Двое и море

Прошло чуть больше недели, прежде чем Ризотто и Доппио смогли увидеться. Многое стоило обсудить, о многом спросить и, наконец, выбрать вектор их отношений в дальнейшем. Настроения накануне стояли кардиально противоположные: Винегар в отличие от Неро, который находил грядущую встречу, как нечто приятно-волнительное, не видел в этом ничего хорошего. И снова Дьяволо втянул его в сомнительное дело! Как же быть и что говорить седовласому ювелиру? Вдруг не сможет расслабиться и взболтнет лишнего? А если альтер-эго не сдержит обещание и натворит дел? «Зря я так опрометчиво согласился на его условия в больнице», – пронеслось в голове, и Доппио перевел печальный взор на высокий деревянный шкаф, одиноко стоящий напротив окна в спальной комнате. По его поверхности вовсю бегали причудливые тени от кроны старого клёна. Листва уже начала опадать, предвещая о скорейшем наступлении холодов (пусть и не таких суровых, как в северных странах и, тем не менее, ощутимых для теплолюбивых итальянцев). На дверцах шкафа, будто на экране, черно-белый фильм проигрывается: тень резного листа плавно отрывался от тонкой ветви. Падает вниз. А потом все повторяется снова. И снова. Смотрел на игру листьев Доппио завороженно, с чувством мнимого расслабления, водил круги взглядом, но думал все равно о насущном. О том, как тщательно продумать все возможные казусы и непредвиденные обстоятельства, которые могут случиться во время прогулки. Думал о своих чувствах, пытаясь понять, насколько правильное решение он все же принял в тот день. Думал об отце… Портной обреченно вздохнул – что же он скажет Ризотто? Он ведь и так рано или поздно узнает о Дьяволо, и что тогда? Неизбежность беспокоила больше всего. Доппио заранее испытывал неловкость и стыд за свой порок. Иначе и не назовешь демона, сидящего в глубинах собственного разума. Не раз мужчина искал истину у Господа, сидя в стенах церкви и моля об исцелении, но в голове злобно смеялись, потешаясь над крайней степенью его отчаяния. Дьяволо шутил над Богом, а священные стены называл холодными и бесполезными. Винегар не мог согласиться, подобное убранство напоминало о родном доме, о храме отца на Сардинии. Сердце болело и обливалось кровью при воспоминаниях о счастливых минутах. Никто: ни он, ни отец, не ценили их в полной мере. А что не ценим искренне и всей душой, быстро теряем. В итоге Бог отвернулся от них – вывод, сделанный с горестью Винегаром после долгих часов молитвы и скитаний по храмам. Был ли данный вывод истинным, увы, сказать невозможно. Суждения это субъективное. Однако умозаключения такого характера повлияли на дальнейшее отношение Доппио к вере. Всякие посещения церкви ограничились лишь Рождеством и Пасхой, не давая больше лишнего повода для Дьяволо осознавать свое превосходство над надеждой, которую мог бы дать Бог. Сосуществование с внутренней тьмой отравляло жизнь. Теперь же и без того непростое бытие придется впустить нового человека. И даже тот факт, что Ризотто, в самом деле, симпатичен Доппио, даже вызывает в последнем толпу мурашек и самые смелые фантазии, не помогает усмирить страх перед неизвестностью и боязнью быть отвергнутым. Еще один лист лениво отправляется в свой последний путь, совсем скоро за ним последуют остальные «товарищи», завершая еще один жизненный цикл. Пройдет время, и их сменят другие, новые и молодые листья, и все повториться вновь. Портной покинет дом, стоит только последнему листу начать свое падение. Перед самым выходом Доппио еще раз осмотрит оставленные с прошлого раза отметины на шее, понимая, что лучше бы сегодня повязать платок.

