Двое и море

– Хочу на пляж! Хочу пить вино и любоваться звёздами! Таких заявлений Ризотто никак не ожидал от Винегара, который выходя из ресторана, был уже довольно пьян. Он размахивал радостно руками, восторженно что-то кричал на одном лишь понятном ему хмельном языке, чем начал привлекать внимание окружающих, и бесконечно дёргал Неро за руку. Последнему оставалось лишь вымученно улыбаться и стараться держать себя в руках, чтобы не начать читать нотации, как это бывает в случае с Мелоне, например. По-хорошему стоило бы напомнить взбалмошному Доппио, что нужно знать меру, и на пляж необязательно брать еще одну бутылку, звезды и без того прекрасны в эту ночь. Но увидев пристальный, настойчивый взгляд, всякое желание это делать отпало –  пришлось обреченно возвращаться в ресторан за добавкой. Уже на входе стал слышен усиливающийся смех и хлопки в ладоши – и все же этот чудик в пьяном состоянии совершенно не такой, каким казался трезвым. К приятному удивлению, хозяин заведения в качестве презента передал небольшую корзинку с закусками – будет, чем отвлекать Доппио от алкоголя. Эта мысль сразу же пришла в голову Ризотто. Официанты, в свою очередь, предлагали взять на время пледы, чтобы не замерзнуть на пляже, но мужчина отказался, так как ночь на удивление оказалась теплой и безветренной. Да и количество спиртного внутри грело не хуже теплых вещей.  По пути на пляж, под аккомпанемент забавных песенок розоволосого, Неро начали одолевать мучительные думы. Стоит ли предпринимать какие-либо попытки сблизиться или он изначально не правильно понял мотивы знакомого? Вдруг Доппио пригласил его на ужин только из-за чувства вины, и ни о какой близости не может быть и речи? Но как тогда понимать его возбуждение во время трапезы? Каждая новая догадка еще больше сбивала с толку, вносила новые несостыковки и напрочь убивала всю логичность предыдущих рассуждений. Нельзя сказать, что в повседневной жизни мимику и внешний вид Ризотто можно было назвать источающими веселье, но прямо сейчас…. Мужское лицо выражало глубокую фрустрацию на фоне угнетающих мыслей, это становилось чем-то невыносимым. Лоб местами покрылся мелкими морщинами, светлые брови грубой полосой вздернулись вверх, а глаза, будто стали более безжизненными, чем обычно. Возможно, сам Ризотто никогда не заметил бы такой перемены в своем внешнем виде – периодические приступы непреодолимой тоски, неважно будь то веская причина, травмирующее воспоминание или же просто так, настолько прочно вплелись в его образ, что без постоянного одергивания окружающих, мужчина мог еще долго пребывать в таком состоянии. Сам бы он охарактеризовал его гипнотическим, можно сказать, персональным болотом, из которого выбраться в одиночку – ой, как не просто. Только ослабишь бдительность и потеряешь контроль над своей психикой – пиши пропало, отныне на долгий промежуток времени тревожные образы и ощущения, с ними же и паника, будут цепляться, держать крепко и ни на секунду не отступать. Во время приступа часто кружится голова, пространство теряет свой привычный вид, будто ускользает прочь, а время замирает за мгновение до окончания бессмысленного страдания. Неро перед отъездом на Сардинию обещал себе, что не позволит никаким триггерам испортить отдых, старался внушить – страх и отчаяние в этой обстановке никогда не настигнут его. И все ведь было так хорошо, даже если временами накрывала меланхолия, но это не вводило в оцепенение, не мешало наслаждаться морем, а значит, жаловаться было не на что. Сейчас же, с самого начала необычного знакомства с таким не от мира всего Доппио, ситуация стремительно начинает выходить из-под контроля. Ризотто не заметил, в какой момент остановился перед самым входом на пляж, в какой именно момент начал смотреть непрерывно в одну точку и, что самое важное, в какой момент на это обратил внимание Винегар. Руками овладевал тремор, не получалось даже пошевелить мизинцем, дабы развеять неприятное ощущение. Мужчине казалось, сейчас весь мир и он сам никогда не будут прежними.   – Ризотто, что-то случилось? Ты чего застыл на месте? Эй! – всякое смущение, присущее розоволосому, куда-то испарилось под воздействием алкоголя в крови, и тот нагло схватил своего спутника за предплечья. Ему хотелось бы дотянуться до широких и крепких плеч, но для этого нужно было стать на носочки и потянуться, однако в нынешнем состоянии Винегар не рискнул воплощать такое в жизнь. Разница в возрасте и росте никоим образом его, а по большей части именно Дьяволо, не расстраивала, наоборот, подогревала усиленный интерес, да так, что внутри хотелось кричать от накрывающего влечения. В данный момент вызывал опасение ступор мужчины, неужели передумал идти дальше? Не хочет продолжения и смеет так себя вести? Может, ему стало плохо? Дьяволо закипал от предположений, меньше всего в этот вечер ему хочется думать и больше всего – действовать. Он цокнул где-то на границе сознания основной личности и принялся продумывать дальнейший ход, а пока пусть события развиваются своим чередом. В руках Доппио мужчина начал приходить в себя: первым делом осознанным стал взгляд удивительных глаз, они смотрели уже на самого собеседника, а не куда-то вдаль, в них появился живой блеск. После отступила всякая дрожь в теле. Можно было снова пошевелиться, тогда он осторожно перехватил руки напротив и виновато отвел взгляд вниз. – Ох, Доппио…, извини, я не знаю, что это со мной сегодня, скорее всего, я перебрал с вином, оно оказалось крепче, чем могло показаться сначала, – в попытках оправдаться Ризотто говорил сбивчиво, интонация в его голосе показалась Винегару испуганной, будто, на самом деле, с ним произошло что-то страшное и неподдающееся никакому объяснению. Было больно смотреть, как по непонятной причине высокий и сильный мужчина стал выглядеть таким беспомощным, захотелось тут же его обнять. – Но не переживай, со мной все в порядке, мы можем идти дальше? – Oh, mio Dio! – Неро тот час же крепко обняли и прижались так, что стало почти невозможно дышать. – Я теперь переживаю за тебя, надеюсь, больше такого не повториться и мы сможем прекрасно провести время! Ты так напугал меня!   Дальше произошло невероятное. Смотря, как Доппио со всей искренней заботой и переживанием впился в него взглядом, видя его теплые карие глаза, в которых, как показалось Ризотто, прожилками виднелся темно-зеленый пигмент, Неро не смог удержать свой порыв и  хотел уже было потянуться за ответными объятиями, но его опередили. Мужчину склонили вниз, чужие ладони обхватили его лицо, а губы накрыли порывистым поцелуем. Благо вокруг не было ни единой души, а сам пляж и близлежащая местность являлись дикими, но это не важно. Имело значение только то, что и Доппио, и Ризотто понравилось целоваться друг с другом. Нравилось до чертиков в глазах, до нехватки кислорода, до шаткости в ногах, им было безумно хорошо стоять и получать наслаждение от взаимных ласк. Для себя Ризотто отметил, что его спутник целуется неумело для своего возраста, но зато как чувственно и самоотверженно. Этот факт подкупал мужчину лучше всякого опыта. В свою очередь, Доппио и Дьяволо точно таяли под теплом рук на их талии и спине, от умелых и уверенных действий красавца рядом. То, с какой силой он их будоражил известно, наверное, только им самим. Стоять становилось невозможно, пришлось прекратить момент страсти и пойти искать более укромное место. Оставшийся путь они шли, держась за руки.

