you're perfect in my eyes

Когда Минхо зашёл в комнату Джисона, неожиданно она была пустая. Он принес тарелку спагетти, ожидая угостить своего парня чем-нибудь вкусненьким. Ему нравилось думать, что Джисону это понравится, хотя, возможно, это было немного эгоистично и высокомерно. Джисон бы сказал, что это не так, но его здесь не было, и Минхо предположил, что Джисон, должно быть, пошёл в студию, чтобы очистить его разум. В последнее время Джисон часто отсутствовал, и Минхо начал волноваться. Что ж, он волновался в течение нескольких дней, и его беспокойство возросло еще больше, когда Джисон решил не приходить на ужин с их группой друзей этим вечером, чего обычно не делал. Он любил их еженедельные ужины, которые иногда были единственными моментами в их загруженном и часто противоречивом графике, когда они все могли встретиться. Он ненавидел пропускать их, когда болел, и всегда весь день вяло жаловался Минхо о том, как его это беспокоит. Теперь Минхо стоял здесь с медленно остывающей тарелкой еды в руке, бросая всё более обеспокоенные взгляды на заброшенную комнату. Она была грязная, но ещё грязнее, чем обычно. Джисон не всегда был самым аккуратным в своём личном пространстве, но сейчас было хуже, чем когда-либо. Одежда и мусор были разбросаны везде; беспорядок был даже на кровати, рандомные предметы были разложены вокруг узкого пространства, где Джисон мог свернуться калачиком ночью. Минхо решил, что он хочет помочь Джисону с уборкой комнаты. Меньшее, что он мог сделать для своего парня, это помочь сделать уборку комнаты менее сложной. Он предположил, что растущий беспорядок заставил Джисона спать в комнате Минхо чаще, чем раньше. Им нравилось спать в объятиях друг друга, но время от времени они всё ещё наслаждались одиночеством. Однако, количество раз, когда Джисон был у Минхо, достигло нового уровня. Минхо не возражал, конечно он не возражал, но сейчас он думал, что, может быть, это было поводом для беспокойства. Однако одна вещь выделялась в беспорядке, это был бордовый дневник. Он лежал на кровати, демонстрируя многочисленные наклейки, которые украшали его обложку. Минхо поставил тарелку еды, решив, что он приготовит что-нибудь ещё, когда Джисон вернётся домой. Он подошёл к дневнику и взял его, чтобы рассмотреть поближе. Однако он не открыл его, так как это было бы серьёзным нарушением личного пространства Джисона, он должен признаться, что был искушён. Там мог быть ответ на то, что волновало Джисона этим вечером. Он остановился на мгновение, прежде чем положить книгу обратно на полку. Выходя из комнаты, он захватил тарелку забытой еды. Он взял тарелку и поставил её в раковину, чтобы разобраться с ней позже, сначала он открыл шкаф под раковиной и взял несколько пакетов для мусора. Остальная часть друзей разошлась по домам, и Минхо пожелал им спокойной ночи. Все они выразили беспокойство по поводу Джисона, попросив Минхо передать Джисону, что они скучают, затем он прошёл назад по коридору, мимо единственной в квартире ванной, мимо его собственной комнаты, мимо скудно украшенной гостиной. Это было маленькое уютное место, единственное, что могли себе позволить Минхо и Джисон, будучи студентами, но это был их дом. Минхо на мгновение остановился, чтобы полюбоваться множеством фотографий на каминной полке в гостиной, фотографиями их двоих. Вместе, по отдельности, и фотографии с друзьями. После восхищения фотографиями, Минхо вернулся в комнату Джисона. Он начал собирать кое-какой очевидный мусор, вроде пустых бутылок от газировки или конфетных обëрток. Он также складывал в стопку грязные тарелки, которые находил. Он старался не брать разные бумаги или что-то подобное, потому что он знал, что они могли быть важными для Джисона. Он убирался только около десяти минут, прежде чем он услышал щелчок входной двери, а через несколько минут последовало шарканье ног. Момент спустя в дверном проёме появился Джисон, он остановился, как вкопанный, когда увидел, что делает Минхо. Его глаза были покрасневшими, и всё его поведение было поглощено тем же чувством, которое ощущал Минхо уже в течении нескольких дней. Он всё ещё стоял, как вкопанный, когда на его лице отобразилась плохо скрываемая паника. Он быстро попытался