***

– Эту неделю? – задумчиво протянул Ризотто, – Эту неделю я провалялся на больничном по большему счету. Честно говоря, хотелось поскорее сбежать из этих мрачных стен, но как бы я ни старался, меня не отпускали. Три дня назад только отпустили, представляешь? И то нужно было сходить на одну встречу. Ты когда-то пробовал совмещать личное с деловым? Ризотто Неро говорил игриво, в глазах его – озорство, взгляд – жалит похлеще всяких медуз в теплом море. Доппио сначала чуть не перехватило дыхание, настолько горячим было сие зрелище. Определенно лучшее, что можно только увидеть сегодня. В кое-то веки Дьяволо солидарен с Винегаром, жадно облизывая губы и довольствуясь каждым словом. – Нет, не доводилось, – отрицательно покачав головой, ответили ювелиру. – Так бывает, когда у вас с лучшим другом общий бизнес, – Неро расслабленно пожал плечами, но так, будто не красоваться собрался, а всего лишь решил размяться. Блеск в глазах все же выдавал с головой – хвастовство, да и только. – Поначалу странно, но потом привыкаешь. В этот раз я был в роли слушателя. Ризотто утаил правду – беспокоить Доппио тем, что теперь Прошутто пусть в общих чертах, но в курсе о его курортном романе, не стоило. Не тот случай, чтобы быть предельно откровенным. Можно и спугнуть. На первых порах придется делить на два всю информацию, дабы не дать тревожности портного за что-то зацепиться. В конце концов, еще даже не известно, почему именно Винегар ходит к психотерапевту. Внимательно осмотрев собеседника, Ризотто задумался о всевозможных причинах. Рассказы Мелоне о депрессии в данный момент казались ненадежными. Методика, как ни старайся, а идеально не сработала – после слов о встрече с лучшим другом Доппио занервничал. Руки его сцепились друг с другом, переплелись пальцами, а нижняя губа стала подрагивать. Мужчины встретились взглядами: Ризотто старался выглядеть максимально расслабленным, остерегаясь сорвать столь желанную встречу, Доппио же смотрел с мольбой, пытаясь отыскать в чужих глазах успокоение. Игра в гляделки малость затянулась и не то, чтобы Ризотто это не пришлось по нраву, скорее не хотелось вызвать ощущение неловкости. Спустя еще несколько секунд любования компаньоном Неро продолжил: – Это не так интересно, что уж там, я больше ждал нашей встречи. Знаешь, волновался, что ты передумаешь и не придешь, – мужчина смятенно посмотрел в сторону. – Как прошла твоя неделя? Ты, наверняка, много работал, не так ли? – Прошу…прости меня за тот случай, – портной виновато опустил глаза. Видно, сейчас было не до обсуждения прошедших дней ¬– все мысли были заняты самобичеванием. Взволнованный, он хотел сказать еще тысячу раз «прости», «я так виноват», «мне так стыдно за свое поведение», но физически не мог. Тело окутало свинцовой тяжестью, да и вряд ли бы Ризотто стало легче от его раскаяния. Стало неловко. Снова. Иной раз захотелось даже дать подзатыльника Винегару за саму идею начать диалог формальными фразами по типу: «как дела?» и «как прошла твоя неделя?». «Вот уж действительно, чего он ожидал услышать?» – хмыкнул куда-то в сторону Неро. Будто бы он стал рассказывать небылицы о том, что провел это время на райских островах. Последнее ювелир взял на вооружение. Хорошая мысль, если не брать в расчет не самый приятный опыт с прошлым отпуском. Последствия, которого он сейчас и разгребает. А вот не будь Доппио таким непростым товарищем, то и ничего не пришлось бы разгребать. И в больнице отлеживаться не пришлось. И врать полиции. И…много чего еще не пришлось бы пережить. Но разве этого достаточно, чтобы остановить седовласую голову наделать новых приключений и снова встретиться с объектом воздыхания? Отнюдь. Он здесь, идет рука об руку с ходячей катастрофой и просто надеется хотя бы сегодня не влезть в новые передряги. А дальше будь, что будет. Этот парень того стоит. Голова Доппио до сих пор