У всех есть мечты... Иначе нельзя.

— Саш, что читаешь? — Миша оторвался от ноутбука и посмотрел на парня, который свернулся в кресле с книжкой. — «Алые паруса», дорогой. Давно не перечитывал, — задумчиво проговорил Петербург, перелистывая дальше. — А, эта сказка? По мне так похоже на бред. Ты ведь портовый город, душа моя, кто в здравом уме будет использовать шелк на паруса? Долго ли они протянут? И вообще все смахивает на небылицу, — Москва откинулся на спинку дивана и насмешливо взглянул на брюнета. — Эта сказка, как ты ее называешь, когда была выпущена, подарила мне надежду на светлое будущее и на то, что ты вернешься ко мне, а не будешь обезумевшим борцом за власть, — жестко проговорил Саша, подняв брови, и смерил суровым взглядом столицу. — Если для тебя романтика — пустой звук, то не у всех также, Миша. И я люблю эту прекрасную повесть уже больше ста лет.       Миша только закатил глаза, когда Петербург отвернулся, и продолжил готовить документы мэру. Такие сопливые истории были не для него. Подумать только, корабль с алыми парусами. И для него стало странно, что именно такой корабль стал символом выпускников в культурной столице. Ну, впрочем, Саше было не занимать душевного надрыва и восторженной мечтательности. — Хочешь сказать, что я не романтик, заря моя? — пробормотал Москва, рассматривая насупленный вид парня. — По-моему, я сказал это достаточно прямо, — хмыкнул Саша и захлопнул книгу с оскорбленным видом, вставая с кресла. — Пойду покормлю Москву. — Ну, Сааш, — тихо протянул Миша вслед ушедшему парню. — И на что он опять обиделся? — пробормотал он, слыша, как Петербург ласково болтает с кошкой, жалуясь на ее хозяина.       Парень вернулся в понедельник домой и думать забыл об этой истории. Обида также быстро пропала. Он привык не требовать от Москвы чего-то большего, и, на самом деле, безумно ценил их уютные моменты вместе. Когда Миша без своей залаченной укладки, когда его безумно приятно обнимать, чувствуя тепло в ответ, когда он смотрит так влюблено, что хочется свернуться рядом и замурлыкать. Поэтому разные мелкие ссоры у них быстро сходили на нет, особенно во время разлуки. — Миша, а ты приедешь в пятницу? — Саша, кусая губу, постучал пальцами по столу в ожидании ответа. — Конечно, радость моя. Возможно, даже смогу приехать не заполночь, — Москва слушал тихое дыхание Петербурга, и внутри него разливалось какое-то умиротворение от того, что он слышит сейчас своего единственного и любимого человека. — Хорошо, тогда буду ждать. Люблю тебя очень и скучаю, — брюнет тихо вздохнул и поцеловал телефон, сразу же смутился и завершил вызов.       Миша только усмехнулся, услышав гудки, и вернулся к делам. Он уже пообещал парню приехать, а значит надо все успеть. А сделать нужно было очень много.       Саша проснулся утром в субботу, чувствуя теплые объятия и мягкие поцелуи на своем плече. Потянувшись, он повернулся к Москве и улыбнулся, проводя носом по его виску. — Ммм, Миша… Так люблю тебя, мой хороший, — прохрипел Петербург и залился краской, прокашливаясь. — Кому-то вчера было очень хорошо, малыш? — широко улыбнулся Миша, крепче прижимая парня к себе и поглаживая его по пояснице. — Миша! Что ты такое говоришь… — прошептал Саша, краснея, казалось, до кончиков пальцев. — Говорю правду. И я счастлив, что тебе было со мной хорошо. А хочешь, будет еще лучше? — сверкнул глазами Москва и начал выцеловывать тело парня, спускаясь ниже и ниже.       И уже скоро спальни раздались несдержанные стоны, с которыми молодые люди начали новый день.       