скрыть это, когда лицо Минхо поникло, но это лишь привело к тому, что черты его лица превратились в полное опустошение. – Ханни? Ханни, что случилось? – быстро спросил Минхо, всё его предыдущее беспокойство захватило его тело. Он бросил мешок с мусором и поспешил положить его руки на лицо Джисона, глаза Джисона в это время бегали по комнате. Как и ожидалось, они остановились на дневнике, который стоял на полке, а не на кровати, где он его оставил. – Я.. Что ты здесь делаешь? – прошептал Джисон, его голос дрожал, факт, который волновал Минхо больше всего. Джисон склонен скрывать свои чувства от других, особенно когда они негативные, и он был довольно хорош в этом. Он говорил об этих чувствах, только когда они уже прошли, но сейчас всё было не так, это было ясно как день. Боли, отпечатавшейся на лице, было достаточно, чтобы даже те, кто ненавидел его, остановились и выразили хотя бы немного беспокойства. – Я собирался принести тебе еду, но тебя здесь не было. Я заметил, что комната была немного грязной, так что я подумал, что должен немного помочь тебе. Я клянусь, я ничего не испортил, я просто убрал мусор, – объяснил Минхо, проводя большим пальцем по щеке Джисона. – Ты читал это? – ответил Джисон, отсекая корень его страха. Минхо покачал головой и провёл рукой по бледно-голубым волосам Джисона. У его удивлению, младший сделал шаг назад от него. Минхо издал тихий вопросительный звук, прежде чем увидел, что Джисон, кажется, на мгновение задумался, отводя взгляд от Минхо. Когда он вернул взгляд, чтобы встретиться с Минхо, он был полон нерешительности. – Сон.. – начал спрашивать Минхо, но остановился на полуслове, когда Джисон внезапно прошёл мимо него. Он подошёл к книжному шкафу, который стоял возле кровати и достал бордовый дневник, затем он повернулся к Минхо. Он стоял в середине комнаты, снова неподвижный, крепко прижимая дневник к груди. Минхо тихо подошёл к нему, позволяя ему говорить, когда он будет готов. Вместо того, чтобы снова молиться, он просто заключил своего возлюбленного в объятия. Когда он отстранился, Джисон сделал глубокий вдох и выдох. – Я хочу, чтобы ты прочитал это. Ты знаешь, я не умею говорить о вещах, но... – Он предложил Минхо дневник, его руки слегка дрожали. – Я хочу, чтобы ты знал, что я чувствую. Общение является ключевым, и всё такое… Минхо принял дневник у Джисона, но прежде чем открыть его, он усадил Джисона на кровать. Младший с благодарностью последовал за ним и положил свою голову на плечо Минхо, тогда тот открыл дневник и быстро поцеловал Джисона в висок. Загнутый карман в передней обложке был первым, что привлекло его внимание. Внутри лежали два сложенных листа бумаги, и когда Минхо открыл их, он осознал, что это такое, после небольшого ознакомления с содержимым, его сердце разбилось вдребезги. Заплаканные бумажки были предсмертными записками, нацарапанные ручкой с пятнами, написанные поспешно и бессвязно. Джисон был так близок к смерти, что писал предсмертные записки? Минхо быстро сложил их и положил обратно в карман, так как его сердце болело. Он не мог читать их, и у него было ощущение, что некоторые из этих записей будут иметь такой же вес. Он повернулся, чтобы начать читать первую запись, обнаружив, что их не было слишком много, как будто Джисон почти не пользовался дневником. 4/19/23 Сегодняшний день был… интересным. Ладно, это ложь. Он был ужасным. Мне нужно было забрать важный документ из деканата. Мой друг был со мной, но когда мы пришли туда, я просто не смог войти. Я застыл от этого страха. Я потерял возможность что-то делать. Мой друг убеждал меня войти, но я просто хотел минуту, чтобы попытаться собраться, но он продолжал говорить "просто войди, просто войди". Это заставило меня немного огрызнуться на него, из-за чего он накричал на меня, из-за этого я стал чувствовать себя хуже и мог двигаться ещё меньше. В конце концов я вошёл, и это не было трудно. Я не был уверен поступаю ли я правильно или в нужном ли месте я нахожусь, и это пугало меня. Но потом я чувствовал себя таким глупым, потому что это оказалось несложным, и всё было хорошо. Я ненавижу быть таким, потому это заставляет меня чувствовать себя обузой для всех окружающих, потому что такое происходит постоянно. Я не знаю, как это остановить, сколько бы раз люди не говорили "просто смирись с этим". Конечно, это нормально, и я могу заранее обдумать, как избежать это, но как только дело доходит до такого момента, я замираю. Я словно в клетке этого страха. А иногда это даже не страх. Я не знаю, что делать, и всё становиться хуже с каждым разом. Минхо закончил страницу, чувствуя комок в горле, когда он перешёл к следующей странице. 