была опущена вниз, отчего розовая прядь челки совсем выбилась из прически, колыхаясь на ветру. Очаровательная картина. Неро не мог не заметить ее. Ризотто похлопал тому по плечу, мол не переживай, сейчас-то уже все хорошо. И только после этого Винегар перевел дух и продолжил рассказывать: – Ах, ну да, нужно было завершить заказы, и еще потом начать новые, – Доппио казалось, сердце выскочит из грудной клетки. Он стушевался, сложно было взять себя в руки и отвечать спокойно. В голове раздался противный смешок Дьяволо. Известно, о чем тот хочет сказать: «Ой, ой, мой милый Доппио, а чего это ты так? Когда это решил стать таким скрытным? Разве не ты мне говорил, что врать – плохо? Умеешь же, когда хочешь! Или не хочешь поведать, как был первый раз у сексолога? Как я в подробностях расписал, в каких позах кувыркался с нашим красавчиком на Сардинии? Как ты плакал и краснел, как пытался убедить себя и врача, что тебе совсем не хотелось этого и во всем виноват только я? Как клялся, что больше не пойдешь на прием, а после все равно записался повторно? Что такое, мой дорогой? Тебе стыдно? Противно от себя? Или от своего стояка, который тебя потом так мучил после сеанса? Да брось ты!» – Дьяволо не просто говорил, нет, он пел. Настолько впечатлили попытки этого сопляка казаться нормальным после всего, что уже мог заметить Ризотто и, вероятно, сделал некие выводы о его вменяемости. Другой вопрос, почему сам Ризотто продолжает искать общения с Доппио, если по тому видно – он бедовый, лучше не подходить? Что же движет этим мужчиной? На глупца тот явно не похож. Ризотто не так прост. Темная лошадка. Гаденькая ухмылка не сходит с уст Дьяволо. Ему по нраву такой расклад. «Доппио, ты можешь говорить что хочешь, примерять любые маски, какие только пожелаешь! Кто я такой, чтобы читать тебе морали, но знай – все тайное всегда становится явным, подобно лунному диску, выглядывающему из-за сизых облаков» – произносит альтер-эго напоследок, оставляя за собой тревогу.

***

Утро Ризотто Неро проходило весьма недурно: он впервые за последние два месяца проснулся в бодром расположении духа и без ощущения опустошённости внутри, сварил ароматный эспрессо для дополнительного тонуса и начал целиком отдаваться процессу подготовки к намечающемуся свиданию. Вопреки крику разума о том, что не стоит снова очаровываться загадочным кавалером, Неро никак не мог не погрузиться с головой в любовный флер, трепет которого так и обволакивал все тело до кончиков пальцев. Ризотто закрутил вихрь эндорфинов. Он с радостью занимался подготовкой к свиданию: выбирал наряд, крутился перед зеркалом, пытаясь уложить непослушные седые пряди, с особой тщательностью подбирал парфюм. «Уверен, этот аромат точно вскружит Доппио голову. Ну, берегись, я так просто не сдамся», – с некой игривостью подумал ювелир, рассматривая флакон брендовых духов. Винегар не выходил из головы, упорно хотелось ускорить время и встретиться, как можно быстрее. Таких, как он точно не бывает, никто ни разу в жизни не смог так быстро и так прочно очаровать Ризотто Неро. Да, бывали в жизни ювелира встречи, свидания, бывали действительно запоминающиеся, но чтобы так…. Чтобы потом думать постоянно, чтобы без задней мысли тянуться к едва ли знакомому человеку, чтобы рисковать ради встречи с ним своим будущим и репутацией? Такого не было ни разу. Холодный расчет, выгодное партнерство, и никогда любовь. Ризотто и не поверил бы, что в силах полюбить столь искренне и слепо. Загадочность возлюбленного, его отстраненность, чудаковатость не пугали, влюбляли, манили. Изредка лишь отрезвляли, заставляя погрузиться в раздумья, и все же не могли противостоять чувствам. Оказывается, жизнь умеет преподносить сюрпризы. Любовь – коварна, наши возлюбленные – еще больше. Ризотто усмехнулся своим мыслям – недавняя встреча с Прошутто в баре не прошла бесследно.