***

Как предполагалось, приобретенная бутылка красного полусладкого оказалась лишней, а вместе с ней и закуски, которые одиноко стояли поодаль от разгоряченной парочки, слившейся в крепких объятиях. Инициатива, проявленная Доппио, разрушила последние ограничения в разуме Ризотто, сняла оставшиеся замки с его сердца. Неро заставил возлюбленного таки пересесть на него сверху, чтобы окончательно не травмировать поврежденную спину, и устроиться на нем поудобнее. Поначалу такое положение показалось для Винегара слегка неловким, однако, спустя несколько минут, тот вошел во вкус и уже не стесняясь, стал елозить по мужским бедрам. Будучи пьяным, нельзя оставаться не честным по отношению к себе, и потому розоволосый признал тот факт, что ему приятно находится здесь и сейчас с этим высоким, статным и безумно привлекательным человеком. Ему льстит ощутимая твердость под своими ягодицами, расфокусированный взгляд из-под полуприкрытых век и учащенное дыхание партнера. Неужели, Дьяволо оказался прав на этот раз? Может, он зря все это время бежал от своих желаний ощутить физическую близость? Опасения относительно правильности выбора, пусть перестали занимать все внимание, но все еще маячили на заднем плане, чем рисковали разрушить планы коварного Дьяволо.  Мужчина не мог этого допустить, нужно было снова довести свое непутевое альтер-эго до нужной кондиции. Руки сами потянулись вперед за бутылкой, однако Ризотто ловко перехватил его.   – Тебе не кажется, сейчас неподходящий момент для этого? – светловолосый томно прошептал возле губ Доппио и едва ощутимо коснулся своими губами, после чего улыбнулся так хищно и вызывающе, что личность внутри Винегара не смогла сдержать откровенный стон. Ризотто такая реакция удовлетворила. Он уже не сомневался в продолжение вечера ни на минуту.   – Я хотел согреться, летняя погода в такое время суток может быть очень обманчивой, – с придыханием ответили где-то возле самого уха Неро. По телу сразу же прошлась стая мурашек. – А моего тепла тебе уже недостаточно? – не переставая очаровательно ухмыляться, парирует Ризотто, в то время, его руки уже вовсю обнимают стройное и до безумия желанное тело спутника. – К черту все, Ризотто, я хочу тебя! – фраза получается слишком громкой на фоне едва уловимого шума волн, отчего кажется, словно весь Порто-Черво услышал признание Доппио. И все же запал мужчины сложно потушить, он игнорирует, насколько громко это было сказано, а потому, то и дело, продолжает невзначай задевать чужие бедра и, хитро подмигнув, продолжает, – Но только не здесь, пошли к тебе. Прежде чем покинуть пляж, Ризотто увлекает своего обольстителя в самый страстный и глубокий поцелуй.

***

Еще никогда за все время отпуска, проведенного на острове, Неро не поднимался вверх по крутым склонам так стремительно и так быстро. Он, наверное, еще никогда так не спешил вернуться на свою виллу, как можно скорее, чем сейчас. Он держал руку Доппио с такой силой, будто боялся его потерять, если в какой-то момент ослабит хватку. Но в ответ не сопротивлялись, а лишь сильнее сжимали его руку в ответ.  На самую вершину горы они поднялись буквально в рекордные полчаса. Изначально Ризотто хотел было взять такси, чтобы вернуться в апартаменты с комфортом, однако, его спутник настоял на своем, мол, так больше драйва и открываются умопомрачительные виды на ночной город. Спорить с ним не хотелось. Светловолосый мужчина решил, пусть это станет их маленьким приключением и не ошибся в своих суждениях. Мгновения подъема на высоту, ощущение ладони возлюбленного в своей, молчаливые гляделки время от времени, наполняли их свидание новыми смыслами. Стоит ли говорить, насколько была прекрасна луна в глазах мужчин в тот особенный вечер? Мириады звезд, рассыпанных роем по небесному полотну, отражались в глазах Доппио с особенным очарованием. Ризотто с легкость мог бы увидеть каждую, разглядеть все огоньки, но от нахлынувших чувств думать об этом совершенно не хотелось. Хотелось успеть запомнить каждую мелочь, абсолютно все в образе неординарного мужчины, чтобы никогда не забыть, даже если потом может оказаться слишком больно хранить эти воспоминания. Неро уже не помнит когда влюблялся так сильно, как в этот раз, да и было ли вообще ему знакомо это чувство? Сколько бы он себя не помнил, рядом были только верные товарищи и крайне редкие любовники, большинство из которых были больше для выгодного продвижения по карьерной лестнице, чем от большой и светлой любви. Такая ситуация порой огорчала, создавала ощущение грязи, неправильности всего происходящего, но глядя на счастливые лица его команды, Ризотто отгонял всякие сомнения прочь – порой для достижения новых вершин, придется быть готовым запачкаться. С Доппио все по-иному, все так сумбурно, и в тоже время правильно. Они не ищут выгоду друг в друге, они наслаждаются моментом, они становятся все ближе. Пусть это не была приторно-романтичная история знакомства, но она была такой искренней, такой запоминающейся. По мере приближения к дому, Ризотто стал сомневаться в мимолетности этой связи. Он осознает наивность своих побуждений, но и отпустить возлюбленного уже не сможет.