4/30/23 Кто-то однажды сказал мне, что я слишком замкнутый и провожу слишком много времени один, закрывшись в своей комнате. Не то что бы я ненавижу своих друзей или быть на публике. Наоборот, я люблю это. Проблема во мне, и это всегда было так. Каждый раз, когда я гуляю с друзьями, или это может быть лучший день в моей жизни, ужасные мысли возвращаются в мою голову. Я всегда сомневаюсь в том, что я сказал, доля секунды молчания может заставить меня подумать "им не нравится то, что я сказал, это было так глупо", или когда я вижу, что друг говорит с другим другом, меня переполняет это грустное чувство, что меня никто не выбирает первым, им всегда нравится кто-то другой больше, чем я. Я очень часто переживаю, что люди не хотят быть друзьями со мной, и они делают это из жалости. Я хочу быть одним, потому что эти чувства намного, намного тише, когда я один, когда я могу легко отвлечь себя. Не говоря уже о людях, которых я знаю, каждый раз когда я встречаюсь с ними, мы в конечном итоге ссоримся. Я много плачу, когда мы ссоримся, это просто реакция, когда я злой, грустный или что-то еще. Но люди говорили мне, что я не могу плакать из-за "глупых вещей", поэтому я стараюсь не плакать при людях. Но при этом некоторые люди говорили, что я выгляжу так, будто я считаю человека, с которым спорю, идиотом, что вовсе не так, но они бы закричали и разозлились, если бы я тоже заплакал. Так что я не знаю, что они от меня хотят. Так сложно быть вне своего пространства, поэтому я остаюсь внутри. Минхо посмотрел на Джисона, когда он закончил эту запись, но Джисон просто показал ему продолжать, прежде чем глубоко вздохнуть и крепко сжать руку Минхо, когда он перевернул страницу. 5/17/23 Так... в большинство дней сейчас я ненавижу мысль о пробуждении, когда я ложусь спать, потому что, если я долго думаю перед сном, это похоже на "о боже, вот я и заснул", чтобы завтра проснуться и провести ужасный день, ненавидя всё в себе! Ура!! И я буквально думаю о будущем, я чувствую, что мне нужно с нетерпением ждать, - эта жизнь и работа, которые я буду ненавидеть каждый день, и иногда я действительно задаюсь вопросом, действительно ли это того стоит, чтобы продолжать двигаться к этому. Это ужасно. Слишком много перемен за один раз, и неважно сколько раз моя семья говорила, что так трудно просто смириться с этим и понять что это очень плохо, что мне не нравятся перемены, потому что они наступят в любом случае. Это пугает меня ещё больше, например, почему я должен активно продолжать двигаться к этому? Так много всего сразу, и я больше не хочу бросать старшую школу. Я не хочу оставлять её, и если я уйду, у меня больше не будет друзей, я немного боюсь, что я опять начну скрывать то, кто я такой, я не хочу этого. Лучше я просто умру сейчас собой, чем заведу новых друзей, которым я не буду нравиться на самом деле, или чем буду притворяться. У меня не было много друзей, когда я был сам не свой, сейчас у меня есть друзья, и я не могу даже сказать, действительно ли они мои друзья. Я даже не могу нормально покончить с собой или ранить себя, потому что я грёбанный слабак, который не может вынести больше, чем незначительную боль, но даже если я смогу что-то с этим сделать, то я больше не смогу говорить, что не пытался делать это. Я чувствую, что я думаю об это всё больше и больше каждый день. Я думаю: "Как бы отреагировал тот или иной," или что я мог бы сделать в этот момент. Но я даже не хочу умирать. Я просто не хочу жить дальше. Не так, как сейчас. Не так, как всё движется сейчас. Я просто не хочу этого больше. Люди всегда говорят: составь списки причин, почему ты пока не можешь покончить с собой, но каждая причина, которую я придумал, которая могла бы остановить меня или могла бы иметь значение в ближайшие пару