***

Молодой блондин сидел вполоборота от своего компаньона и озадаченным взглядом буравил стеклянные полки с алкоголем. Он вовсе не пытался выбрать какой напиток выпить следующим, нет, хотя выпить все же стоило. Узнал он достаточно о прошедшем отдыхе на Сардинии. Впрочем, Прошутто сам виноват, что чуть ли не силком затянул друга в бар выведать все подробности. Напросился, скажем так. Сам виноват, что по ниточке вытягивал историю о курортном романе и его последствиях. Сам виноват, что любопытный от природы. С другой стороны, кто как не лучший друг должен обо всем знать? Кто как ни верный товарищ должен разделить тяжелое бремя и дать дельный совет? Для того и нужны лучшие друзья. Благо обстановка располагала к задушевным беседам. Будний день. Ранний вечер. Еще рано для беззаботных любителей кутежа и совсем не время для работяг. Только лишь незамысловатая мелодия, играющая из винилового проигрывателя, отвлекает от потока мыслей и возвращает в реальность. Это место было особенным для них. Стены здесь помнят всё. Откровения, секреты, интимные подробности, самое сокровенное. И вот в который раз за барной стойкой открывается новый занавес. В свое время Прошутто недооценивал сие заведение, посчитав его чересчур вычурным и странным для задушевных бесед. Одна-две встречи, не более. Незаметно спонтанные походы в бар переросли в традицию. Их с Ризотто. Проводить время здесь – не просто выпивать, но философствовать, выворачивать изнанку души, постигать жизнь. Узнавать новое о своем товарище. Пожалуй, Ризотто чувствовал тоже самое, с единственной поправкой на то, что не всегда хотел раскрывать душевные раны. Как и в этот раз. Витрина бара гипнотизировала. Бутылки переливался в свете софитов, содержимое янтарного цвета манило как никогда, Прошутто нуждался в незаменимом помощнике для обдумывания сложившейся ситуации. Сейчас как никогда была актуальна фраза «без пятидесяти грамм не разберешься». Голубые глаза еще раз осмотрели ассортимент спиртного и, сделав окончательный выбор, блондин махнул рукой бармену с просьбой обновить виски. Есть все же в мире стабильность – Прошутто и виски, подумал ювелир. Ризотто знал, что так и будет. Его история вряд ли произведет положительное впечатление. Вряд ли такой человек, как Прошутто, одобрит его решение быть с Доппио. Он видел его терзания, ощущал, как тот напрягся и думал, думал, думал…. Не хотел обидеть и сгоряча наговорить глупостей в виде не прошеных советов? С другой стороны, а как тут скажешь иначе? И так все понятно. Без слов. Ризотто попал. Влюбился по уши в сомнительного, нестабильного мужчину. Некогда гордый и уважаемый ювелир докатился до сталкинга, чуть не загремел в полицию за домогательства и чуть не подставил при этом свой бизнес и компаньонов. Совсем потерял рассудок и чуть за это не поплатился. А сейчас еще и заявляет, что договорился с ним пойти на свидание. Ну, не идиот, ли? В убийственном взгляде Прошутто такого рода ответ считывался моментально. Ризотто стало не по себе. Лучше бы молчал и не рассказывал правду. Он отвел взгляд в противоположную сторону бара, решив, что лучше пока рассматривать знакомое убранство помещения, чем смотреть другу в глаза и выглядеть жалко. К своей порции виски Ризотто так и не решился притронуться, напряжение и легкое остаточное головокружение и без того доставляли дискомфорт. Не хватало еще напиться с горя. Зато его друга это не остановило, он протянул руку к его стакану и ловко опрокинул еще добавки. На щеках появился пьяных румянец. «Ох, и не повезет сегодня Пеши ночью», – мысленно констатировал факт Неро. – Я дурею с тебя, – удостоил, в