во сне и наяву

      Джисон любил вкусно поесть, посмотреть аниме, завернувшись в плед, и поспать.       А ещё Джисон любил парня из своих снов.       И это делало его жизнь куда сложнее, чем она могла бы быть.       Он не помнил, когда точно это началось. Незнакомец появился в его сне буквально из ниоткуда, заставляя сердце Джисона замереть. Потому что он был идеальным. Парень-мечта. Просыпаясь утром, Джисон не помнил, как он выглядел или как звучал его голос, но помнил, что они разговаривали обо всём на свете. Помнил, что он звал его ласковым “Хани”, смеялся над его шутками и мягко касался его щёк своими пальцами, шепча слова о том, что они словно спелые персики, нежно целовал в лоб, прощаясь и прося найти его. Открывая глаза под раздражающий писк будильника, Джисон ненавидел весь этот мир. Это вообще было его агрегатное состояние по утрам, но после того как этот парень стал появляться в его снах, оно усиливалось от осознания, что они, возможно, никогда не встретятся. Потому что его могло просто не существовать.       В далёком детстве, когда ему ещё нужны были сказки на ночь для того, чтобы уснуть, бабуля садилась у его кровати и тихим, таинственным шёпотом рассказывала маленькому Джисону истории, полные магии и волшебства любви. Она говорила о людях, чьи сердца связаны золотыми нитями, и связь их так крепка, что они встречаются во сне, чтобы после найти друг друга наяву. Джисон слушал и мечтал, что однажды ему приснится тот, кто предначертан для него самой судьбой. С тех пор прошло много времени. Он почти забыл об этих историях, отложив их в ящик с детскими воспоминаниями, но даже представить не мог, что однажды они вернутся в его жизнь. Друзья называли его безнадёжным романтиком, когда он снова и снова рассказывал им о своих снах, и говорили, что пора бы ему уже найти кого-нибудь наяву, но Джисон был уверен, что этот незнакомец — его соулмейт. И он бы и дальше жил с мечтами о том, как однажды они встретятся и всё у них будет замечательно, если бы в кофейню напротив их тату-салона не устроился самый очаровательный бариста на свете.       Джисон смотрел на него при каждом удобном случае, тая от милой улыбки с кроличьими зубками, и краснел, стоило совершенно кошачьим глазам посмотреть на него в ответ. Иногда бариста подмигивал ему, и тогда Джисон, смущённый и растерянный, совершенно по-дурацки прятался под стойку администратора, мешая Чану работать. Он тысячу раз порывался зайти в кофейню и что-нибудь заказать, но останавливался на полпути, боясь всё испортить. Джисон знал, насколько неловким он может быть. Запнуться об свою ногу? Пожалуйста. Сказать откровенно тупую шутку во время серьёзного разговора? Можно и две. Он ужасно нервничал, если ему нужно было заговорить с незнакомым человеком, и чувствовал себя таким глупым и ничтожным, что в конце концов свёл к минимуму социальные взаимодействия. Даже на работе его сеансы проходили в тягостном молчании, хотя некоторые клиенты и пытались его разговорить. После того как он едва не испортил татуировку, потому что его руки затряслись от волнения перед необходимостью поддерживать общение, Чан начал просить всех, кто записывался к Джисону, не пытаться с ним поговорить.       Так что как бы сильно его ни привлекал симпатичный бариста, всё, что ему оставалось, — это грустно пялиться на него через витрину, вздыхая и раздражая всех вокруг. Чанбин даже попытался однажды затащить его туда насильно, но Джисон кусался, визжал и обещал утопить его в реке Хан до тех пор, пока его не отпустили и не назвали придурком. Ему было всё равно. Сидя на пороге их салона и потирая покрасневшую кожу руки, в которую вцепился Чанбин, он заметил, как бариста смеялся, глядя на него, и у Джисона заныло сердце, потому что глаза парня превратились в полумесяцы, а щёки покраснели. Если для того, чтобы он смеялся так постоянно, ему нужно пережить этот цирк ещё раз, то Джисон не против. Он даже заплатит Чанбину.       