Изуку/деку злодей

Проснувшись в своей небольшой комнате, Изуку Мидория почувствовал себя таким же обычным, как и всегда. Настолько обычным, что это причиняло почти физическую боль. В средней школе его постоянно травили из-за отсутствия причуды, и особенно усердствовал его бывший друг Кацуки Бакуго. Несмотря на безграничную любовь матери, её поддержки было недостаточно, чтобы помочь Изуку справиться с презрением общества. В мире, где каждый обладал какой-нибудь уникальной способностью, он оставался пустым местом. Родители с причудами — мама, папа — а сын? Сын без малейших признаков дара. Всё детство Изуку грезил о том, чтобы стать героем, как Всемогущий — Номер Один. Но школьные годы превратили эту мечту в хрупкую, иссушенную мечту, казавшуюся теперь совершенно недостижимой. Издевательства одноклассников доводили его до предела. Каждый раз, когда они начинали насмехаться, в груди что-то сжималось, к горлу подступал ком, и Изуку рыдал до тех пор, пока глаза не опухали, а щёки не становились влажными от слёз. . . . С трудом поднявшись с постели в надежде, что сегодня что-то изменится, он встретил свою мать на кухне. Её силуэт, склонившийся над плитой, казался особенно хрупким в утреннем полумраке. Изуку медленно прошёл к столу, его шаги эхом отражались от холодных стен. Деревянный стул под ним скрипнул, когда он опустился на него, словно жалуясь на его присутствие. Руки машинально обхватили холодную поверхность стола, пальцы слегка подрагивали от напряжения. Он опустил голову, упираясь локтями в столешницу, и его взгляд застыл на потрескавшейся клеёнке, которую мама так старательно отстирывала каждое воскресенье. В кухне царила гнетущая тишина, нарушаемая лишь шипением масла на сковороде и редким позвякиванием посуды. Мама продолжала готовить, её движения были механическими, лишёнными привычной лёгкости. Каждый раз, когда она наклонялась к плите, её фартук слегка колыхался, а в отражении блестящей поверхности сковороды Изуку видел своё бледное лицо с глубокими тенями под глазами. Он сидел неподвижно, наблюдая, как желтки медленно растекаются по раскалённому металлу, превращаясь в золотистую массу. В этом простом действии было что-то гипнотическое, что-то, что заставляло его забывать о своих страхах хотя бы на мгновение. Но реальность неумолимо возвращалась, напоминая о себе тяжёлым грузом несбывшихся надежд. Изуку механически размешал соль в тарелке. Это повторяется уже давно. День за днём — яичница, соль, молчаливая мама и тяжёлое чувство вины, которое, казалось, пропитало стены их небольшой и старой кухни. Его пальцы слегка дрожали, когда он поднимал вилку, словно даже еда напоминала ему о том, чего он лишён. Мидория-сан всё ещё стояла у стола, её фартук слегка покачивался в такт дыханию. Её руки, обычно такие ловкие и уверенные, теперь словно потеряли свою силу. Она знала, что её сын мечтает о причуде, как и все дети в их мире, где сверхспособности стали нормой. Но природа не наградила его этим даром. В её глазах читалась невысказанная боль — боль матери, которая не может дать своему ребёнку самое главное. — Мам, не переживай, — тихо произнёс Изуку, но его голос дрогнул, выдавая истинные чувства. Но эти слова не могли развеять её грусть. Она слишком хорошо помнила тот день, когда врачи сообщили им правду. Слишком больно было видеть, как надежда в глазах сына сменяется пониманием. В такие моменты она чувствовала себя предательницей, словно подвела его самым страшным образом. Он взял вилку и начал есть, стараясь не показывать, как сильно его ранит эта ежедневная сцена. В его голове уже давно созрел план — он найдёт свой путь, даже без причуды. Но иногда, в минуты слабости, он позволял себе мечтать о том, чего никогда не будет. О силе, скорости, огне — о чём угодно, что сделало бы его таким, как все. Тишина снова опустилась на кухню, но теперь она казалась невыносимой. Потому что Изуку знал — каждый день он должен доказывать себе, что достоин быть героем. Что достоин любви матери, которая винит себя в его судьбе. И что однажды он докажет всему миру, что герой не определяется причудой. Но пока что он мог только есть свою яичницу, чувствуя, как слёзы обжигают глаза, и молиться, чтобы мать не заметила его слабости. Так и заканчивалось почти каждое утро , а после ,следом наступала тишина, лишь Мама стояла возле стола в фартуке опустив голову ,словно была в постоянном трауре. Собравшись в школу, Изуку попрощался с мамой и вышел на улицу. В своей чёрной школьной форме и с большим жёлтым рюкзаком он шагал по улицам, погружённый в мысли о причудах окружающих. Изучение способностей других людей стало его единственным утешением, способом хоть как-то приобщиться к миру, в котором он чувствовал себя чужим. Тёплый весенний ветер играл с лепестками сакуры, когда Изуку шагал по знакомой дороге к школе. В воздухе витал нежный аромат цветущей вишни, а под ногами кружились розовые лепестки, словно маленькие парашютики. Это было то самое время года, когда весь город преображался, встречая новый учебный год. Изуку замедлил шаг, любуясь красотой природы. Вокруг него кипела жизнь: школьники в форменных пиджаках спешили на занятия, их волосы развевались на ветру, а смех и разговоры создавали особую атмосферу начала нового этапа. Где-то вдалеке он заметил девушку с причудой управления растениями — она аккуратно направляла молодые побеги сакуры, помогая им расти в нужном направлении, но Изуку было кошмарно смотреть на это. Его ком в горле снова начинал давить , держась за первые глотки воздуха . Утреннее солнце пробивалось сквозь полупрозрачные облака, заливая улицы мягким золотистым светом. Птицы щебетали в кронах деревьев, а в воздухе витало ощущение чего-то нового и неизведанного. В такие моменты он особенно остро чувствовал своё одиночество, но в то же время находил в этом своеобразную красоту. Природа словно дарила ему утешение, напоминая, что даже в самый тёмный час есть место для надежды и перемен.