конце концов, ответом Прошутто. – И это все, что ты скажешь? Прошутто стрельнул глазами и даже бровью не повел. – А тебе нужны еще какие-то комментарии? Не, я, конечно, хотел, чтобы ты поехать на курорт, отдохнул, развеялся, но не до такой же степени, чтобы потом огрести. И, знаешь, ты чертовский везунчик, потому что если бы твой объект симпатии не был таким сердобольным, то плакали бы годы наших стараний и бессонных ночей. Ты только подумай, какой скандал мог получиться! Ты хоть понимаешь, как рисковал, когда гнался за ним у всех на виду? Ризотто…я тебя совсем не узнаю, – блондин раздосадовано схватился за переносицу, слегка надавливая и массируя ее, – что с тобой случилось? Ты всегда из нашей команды отличался здравомыслием, а теперь что? Слова возымели удручающий эффект. Ризотто окончательно поник. Ему стало стыдно за себя. Даже не беря в расчет имидж и предстоящую коллекцию, амбиции, просто по-человечески стыдно за себя. Чувства, пусть и самые искренние, сильные, задурманили разум, а он и рад был позволить управлять ими собой. Находясь в непривычной для себя эйфории, он поступал подобно дикому зверю. Даже не попытался остановиться и подумать о последствиях. Какую боль на самом деле он принес Доппио своими «ухаживаниями»? Действительно ли тот простил его? Ни в коем случае, несмотря на жгучий стыд, он не отступит от возможности снова увидеть Винегара, однако задуматься над своим поведением и взять над собой контроль стоит. Да и сам портной уже обозначил – не надо давить на него. И вроде бы все понятно, но что как теперь смотреть в глаза Прошутто? Что он теперь будет думать о нем? Стоит ли оправдываться или понести суровое наказание в виду нотаций от приятеля? Он перестает чувствовать себя достойным человеком. – Риз, дружище, ты меня слушаешь? Э, нет, mio caro, так не пойдет! Ты совсем расклеился! Прости, я тоже погорячился, мне не стоило так напирать на тебя. Не подумай, что я злюсь только из-за нашего бизнеса. Черт бы с ним. Я о тебе беспокоюсь. Ты так долго был один, а я не находил себе места, хотел сделать, как лучше и отправил тебя на эту чертову Сардинию. Ох, как я зол, если бы я только знал, к чему это приведет. Ты как с цепи сорвался! Я чувствую вину за это. Прости, дружище. Я желаю тебе только счастья, ты же знаешь, и я хочу, чтобы ты берег себя. Глупо полагать, что я могу тебя отговорить от общения с тем курортным обольстителем? В ответ молчаливо кивнули. – Он неплохой парень, просто все так глупо получилось, да и я еще…. – спустя минуту добавил Неро. Губы Прошутто сжались тонкой нитью, и он понимающе покачал головой. Таким грустным он видел Ризотто только по годовщинам смерти Алессии. Сердце закололо от такой картины. В конце концов, он же здесь не за тем, чтобы морально уничтожать дорогого человека? Ему не хочется видеть, как страдает его друг, как вновь разочаровывается в жизни, так и не познав настоящего счастья. В их дружбе и без того хватало мрака. Темных страниц не сосчитать в их прошлом. На то оно и прошлое, чтобы им и оставаться. Прошутто знает, как никто другой, через что довелось пройти Неро, а потому решает дать шанс этому странному роману, приободрить товарища. – Любовь – зла, не зря же говорят, верно? – в попытке разрядить обстановку заключил блондин и весело подмигнул. – Знаешь что? Я не буду тебя осуждать. Вот серьезно. Пробуй, а я тебя поддержу. Жизнь одна и глупо не пытаться. Только с одним условием, больше никаких публичных происшествий, которые могут разрушить твою жизнь и жизнь нашего детища, по рукам? К Ризотто потянулась рука: – По рукам, – ювелир повеселел, друзья пожали руки.