В конце концов, точку во всём поставил Чан. Чан вообще любил расставлять во всём точки: в ссорах Джисона и Хёнджина, в маниакальном желании Чанбина воплотить в жизнь очередной странный эскиз и обязательно на себе, и в переглядках с бариста, сопровождавшихся звуком таким тоскливым, что казалось, будто где-то плачет щенок. Он ушёл в перерыве за кофе и вернулся с айс-американо для Джисона и запиской, написанной мелким почерком на стикере в виде сердечка.       — Это тебе. Твой краш просил передать, — Чан протянул Джисону листок, и тот выхватил его, отворачиваясь от всех и читая текст.       “Привет! Я заметил, как ты смотришь на меня, и решил познакомиться. Если я всё не так понял, то можешь выбросить эту записку. Но если ты всё же хочешь со мной пообщаться, то вот мой номер. Меня зовут Минхо”       — Что пишет? — Чанбин попытался заглянуть ему через плечо, и Джисон быстро спрятал записку в карман.       — Не твоё дело.       — О, наш малыш так вырос. Получает любовные письма. Поверить не могу, что ты уже такой большой.       Чанбин заворковал и попытался погладить Джисона по голове, но тот увернулся и с гадкой улыбкой сказал:       — Ну, может быть, ты тоже напишешь кому-нибудь любовное письмо? Например, Феликсу. Или так и будешь облизываться на его спину?       — Иди сюда, ты, маленький, противный говнюк, — Чанбин поставил стакан с кофе на журнальный столик и шагнул к Джисону, явно собираясь сделать с ним что-то, после чего его засунут в музей загадок человеческого тела с подписью “человек-брецель”.       — Перерыв окончен! — Чан хлопнул по стойке, устало вздыхая, и им пришлось разойтись, сверля друг друга взглядами под тихое бормотание старшего о том, что он хотел открыть тату-салон, а не группу продлённого дня для младшеклассников.       Ответить Минхо Джисон решился только вечером, лёжа в кровати и умирая от тревоги.       jonej       привет! это джисон из тату-салона. спасибо за твою записку и прости, что пялился на тебя.       leeminmeow       всё в порядке! ты милашка.       Джисон схватил подушку, прижимая её к лицу, и завизжал, молотя ногами в воздухе. Он не ожидал получить ответ так скоро, и теперь его переполняло искрящееся чувство радости. У Минхо на аватарке стояла фотография с рыжим котом, и Джисон быстро напечатал.       jonej       это твой кот на фото? он милый. и ты тоже. тебе нравятся коты, да? боже, конечно нравятся, если ты поставил его на аватарку… я несу чюж.       чуш*       чушь.       заблокируй меня, пожалуйста.       leeminmeow       я не буду тебя блокировать.       да, это мой кот. его зовут суни. есть ещё два — дуни и дори. и да, мне нравятся коты. может быть, ты расскажешь, что нравится тебе?       Джисон перевернулся на живот, подтягивая подушку под грудь, и начал печатать ответ.       Проснувшись на следующее утро с гудящей головой и диким желанием лечь спать обратно, Джисон ни на секунду не пожалел о том, что они с Минхо переписывались всю ночь. Он рассказал ему о своих котах, и Джисон с замиранием сердца ждал ответ на свои сообщения о том, какой он неловкий и как сильно он боится контакта с незнакомцами, но Минхо сказал, что всё в порядке, и он готов подождать, пока ему не станет достаточно комфортно, чтобы познакомиться поближе.       Они продолжали переглядываться на работе, но теперь Джисон знал, что причиной мягкой улыбки и алеющих щёк старшего был он и его ужасный флирт. Он отправлял Минхо мемы, желал доброго утра и спокойной ночи, они даже начали смотреть одно и то же аниме, и Джисон понял, что ему не нужен никакой соулмейт.       