***

Вовлеченный в пылкие поцелуи и откровенные поглаживания, Дьяволо не сразу смог отметить фешенебельное убранство жилища любовника. Его окружили две самые главные страсти – обаятельный, молодой, невероятно сексуальный мужчина и роскошь в ее самом уместном и прекрасном проявлении. Находится между двух огней, в этом случае, было больше томной пыткой, нежели серьезным наказанием. В то время, когда Ризотто серьезно настроился избавить мужчину от одежды, тот вскочил и попросился отойти в ванную комнату. Дьяволо осознавал, что без тотального контроля над телом, не сможет получить всего наслаждения в полном объеме. Делиться этим с Доппио он точно не был намерен. Жалкий сопляк  все испортит, наверняка в самый важный момент полностью придет в себя и, в таком случаем, не видать второй личности райского блаженства. А потому попасть в ванную и подавить, полностью уже не сопротивляющегося, Винегара было крайней необходимостью. Тот и так находился в состоянии, близком к обморочному.  Его глаза застила пелена, он вряд ли мог увидеть отчетливо лицо Неро, даже при близком контакте. Сами движения его совершались, как будто на автопилоте. В  комнате рассудок одной личности стал преобразовываться во что-то совершенно иное, не поддающееся логическому объяснению. Ризотто вряд ли бы удалось заметить поразительную метаморфозу этой ночью. Он  находился в темной комнате, в ожидании своего любимого, его мозг был затуманен алкоголем, чувствами и острым возбуждением. Сейчас даже резкая смена цвета волос не могла бы остановить разгоряченного мужчину. Единственная деталь, не ускользнувшая от взгляда ­–  татуировки, сделанные на руках, освещаемые тусклым светом из ванной комнаты, только благодаря этому стало возможным не упустить отличительный признак на теле мужчины. К сожалению, минуты перед тем, как вновь исчез всякий источник света, не хватило, чтобы рассмотреть рисунок, оценить качество нанесенных узоров и всего тату, в целом. Мельком Неро подумал о том, зачем такому беззащитному и миловидному Доппио вообще нужно было набивать себе что-то  масштабное и брутальное. Что-то не вязалось это с образом розоволосого инфантильного, даже в его-то годы, чудика. Времени на раздумья больше не стало.  Все внимание было сосредоточено на внутренних ощущениях, на томительном предвкушении столь желанной близости. В таком состоянии пребывал и сам Дьяволо, полностью подготовленный к продолжению их особенной ночи. Мужчины уже на грани: воздух между ними становился все более напряженным, стоило им только оказаться рядом на одном ложе, еще чуть-чуть и можно было увидеть искры. – Красивый, – с животной страстью прошептал розоволосый, параллельно с этим нагло руками ощупывая рельефный, твердый пресс и косые мышцы живота. Тело под его касаниями напряглось, а после послышался довольно откровенный стон. Ризотто, не в силах больше терпеть, притянул соблазнителя к себе и принялся целовать. Он целовал так пылко, спускаясь вниз к ключицам, оставлял небольшие, но яркие отметины, прикусывал выступающие костяшки, делал все, чтобы Дьяволо получил удовольствие. Возбуждение внизу тоже не осталось без внимания, что со стороны Ризотто, что со стороны Винегара. Они ласкали друг друга, постепенно наращивая ритм. Со стороны могло показаться, будто они мысленно соревновались в своем умении быть любовником. Однако стоило губам вновь воссоединиться, как всякое желание показать себя в лучшем свете, взять первенство, моментально исчезло. Больше не имело значение ничего ни в этом доме, ни на всем белом свете. Хотелось быть собой. Хотелось счастья. Дьяволо же, опустив всю лирическую часть, хотелось острых ощущений и горячих рук на своей заднице. Он нетерпеливый донельзя, то и дело подгонял Неро, отвлекая того от прелюдии. Столкнувшись с недоуменным  взглядом, тот с большей силой обхватил рукой член партнера и ускорил ритм движений, вызывая такой выходкой громкий стон. – Чёрт, чего ты так медлишь? – на грани раздражение и торопливости