба любит игры. Но еще она любит счастливые финалы. Даже если приходиться ждать так много.