месяцев, кажется недостаточно важной. Как будто даже самые веские причины такие "о, не оставляй своего парня" выглядят как "ладно, я не хочу оставлять его одного или ранить его", но как будто этого недостаточно больше. И я люблю Минхо каждой частичкой себя так глубоко, как это возможно, но я не знаю, почему это больше не вызывает у меня желания остановиться сразу же. Я хочу покупать плюшевые игрушки, и я хочу смотреть драмы, я хочу видеть моих друзей, хочу видеть мою семью, но ничего из этого больше не кажется достаточным для жизни. Минхо не остановился, прежде чем продолжить чтение следующей записи, его глаза начали гореть, когда он начал вчитываться в каждое в спешке написанное слово на старой, пропитанной слезами странице. 5/22/23 Плохие дни всё ещё продолжаются! Я меньше принимаю душ и реже чищу зубы. Я ношу одну и ту же одежду каждую неделю, и мне не нравится это. Я чувствую себя таким мерзким и ленивым, но меня просто больше не волнует это. Я имею в виду, может быть, долгое время это была лень, потому что я был ленивым ребёнком, как и все. Но сейчас это просто тяжело. Я забываю сделать что-то, или я лежу в кровати в телефоне, поглощенный желанием чем-то занять себя. Теперь я начинаю нервничать, когда делаю что-то одно долгое время. Я не знаю, видят ли это люди, я уверен, что они видят, когда я расстроен в этот момент. Меня всегда было легко прочитать, но то, что я чувствую, отображается на моём лице? Надеюсь нет. Не говоря уже о том, что когда я пишу это, если кто-то зайдёт в мою комнату, они не поймут, что я чувствую, потому что у меня невозмутимое лицо, так что это фантастика, и я не понимаю это совсем. 5/27/23 Я хочу показать этот дневник Минхо, но я не думаю, что мне действительно следует делать это? Я чувствую, как будто пытаюсь привлечь внимание, если сделаю это. Я всегда говорю людям: "О, ха-ха Я чувствую себя так плохо морально ха-ха", но потом я отмахиваюсь от этого, потому что, зачем мне это говорить? Кроме внимания?? Также, например, никто не хочет об этом слышать. Я вываливаю на всех всё, что я чувствую, и это так ужасно с моей стороны – искать внимание. И у меня даже не плохая жизнь, я даже не прошёл через что-то такое ужасное, чтобы чувствовать себя так. И это чувство не делает меня особенным. Кажется, это не так уж и важно, потому что буквально почти каждый человек моего возраста проходит через это. Но потом я думаю об этом и понимаю, что я не должен себя так чувствовать, но я чувствую и не знаю, как это поменять. Мои мама и папа всегда говорили мне, что я не могу быть таким чувствительным в "реальном мире", но если реальный мир хуже, чем сейчас, тогда я ещё больше напуган, я правда не хочу этого делать. О, и ещё я буквально не могу ничего вспомнить. Как будто я забываю половину моих разговоров спустя пару минут. Не говоря уже о моей грязной и мерзкой комнате. Как будто мне просто не хочется её убирать, я чувствую себя ленивым и мерзким. Но я также чувствую себя как дома/хорошо в беспорядке. Как будто мне всё равно, как выглядит моя комната, если она ещё моя. Но я бы не хотел, чтобы кто-то видел её. 6/3/23 Сегодня я чувствовал себя просто очень-очень.. подавленным. так сказать. отвратительно? Я не уверен. Точно как плохо, но не совсем так, как будто я был в сознании и мог быть счастлив и мог говорить, но всякий раз, когда я не был отвлечен, я просто молчал и был в своей голове, смотря в никуда, погруженный в свои мысли. Особенно плохо было на уроке музыки, где я обычно громкий, общительный и очень активный. Я сидел, откинувшись на спинку стула, не в телефоне, и вообще почти не разговаривая. Очевидно, я был так не похож на себя, что профессор заметил и сказал, что у меня "низкий уровень энергии", я просто пожал плечами в ответ. Он просто сказал: "Хорошо, я не буду оценивать", и я думаю, он сказал что-то ещё, но я не помню. Я беспокоюсь, что его тон был негативным или гневным (не то чтобы гневным, но я не знаю как сказать по другому), но я думаю это просто в моей голове. 