проговорило альтер-эго. – Ну же, давай, впечатай меня животом в кровать и возьми что есть мочи! – Доппио…, – обдумывать резкую смену поведения возлюбленного не хотелось совершенно, Ризотто был на пределе, а потому лишь слабо кивнув, потянулся к прикроватной тумбочке за презервативами и смазкой. – Я сейчас… потерпи немного. Ты такой несдержанный, оказывается... Сексуальная хрипотца, появившаяся в голосе светловолосого, его невероятно красивое и напряженное от предвкушения лицо, окончательно сорвали все тормоза у, казалось бы и без того чокнутого Дьяволо. Пришлось искусать все губы до кровавых подтеков, дабы дождаться момента, когда его личный Аполлон таки перевернет на живот и возьмет сзади. Минуты казались вечностью в томном ожидании, казалось, этот миг не закончится никогда.   Ризотто, вопреки всем мольбам партнера, входит аккуратно, параллельно властно надавливает крепкой рукой на его затылок, чтобы лишний раз не дергался и не сбивал с процесса. Такая своенравность, такая дерзость только подогревает интерес у розоволосого, он задыхается не только от нехватки воздуха, но и от наполняющего экстаза. Хочется кричать – так и поступает. Хочется со всей силы сжимать пальцами подушки – так он и делает.  Ощутив первые фрикции внутри своего тела, Дьяволо затихает, прислушивается к своим впечатлениям. Этого ли он так долго желал? Стоило это таких усилий и долгих лет одиночества? И замерев еще на долю секунды, понимает, определенно стоило. Между тем, Неро усиливает толчки, лишая возможности концентрироваться и удерживать всякую мысль в голове. Получается только стонать, изредка выкрикивая имя любовника, и  снова, снова, снова кусать до того искалеченные губы. Завтра утром на белоснежном белье останутся багряные запекшиеся узоры. У Ризотто перед глазами темнеет, он старается не задушить Дьяволо в подушках из-за накрывающего потока чувств. Никогда и ни с кем он не был таким необузданным, никого не желал так сильно, с такой, можно сказать, исключительной похотью. Из последних сил он нежно очерчивает дрожащими пальцами череду гематом на  спине Доппио. Сейчас он особенно зол на тех придурков с пляжа, которые довели его милого и прекрасного Доппио до такого. Однако акт заботы сменяется новым приливом пылкости – одной рукой Ризотто порывисто хватает Винегара за волосы, приподымает в паре сантиметров от подушек и впивается поцелуем, игнорируя тяжелое дыхание и сопутствующие стоны. Вторая рука не забывает интенсивно надрачивать чужой член, доводя тем самым лежащего под ним мужчину до пика наслаждения. В ладони остается теплая и влажная семенная жидкость партнера. Неро растягивает уголки губ в легкой, едва уловимой улыбке и наклоняется для нового поцелуя.  Ему и самому уже не терпится достичь оргазма, нарастающее напряжение внизу живота больше не дает шансов побыть внутри подольше. Спустя несколько особенно глубоких толков удается осуществить желаемое.   Дьяволо сидит подле своего персонального греческого бога, сошедшего прямиком с Олимпа, и с сожалением осознает – скоро закончится его контроль над телом. Вернется основная личность и более он никогда не увидит этого умопомрачительного мужчину вновь, Доппио не оставит ему ни шанса, начав с удвоенной силой пичкать себя препаратами, прилежно ходить на сеансы, перекрывать всякий кислород для действий. Пальцы скользят вдоль острых, как бритва, скул светловолосого, ощущают более нежную кожу у висков, как будто если царапнуть ногтем, сразу пойдет струйка алой жидкости. Мысль эта манит, альтер-эго вот-вот подносит острый ноготь к поверхности кожи, но вдруг застывает, уже слишком мало времени. На прощание лишь теребит копну серебристых волос и касается губами все того же виска. Последнее, о чем он вспоминает перед тем, как отойти в закоулки сознания Винегара, так это крепкие объятия Ризотто и самые ласковые, почти невесомые поцелуи прямиком после секса. Дьяволо исчез поутру, когда лунному диску было только суждено встретиться с восходящим солнцем.