***

Октябрь продолжал радовать гостей и жителей славного города Неаполь не только мягким солнцем, но и багровыми пятнами – это виноградники затеяли осенний маскарад. Вблизи залива, казалось, сконцентрировалась вся жизнь: люди приходили сюда, дабы насладиться последними поистине теплыми днями перед приближающимся ноябрем, с его сезоном дождем и ветреной погодой. Оттого здесь было не пройти сквозь толпу. Ризотто, то и дело оборачивался на идущего рядом Доппио, и как только людей становилось еще больше, а шум усиливался, неосознанно тянулся взять его за руку. Сам Доппио на такое забавно реагировал – краснел, смущался и по-детски надувал щеки. «Я не маленький, не потеряюсь», – только и слышал в ответ Неро. Пробираться узкими улочками к парку Каподимонте пусть и было не так удобно, зато можно было без зазрения совести прижиматься плечом к Ризотто, чувствовать его теплую, шершавую ладонь, и…слушать, как бешено стучит собственное сердце. То ли от переполняющей нежности к ювелиру, то ли от открывающегося вида на лазурную акваторию и причалы с белоснежными яхтами. На последние он засмотрелся достаточно долго. – Сейчас остаются последние дни для прогулок на яхте, если хочешь, мы можем спуститься к причалу и арендовать одну на вечер… Доппио отрицательно замотал головой, останавливая Ризотто от его порыва рвануть в мини-круиз. – Если честно, не рассматривал сегодня идею прокатиться на яхте. Давай просто насладимся видом залива со смотровой площадки. Говорят, в это время года Везувий особенно хорош. – Как скажешь, – пожав плечами, ответил Ризотто, однако мысленно задумался организовать морскую прогулку следующей весной. По мере приближения к смотровой площадке никто из мужчин неловкость не испытывали, наоборот сердце захлестнуло радостное томление. Хотелось поскорее занять самое укромное и тихое место с самым потрясающим видом. Их взгляды блуждали в поисках, мельком рассматривая окружающих и оценивая общее настроение. В конечном итоге, идеальный вариант нашел их прямиком под стволами раскидистых пиний. Доппио был горд собой за то, что предусмотрительно взял теплый плед на случай, если они захотят организовать привал в парке. Он, с гордо поднятой головой и довольной улыбкой, начал подготавливать их уютный уголок для свидания. От такого Ризотто оставалось только присвистнуть и ринуться помогать своему возлюбленному. – А ты предусмотрительный, честно, я даже не додумался о таком варианте, – седовласый прошелся рукой по затылку в надежде скрыть свою взволнованность. – Зато додумался я, – Доппио лишь лучезарно улыбнулся в ответ, и улыбка эта окончательно и бесповоротно поселилась в сердце ювелира. Такой Винегар ему нравится еще больше. Ризотто еще не знал, какой шторм скрывается за этой видимой легкостью. Сколько волнения, страха и борьбы таится внутри этого хрупкого и миловидного мужчины. Вместе с тем, Доппио действительно был счастлив сейчас – Дьяволо наконец-то отступил, затаился, и без его комментариев удалось взять себя в руки. Теперь можно было отдаться своим чувствам, жить и наслаждаться столь ценным моментом. Никогда еще за свою жизнь он не был на свидании, не сидел вот так плечо к плечу, не ощущал тепло другого человека. Не просто человека, а человека, который интересен, который способен вызывать толпу мурашек, острое желание. До сих пор Винегар жил в страхе навредить, одним днем сменить личность и уничтожить еще одну связь. Если слова Дьяволо не блеф и в его планы не входит убийство Ризотто, значит можно расслабиться? Поддаться моменту и … просто любить? Звучит заманчиво, но Доппио дураком не был. Нужно быть на чеку, но виду не подавать, чтобы альтер-эго не передумало выполнять свои обещания. Иначе больше не будет возможности прекратить этот ад. Всему свое время. С этой мыслью Доппио окончательно отпустил ситуацию этим вечером, позволяя себе маленькую шалость в виде едва уловимого касания губами щеки Ризотто. Через мгновение чужие губы нагнали его и заключили в почти невинный поцелуй. – Я сегодня не слишком наглый? – бархатный тембр Неро раскалял и без того накаленный обстановку, в какой-то момент Доппио поймал себя на мысли, что, кажется, забыл как дышать. – Приемлемо, если начнешь наглеть, я дам тебе знать, – указательный палец портного легонько ткнул в грудную клетку ювелира, как бы осаждая на время. Ризотто послушно оторвался от манящих губ и принялся осматриваться в поисках чего-нибудь съедобного. На горизонте намечалась неплохая пиццерия, в которой ему доводилось брать с компанией еду на вынос, и ему особенно понравилась местная Маринара. От таких воспоминаний проснулся аппетит. – Эй, Доппио, предлагаю сделать наш пикник полноценным и отведать вкуснейшей пиццы. Я угощаю, разумеется

