Проклятая.

«Не важно, сколько людей умирает, все равно все остается по-прежнему.»

Колыбельная Прошло больше часа, как я находилась в этой чёртовой клетке под названием трейлер, привязанная к деревянному стулу — совершенно голая. Каждый мускул моего тела дрожал от холода. Ведро ледяной воды на голое тело — это не самое лучшее из возможных вариантов, чтобы чувствовать себя комфортно. Зубы стучали, кожа покрылась гусиной кожей, а по телу бежали мурашки, причиняя почти физическую боль. Это начинало меня по-нанастоящему нервировать. Сколько ни пыталась освободиться от верёвок, всё было без толку. Запястья и лодыжки уже горели от натёртостей, но крепкие узлы, сделанные профессионально, держали намертво. Мои похитители, после того разговора, сделали пару фотографий, цинично вспыхивая вспышкой в полумраке, а затем ушли, бормоча что-то на этом чёртовом, непонятном мне языке. Хоть бы дали чем-то прикрыться. И нет, я не чувствовала себя неуютно по поводу своей наготы. В моём мире тело — это лишь инструмент, щит, который нужно защищать, или оружие, которым можно сражаться. Но вот по поводу температуры, которая стояла в помещении, я бы поспорила. Холод проникал до костей, высасывая последние силы. Через пару часов этой муки, которые казались вечностью, те же самые французы пришли обратно. По их лицам, по тому, как опустились их плечи и как скривились губы, я могла предположить, что брат им отказал. Ну и правильно. Он не торгуется жизнями своих людей. Хотя я была уверена, что он ищет моё местонахождение, чтобы спасти. Это же Девил. Он не бросает своих. — Ну что смотришь, сука?! — произнёс тот, что с акцентом, его глаза горели злобой и разочарованием. Он явно был взбешён. — Думаешь, брат пришёл тебя спасать? Нет… он тебя бросил, как твой отец — твою мать. Он бросил умирать тебя, как и твою мать! — всё это он произнёс с ухмылкой от уха до уха, обнажая свои пожелтевшие, нечищеные зубы. И хоть он находился далеко, я почувствовала весь удушающий запах из его рта: несвежий, с примесью сигарет и какой-то дешёвой выпивки. Но, если быть точнее, мне было всё равно на его вонь. Меня начало по-настоящему напрягать то, что он достаточно хорошо знал ситуацию моего прошлого. Детали, о которых могли знать лишь единицы. — Да? И откуда ты, балбес, это знаешь? — не дрогнув ни единым мускулом, не падая виду, что меня это хоть как-то тронуло, ответила я, глядя ему прямо в глаза. — Откуда? Твой отец купил твою шлюху-мать у меня, а потом весь мой бизнес разрушил! — его голос перешёл на визг. Он подошёл ко мне и присел на корточки, чтобы быть на одном уровне с моим лицом. Его глаза, полные ненависти, впились в мои. В них читалось многолетнее унижение и жажда мести. — Жорж, хватит, — мужчина без акцента, Батист, прошёл спокойным шагом к двери, его тон был усталым, но властным. — Ты хотел с ней повеселиться, так веселись. Аххх, да, потом пришли мне фотографию её трупа, чтобы я отправил Дьяволу. Не забудь. Жорж оторвал от меня взгляд, повернулся к нему лицом, его глаза всё ещё горели безумием. — Батист, ты просто не понимаешь, каково это — видеть взгляд, полный страха, на лице жертвы до того, как до неё дотронуться. Да, девочка, ты же меня боишься?! — спросил он уже меня, с какой-то даже извращённой заботой поправил мои уже высохшие, спутавшиеся волосы. — Нет, — просто ответила я, глядя ему в глаза, и попыталась оттолкнуться от его руки. Мне было противно от его прикосновений. Но в ответ он взял мои волосы в кулак, потянул за затылок и произнёс радостно, его лицо исказилось в садистской гримасе: — Ооо… да, принцесса, мы с тобой повеселимся! И врезал мне в лицо, со всей силы. От удара моя голова по инерции врезалась в спинку стула. Вспышка боли ослепила меня, но я промолчала. Кровь хлынула из разбитой губы, стекая по подбородку. После был удар в ребро, затем в живот. Я почувствовала резкий, обжигающий толчок. Ровно через пару секунд, пока он пару раз вдохнул и выдохнул — только сейчас я поняла, что он не дышал, как, в общем, и я — он продолжил. И самое ужасное: он делал это молча. Его удары были методичными, выверенными, причиняющими максимальную боль, но не убивающими. Он хотел сломать меня. Через пару десятков минут или, может быть, больше — я не считала, да и отключалась я пару раз, погружаясь в спасительную тьму. Моё тело было одним сплошным кровоподтёком, каждая клеточка кричала от боли. Он прошёл к столу, обычному деревянному столу для еды, взял обычный нож. Хотя нет, нож был не обычный, он был кухонный, для масла. С широким, тупым лезвием. Нож для масла, но сейчас, как я поняла, он будет резать не масло. Он посмотрел пару раз в мои глаза, будто хочет удостоверяется, что я поняла, что он будет делать с ним, что он не шутит. Он поставил его на место. Моё сердце на мгновение ёкнуло от облегчения, но это было лишь иллюзией. Вместо ножа он взял рожёг для углей — длинный металлический стержень с заострённым концом, который использовался для раздувания огня в камине, — и зажигалку. Я замотала головой, отчего кровь, что текла по моему лицу, попадала в глаза и рот, застилая зрение и придавая рту металлический привкус. Я произносила охрипшим от долгого молчания голосом: «Нет… нет, пожалуйста… Не надо…» — уже плача от безысходности. Я понимала, что от боли я скоро могу отключиться, но я не хотела этого видеть. Этот же псих шёл на меня молча, его лицо было искажено в улыбке, а глаза блестели безумным, садистским блеском. Можно было догадаться, как ему это нравится. Он остановился напротив меня, нежно разрезал верёвку на моих ступнях и запястьях. Мои конечности были онемевшими, но почувствовали свободу. Он отпустил меня. Я же, всё ещё заикаясь от слёз и крови, которая попадалась мне в рот, продолжала молить остановиться, упала на холодный, грязный пол трейлера. Он склонился надо мной с нежной улыбкой на устах: — Не нужно молиться богу, ведь твой брат — сам дьявол. — Он отошёл от меня на пару шагов, поднял руку с зажигалкой чуть впереди той, что с разжигателем, и продолжал, его голос звучал как приговор: — Сам Дьявол тебя бросил. Он нажал одновременно. Хруст зажигалки, затем щелчок рожега. Раскалённый металл прикоснулся к моей коже. Последнее, что я услышала, кроме моего собственного крика боли, который раздирал глотку, было: «Твой брат тебя бросил!» И его чёртов, торжествующий смех. Мир снова погрузился во тьму.