Уже вечером они ужинали на летней веранде небольшого ресторанчика на Крестовском острове. Миша развозмущался, что в центре много людей, и они ему надоели за неделю, а Саша только качнул головой и уступил, отчасти понимая любимого. Он тоже невероятно устал на работе и сейчас хотел провести время максимально в тишине. — Любимый, я ненадолго отойду в уборную, — Москва незаметно поцеловал Сашу под ухом и вышел из-за стола, направляясь вглубь ресторана.       Брюнет смущенно кивнул и достал телефон, решив проверить рабочую почту. Хотя и были выходные, но дела никто не отменял. Он в задумчивости читал новое распоряжение губернатора, качая пустым бокалом, когда услышал взволнованные аханья посетителей и персонала. Саша, поморщившись, заблокировал телефон, подумав, что Миша задерживается, и огляделся. От увиденного у него выпал из руки бокал, разбившись вдребезги.       Петербург встал на дрожащие ноги и подошел к заграждению веранды. На воде в нескольких сотнях метров виднелся парусник. С алыми парусами. С блестящими на солнце настоящими алыми парусами, трепетавшими от движения. Парень подходил все ближе по берегу, а люди доставали свои гаджеты и снимали происходящее на камеру, удивленно восклицая.       Прикрыв глаза рукой, Саша облизнул губы и подошел к краю воды. Не могло ведь всем показаться… Или могло? Он когда-то читал про массовые галлюцинации. Опомнился он только тогда, когда ему в обувь залилось немного воды от набежавшей волны.       Петербург еще раз всмотрелся, прищурившись, и его сердце будто на мгновение перестало биться. Среди команды на паруснике был Миша. Его Миша. Который сейчас широко улыбался и смотрел прямо на него, держа в руках большой букет бордовых пионов, которые Саша очень любил, но стеснялся этого, сказав об этом лишь один раз мельком.       Брюнет прочистил горло, оглядывая Москву. Ему невероятно шла белая рубашка, сейчас закатанная до локтей и расстегнутая на несколько пуговиц. И его улыбка… Конечно, его улыбка была оружием массового поражения, но предназначалась только Саше. Петербург почувствовал вибрацию телефона и увидел, как Миша показывает ему на свой. Он принял вызов и тихо выдохнул. — Любимый, я жду тебя на пирсе чуть дальше. Тебе понравился мой сюрприз? — быстро проговорил Москва, улыбаясь Саше. — Миша, я… Миша… Да, я сейчас, — взволнованно проговорил Петербург и направился быстрым шагом к пирсу, забыв завершить вызов.       Москва выключил телефон, по-доброму рассмеялся и кивнул команде на пирс, к которому они подошли спустя мгновение. Саша тоже вскоре подбежал к паруснику, оглядывая его вблизи. У него перехватило дыхание. Огромные паруса горели ярким алым цветом, вздымаясь от ветра… Как в книге. Петербург перевел взгляд на Мишу, который подмигнул ему и протянул руку. Брюнет принял ладонь и поднялся на парусник, слегка покачнувшись. — Миша, ты… Ты просто. Боже, я так тебя люблю, — Саша секунду посмотрел на его лицо и крепко обнял его, шумно дыша и стараясь успокоиться. — Ну что ты, душа моя? Успокаивайся, Сашенька, я тоже тебя очень люблю. И сейчас все для тебя. И этот закат тоже твой, — Москва незаметно подал знак экипажу, и они вышли в залив, двигаясь навстречу солнцу. — И цветы потом не забудь забрать, любовь моя.       Петербург кивнул, всхлипнув, прижал руку к лицу, сжимая другой Мишины пальцы, и посмотрел на закат, чувствуя ветер, трепавший его волосы. Сейчас он будто по-настоящему был героем повести Грина, которого увозил корабль с алыми парусами. И который был бесконечно влюблен и благодарен человеку рядом с ним. Который и устроил для него эту сказку длиною в жизнь.