***

Как оказалось, пицца в том ресторанчике ни на грамм не испортилась. Всё, как и запомнилось Ризотто: хрустящее, румяное тесто, свежий томатный соус, восхитительные оливки, аппетитные анчоусы и пряные травы, от которых кругом голова. Полный гастрономический восторг! Доппио, по всей видимости, охотно разделял мнение своего кавалера. Налегать на вино в этот раз не стали, боясь повторить предыдущую такую посиделку, и ограничились домашним лимонадом, который, между прочим, тоже неплохо дополнял основное блюдо. За трапезой последовала беседа. Оттягивать то, ради чего они встретились было совершенно бесполезно. Даже Доппио, который больше всего не хотел расставлять точки над и, ввязываясь в главную авантюру в жизни, желал поскорее объясниться и выстроить некие границы в их отношениях. Так он вновь затронул тему трудности в выстраивании отношений с окружающими людьми, долгое одиночество и потребность в неторопливом развитии отношений, пожалуй, самом важном аспекте в их общении. – На острове я поддался порыву, который никогда не смогу объяснить даже самому себе, и пожалел о содеянном. Дело не в том, что мне не понравилось, что мы делали, для меня это было впервые, и если бы я мог, то не стал поступать так опрометчиво. Я сложный человек. Во мне много проблем и еще больше тех вещей, которые ты не пожелаешь узнать. Это не притворство и не попытка набить себе цену. Лишь попытка еще раз дать тебе возможность подумать и осмыслить свои желания. Я не буду торопить наши отношения. И тебя прошу о том же. Давай узнаем друг друга лучше, – Винегару непросто говорить о своих чувствах, как и недоговаривать до конца о своих «подводных камнях». Он боится, как его слова повлияют на Ризотто. Смотрит в ожидании реакции. На секунду седые брови собеседника хмурятся задумчиво, взгляд черных глаз скользит по фигуре портного, пытаясь зацепиться хоть за какую-то возможность выяснить, какие секреты от него скрыты. Информация, полученная от Мелоне, наслаивается на загадочное поведение Доппио, не давая расслабиться. Дело явно не в простой депрессии, как уверял его товарищ. Ризотто чувствует, все намного сложнее и серьезнее. По-хорошему бы бежать нужно, прекращать уходить в омут с головой, не лезть на рожон, но он не может. Что-то не дает ему уйти. И это что-то не просто страсть и желание. Ризотто Неро задумался лишь на мгновение, прежде чем взять возлюбленного за руку и нежно сжать её. Губы расплылись в улыбке, придавая мужчине очарованный вид. Он кивнул и Винегар смог облегченно выдохнуть. Смотря на простирающуюся красоту: и на бескрайнее голубое небо, покрытое размытыми молочными облаками, и на блестящую поверхность акватории залива, Доппио едва сдерживал слезы радости. Любить хотелось и кричать хотелось, чтобы все знали – он счастлив жить здесь и сейчас. В этом мгновении. И пусть лето утекло, оставив за собой лишь следы жара и местами зеленую листву, которой, впрочем, день ото дня становилось все меньше и меньше, восторг от городских пейзажей не утихал. Сидя все время рядом, и внимательно наблюдая за Винегаром, Ризотто сумел понять чувства розоволосого. Он жадно вглядывался в профиль возлюбленного, впитывая блеск его глаз, вдыхал его миндально-цветочный аромат то ли парфюма, то ли собственный запах кожи, не важно, и не мог перестать любить – безумно и отчаянно. А как иначе, если это не профиль, а произведение искусства, это точно профиль Адониса, отраженный в его глазах? Ризотто понимает, причина всех рисков и опасений, причина, по которой непременно нужно плюнуть на все «нельзя» и «проблематично» – это он, его любимый Доппио. Все, что при другом раскладе казалось обыденным и недостойным таких усилий и жертв, сейчас же воспринимается само собой разумеющимся. Неро любит и любовь эта обвила его, словно лианы, не давая более шанса выпутаться и забыть. Теперь точно он не намерен отступать ни на шаг перед ликом трудностей, будет бороться за эту любовь. Ризотто много раз пасовал, много раз упускал свой шанс любить и быть любимым. Но то ли он не «созрел» на тот момент для серьезных отношений, то ли просто попадались не те люди, сейчас же все звезды сошлись – без Доппио рядом, без этого чудика, ювелир не представлял более своей жизни. Мог бы он подумать об этом, стоя на берегу сардинского пляжа и наблюдая, как розоволосый мужчина истекает кровью и вопит? Вряд ли. Сейчас же Ризотто знает точно только одно – он счастлив быть с этим мужчиной.