***

— Сначала подождём Уолтера, — произнёс Даян, его голос вырвал меня из липкой паутины неожиданного и жуткого воспоминания. Я моргнула, пытаясь сфокусироваться на настоящем. — Завтрак готов! — произнёс Вар, входя в гостиную, его лицо было слегка покрасневшим от жара кухни. И он же задал интересующий меня вопрос, словно прочитав мои мысли: — Кстати, где он? — Он разбирается с парочкой дел в «белом» бизнесе, — спокойно ответила Ангел, её взгляд метнулся ко мне, словно она пыталась уловить мою реакцию. Я прошла на кухню, воздух там был наполнен ароматами свежесваренного кофе и жареного бекона. По дороге поцеловала руку Вара, который стоял у плиты с довольным видом. — Спасибочки, бог готовки, — произнесла я, чувствуя, как тёплая улыбка пробивается сквозь мою обычно непроницаемую маску. Вар был одним из немногих, кто мог вызвать у меня искреннюю эмоцию. Когда мы уже сели завтракать, в гостиную вошёл Уолтер. Он был одет в строгий деловой костюм, но его глаза выдавали усталость. — Лилит, — произнёс он, его голос был глубоким и привычным. — Уолтер, ты как всегда вовремя, — с улыбкой сказала я. — Присоединяйся, а после поговорим. Кстати, без «Лилит». — Я бросила выразительный взгляд на Ангела, который сидел напротив меня за столом. После сытного завтрака, который прошёл в относительном молчании, все зашли, как в старые добрые времена, — в кабинет Девила. Атмосфера сразу стала более официальной и напряжённой. Кто-то сел в кресло, кто-то стоял, а я присела на подлокотник кресла брата, ощущая его запах, его присутствие, хоть и незримое. Его кресло из дорогой кожи казалось огромным и пустым без него. — Ну? Даян сказал, что нужно подождать тебя. Сейчас вы можете наконец открыть рты, — мой голос был холоден, в нём звучал приказ. Через пару мгновений Даян начал, его взгляд был прямым и решительным. — Дебора, от них не жди ничего. Они и не знали, что я тебе написал. Я сказал им уже позднее, когда ты была в полёте. Хотя тогда Хангер уже знал, что ты в стране. — Да, — подтвердил Хангер, его хриплый голос был непривычно серьёзен. — Даян? — вопросительно посмотрела я на него. В его словах крылся подтекст, который я хотела прояснить. — Я был уверен, что ты обязана знать о том, что твой брат в коме, и… — он хотел продолжить, но я его прервала. — Я бы всё равно узнала, — сухо оборвала я его. — Чуть позже, но узнала. А ты меня напугал. Я думала, у вас кто-то умер. — Но Девил мог умереть! Ты бесчувственная мразь! Тебя не было рядом, и сейчас, когда кто-то тебя потревожил ради брата… ты с таким бесчувствием говоришь, что никто не умер! Твой брат мог умереть! Или этого ты и ждёшь?! — выкрикнула белобрысая, Алекс, вскакивая со стула. Её лицо было искажено гневом и обидой, глаза горели синим пламенем. На пару минут в помещении воцарилась гробовая тишина. Мужчины повернули головы в мою сторону, их взгляды буравили меня, следили за моими эмоциями, но они не затронули ни один мускул моего лица. Моя маска была непроницаема. Я же поднялась с подлокотника, медленно оглядела эту особу с головы до ног, словно оценивая ничтожество, и произнесла, мой голос был тих, но каждое слово прозвучало как удар хлыста: — Ты должна уяснить одну простую истину, — наставляю я, не сводя с неё взгляда. — Этот мир жесток. В нём нет места для слабости или жалости. Будешь слабой — умрёшь. — Я делаю небольшую паузу, чтобы приблизиться к ней, во время которой многозначительно смотрю на неё, давая ей понять всю серьёзность моих слов. Когда я уже была в шаге от неё, я резко, без предупреждения, ударила её по лицу. Удар был сильным, хлестким, таким, что даже осталась вмятина от моего кольца. Она по инерции отшатнулась, её ноги подкосились, и она упала на пол, её волосы разметались по дорогому ковру. Я же продолжила, глядя на неё сверху вниз, как на жалкое насекомое. — Если бы ты не была женой моего брата, то уже бы была в могиле. Но я слишком уважаю выбор брата, ведь, по крайней мере, — я сделала акцент на этом слове, — он что-то нашёл в тебе. Я же, после того как закончила свою речь, повернулась к ней спиной, не дожидаясь ответа, и произнесла, обращаясь к Даяну, словно ничего не произошло: — Даян, прости, что прервала. Продолжай.