6/3/23 Это снова я, потому что кое-что случилось сегодня! Мой друг (которого мы будем звать А) вернулся после того, как отсутствовал неделю, так что я пошутил "Эй, Б почему бы тебе не показать А твоё впечатление обо мне?" И Б такой "О, но я не помню этого", а я такой "о, это было что-то вроде "X негатива во мне" несколько раз", и они "о!". Я воспроизвёл это, смеясь. И мне нравится думать, что мой тон был слегка горьким, но никто не сказал ничего и не заметил. И снова было больно. Как будто я хотел, чтобы они знали, что это сильно задело мои чувства. Это заставляет меня чувствовать так: "Неужели я действительно веду себя так? Я не хотел," и это полный отстой. Я чувствую себя так ужасно из-за этого. В этот момент часть меня просто хочет сделать план и совершить суицид к определённому дню. Может быть даже к выходным. Большая часть меня даже не хочет умирать, просто отдохнуть. Всего на мгновение. И если смерть будет моим лучшим шансом на освобождение, то это круто. Я не знаю, как я сделаю это на самом деле, потому что я такой слабак, когда дело доходит до чего-то болезненного. При таких темпах, скорее всего, это будут таблетки, потому что их легче достать, и хотя это было бы совсем неприятным опытом, если после этого следует свобода от этого дерьма, это того стоит. К счастью для меня, у меня есть две умеренно наполненные банки с таблетками, которые просрочились 6 лет назад, так что.. В этот момент я так небрежно говорю: "Да, я могу просто убить себя, но это нормально". И мне даже не нужно грустить, чтобы думать об этом. Я думаю, если я планирую умереть или могу потенциально умереть, я подготовлю то, что хочу подарить людям в этот момент. Я думаю, я уберу свою комнату, если моим родители придётся найти меня там, то она не будет разгромлена (и я, вероятно, сделаю тоже самое с ванной по той же причине, чтобы найти меня живым или мёртвым, ха-ха). Я также хочу убрать мою комнату, чтобы, если я все-таки умру, и они решат пойти в мою комнату, оставить её нетронутой или что-то такое, там не было беспорядка. Честно говоря, я уже не знаю, что происходит. Это была последняя запись. Она была сделана всего несколько дней назад, и когда Минхо читал её, он почувствовал, как слезы наполняют его глаза, прежде чем упасть горячими и влажными на страницу дневника. Они присоединись к уже засохшим пятнам, стекая по его щекам. Они потекли ещё сильнее, когда он повернулся к Джисону, который смотрел на него, и его глаза были также наполнены слезами. Когда он заключил Джисона, возможно, в самые крепкие, но в то же время самые нежные объятия, слезы запачкали плечо его замечательного, красивого парня. Джисон всхлипнул, когда его собственные слезы начали капать, Минхо провёл рукой по его волосам, мягко поглаживая его по спине. Он оставил сладкие поцелуи, нежные и трепетные, полные несказанных слов, на ключице его парня, когда он начал говорить мягким прерывающимся голосом. – Ханни, мне очень жаль. Я не знал. Я люблю тебя очень, очень, очень сильно, я обещаю, мы все любим тебя. Если ты уйдешь, мы будем скучать по тебе, Сон. Я клянусь. Даже сегодня, на ужине все скучали по тебе, хотя тебя просто не было дома! Ты не один. Спасибо за то, что доверяешь мне, что сказал мне. Господи, я люблю тебя очень сильно. Пожалуйста продолжай говорить мне о том, как ты себя чувствуешь, я буду помогать тебе. – Мягко прошептал Минхо, его речь была быстрой и иногда невнятной, его сердце выплескивало слова. Джисон рыдал и рыдал, больше, чем когда-либо перед Минхо до этого. Затем он вырвался из объятий, чтобы снова посмотреть в глаза Минхо. Он положил руки на щеки Минхо, так же, как Минхо делал до этого. – Пожалуйста, не плачь, Мин. Хëн, я не хотел заставить тебя плакать.." – умолял Джисон. Минхо не мог не рассмеяться тогда, когда его любимое выражение лица было на Джисоне. Однако, это действие немного напугало Джисона, его брови слегка нахмурились в замешательстве. – Конечно, ты не хотел! Я плакал не из-за тебя, а для тебя. И как я мог не сделать этого? Я очень забочусь о тебе.. ты моё всё, – сказал Минхо, протягивая руки, чтобы взять руки Джисона, прежде чем разместить их на лице Джисона. Затем он покрыл их своими руками, наклоняясь вперёд, чтобы их лбы соприкоснулись. Забывчивость Джисона по отношению к истинной любви, которую испытывали многие другие, вызывала беспокойство, но иногда была милой. Тот лёгкий взгляд оленя в свете фар, который появлялся у него, когда его хвалили, прежде