Ему нужен Минхо.       Ему нужно иметь возможность прикоснуться к нему, подержать его за руку и поцеловать. Ему нужно отвести его в кино на последний ряд, купить карамельный попкорн, а потом проводить домой. Нужно сказать ему о том, как сильно он ему нравится и как Джисону комфортно общаться с ним.       И впервые за долгое время он принял решение быть смелым и сделать первый шаг.       Джисон замер у двери кофейни, нервно кусая нижнюю губу, а затем обернулся, тут же закатывая глаза. Чан приклеился к витрине их салона, показывая ему большие пальцы, и выглядел как отец, который отправляет своего ребёнка в первый класс. Если честно, Джисон и правда чувствовал себя школьником, которого первый раз вызвали к доске, и он забыл вообще всё, даже своё имя.       В помещении сладко пахло выпечкой и кофе. Он остановился на пороге и вздохнул, тут же начиная кашлять от крошечной пылинки, залетевшей в нос. Щёки запылали, и Джисон едва не разрыдался от позора. Он даже не успел заговорить с Минхо, а уже выставил себя идиотом. Желание развернуться и уйти возросло в тысячу раз, когда Джисон сделал шаг и понял, что лямка его рюкзака зацепилась за ручку, и ему пришлось отцеплять её, ругаясь себе под нос.       — Может быть, закажешь что-нибудь прежде, чем примешь окончательное решение убежать? — Минхо с улыбкой наблюдал за ним, опираясь на стойку локтями и подперев ладонями щёки.       — Я и не думал сбегать, — Джисон пробормотал это, наконец освобождаясь из плена, и подошёл к кассе, рассматривая эклеры в витрине. — Эм… Что ты посоветуешь?       — Посоветую тебе не переживать так сильно. Всё в порядке, — Минхо хихикнул. — А вообще, пирожное с орехами только привезли.       — Это намёк на то, что у меня щёки как у грызуна?       — Намёк на то, что оно свежее. И вкусное. И за счёт заведения.       — У меня есть деньги, чтобы заплатить, и ты не должен угощать меня только потому, что мы знакомы… — Джисон сглотнул, вытирая вспотевшие ладони о джинсы, и поднял, наконец, взгляд на Минхо. Тот оказался непозволительно близко: перегнулся через стойку, глядя ему в глаза, и Джисон занервничал ещё больше.       — А если я хочу угостить тебя?       — Тогда… Тогда можешь угостить. Но только если хочешь. И ещё, мне один айс-американо. Но за него я заплачу.       Минхо кивнул и развернулся к нему спиной. Джисон замер, не зная, куда себя деть. Он разглядывал постеры на стенах и считал про себя, пытаясь справиться с волнением. Вблизи Минхо оказался ещё красивее, чем на фото, или когда он смотрел на него из их салона. Джисон очень хотел сказать что-нибудь, что заставило бы Минхо так же покраснеть от смущения, но слов не находилось. Он не мог вспомнить ни одного паршивого подката, но, возможно, это было и к лучшему, потому что позора на сегодня было достаточно. Джисон был почти уверен, что после всего этого Минхо заблокирует его и больше никогда не напишет.       — У тебя красивые татуировки, — Минхо заговорил первым, разворачиваясь к нему со стаканом американо и пирожным. — Могу я посмотреть поближе?       Джисон коротко кивнул, закатывая рукав толстовки повыше, и протянул руку. Словно в замедленной съёмке он смотрел на то, как пальцы Минхо скользят по его коже в нежной ласке, оглаживая тёмные контуры татуировок, и по его телу словно пробежался электрический ток. Воспоминания о каждом сне вернулись чёткими образами: руки Минхо на его щеках, ласковые поцелуи в лоб, тихий шёпот и смех на двоих. Возможно, ему следовало догадаться раньше, ведь Минхо был идеальным для него. Во сне и наяву.       — Знаешь, — Минхо тихо прошептал это, пальцем выводя узоры на его ладони. — Ты долго.       — Прости, — Джисон улыбнулся. — Обещаю, что наверстаю упущенное время. Могу я пригласить тебя на свидание?