чем он перерастал в признательность, полную тепла. Этот взгляд, который был у него сейчас, затуманенный заботой о своём парне. Этот взгляд заставляет Минхо влюбляться всё больше и больше каждый раз, когда он его видит, но сейчас он как будто тоже слегка обжигал. Он до сих пор любил это, но знать, что забывчивость разрослась и превратилась в это тёмное, всё поглощающее неверие в добрые слова... это заставило его сердце сжаться снова. Он посмотрел Джисону в глаза мертвым взглядом, прежде чем продолжить. – Я должен убедиться, что ты знаешь, что ты красивый, совершенный и потрясающий таким, какой ты есть, моя любовь. Я буду говорить это тебе каждый божий день до конца жизни, если это нужно, потому что, кажется, я недостаточно ясно выразился. Но ты вся моя вселенная. – Я люблю то, что ты шумный и разговорчивый. Я люблю то, что ты занимаешься музыкой, и я думаю ты совершенно прав, что боишься мира. Ты прав, что чувствуешь, что это сложно, потому что жизнь трудная. Некоторым людям даётся это легче, чем другим, и они не пытаются понять эти другие точки зрения и опыт, такие люди не нужны тебе рядом. Люди, которые говорили такие обидные вещи, пожалеют о дне, когда я их найду, но сейчас это не имеет значения. Что касается тебя, всë, что тебе нужно сейчас, – это держаться подальше от таких людей. Они не заслуживают тебя, и никогда не будут. Они никогда не увидят в тебе то, что вижу в тебе я, и то, что видят в тебе Чан, Чанбин, Хëнджин, Феликс, Сынмин и Чонин. – Но как я могу заставить это исчезнуть? Это так ужасно, хëн. Я ненавижу это очень сильно. Это больно.. каждый вздох, который я делаю, я хочу чтобы он стал последним. Я просто хочу чувствовать, что уплываю от всего этого, вместо того, чтобы взрываться от каждого неудобства! – признался Джисон, его голос дрожал и поднимался с каждым предложением. Минхо притянул голову Джисона к своей груди, прижимая его к себе, и признался. – Мне жаль, что говорю это тебе, но это не исчезнет. Не навсегда. Но может стать лучше, и я думаю, стоит попробовать. Я понимаю, что ты чувствуешь, я сам был таким, но я могу сказать, что выход найдётся. Я сделаю всё, всё что в моей силе, чтобы помочь тебе. – Ах, похоже, это не так просто, – пробормотал Джисон, издав тихий смешок, который был музыкой для ушей Минхо. – Но ты правда останешься? – спросил он тихо. Минхо промычал в ответ, прежде чем решил, что будет лучше твёрдо подтвердить это. – Конечно, я буду. Я всегда буду рядом, не смотря ни на что, – честно сказал он. – Тогда.. тогда я попробую, – сказал Джисон, прежде чем убрать руку Минхо, чтобы достать свою собственную, и протянул свой мизинец ему. – Я обещаю, что постараюсь остаться, чтобы поправиться. – Минхо нежно улыбнулся, протягивая свой мизинец, чтобы взять мизинец Джисона в свой. Их мизинцы переплелись, и Минхо сказал. – Я поддержу тебя в этом, но знай, что любое усилие значит всё, не важно насколько оно маленькое. Тебе не нужно быть "лучше", ты и так прекрасен таким, какой ты есть, но я понимаю, что ты имеешь в виду. Как бы то ни было, я всегда буду здесь, если тебе нужно поговорить. Джисон медленно кивнул, и они пожали друг другу руки, сохранив обещание на мизинцах в целости и сохранности. Минхо сделал все усилия, чтобы закрепить сделку поцелуем, коснувшись губами их рук, а также вышеупомянутых мизинцев. Они разжали мизинцы, когда Минхо встал, сложил дневник и положил его обратно на полку, затем вернулся к краю кровати, где уже стоял Джисон. – Теперь..ты уже ел? – мягко спросил Минхо, на что Джисон покачал головой. Минхо улыбнулся и обнял его за плечо. – Тогда что ты скажешь, если мы сейчас отправимся на кухню? Я сделаю тебе что-нибудь вкусное, что ты хочешь. Давай, пойдём, – предложил Минхо, нежно целуя Джисона и шепча в нескольких сантиметрах от лица. – Ты заслужил это. Ты заслужил всего, что у тебя было и всегда будет. Минхо встал и убрал руку с плеча младшего. Он взял руку Джисона и отвёл его на кухню, где они вдвоём разделили тихую, душевную трапезу. И, возможно, между ними также было несколько поцелуев, но даже если они были, то это было между Минхо и Джисоном, потому что в этот момент в мире было место только для них. Всегда найдётся место для них. Для них двоих.