Позови меня снова

Прошло четыре года, как Дазай Осаму и Накахара Чуя больше не напарники. Теперь некогда близкие люди работают в разных организациях, но время от времени пересекаются в барах. Смешно, ведь у Осаму больше нет привилегий, которые позволяли ему посещать элитные места Йокогамы и оставлять в них больше нужного. Но всё же Дазай откладывает каждую копейку, чтобы раз в пару месяцев прийти в любимый бар Чуи. Это дорого, слишком дорого для Дазая, но, видимо, Чуя дороже. Он точно знает, когда Чуя будет в этом баре, поэтому старается выглядеть как можно лучше. Что-то вроде: «Посмотри, как меня поменяло ВДА, я весь такой хороший и презентабельный». Ну конечно ради этого, вовсе не потому, что перед Чуей хочется просто быть красивым. Накахара тоже весь из себя гений мысли. И временами заглядывает в потрёпанные подвальные забегаловки с дешёвым алкоголем, потому что обычно там можно встретить Дазая. Оправдывает себя Чуя тем, что якобы чтобы ценить комфорт, хорошую выпивку и атмосферу, нужно время от времени захаживать в подобные обрыгаловки — так разница будет ощутимее. А Дазай, ну, пусть себе тоже тут находится, Чуя как-нибудь потерпит, зато потом будет ещё шире улыбаться знакомым тушам в дорогих костюмах, с ними-то можно поговорить о новинках в мото сфере, виноградниках, курсе валют. А с Дазаем что? А ничего. Они не разговаривают, даже не здороваются. До того как Дазай ушел, всё было иначе. Не сразу конечно, но со временем презрение сменилось тревогой друг за друга. Поняли они это тоже не сразу, но когда на одной из миссий двойного чёрного Чуя использовал порчу, чтобы спасти находящегося в отключке Дазая, а тот в свою очередь, очнувшись, заплакал, видя, в каком ужасном состоянии оказался Чуя... В общем, тогда им стало многое понятно. Конечно, они продолжали делать вид, что на дух не переносят друг друга, и именно, чтобы показать, как сильно они не переносят друг друга, поцеловались на корпоративе портовой мафии. — Чуя разоделся, для кого стараешься? Всё равно с твоим ростом не найти девушку, ей неудобно будет целоваться с таким коротышкой. — О да, шутки про рост — это прям твой потолок, Дазай. Зато ты выглядишь, как фермерское чучело, будь ты хоть два метра ростом с таким, — он окинул его презрительным взглядом, — никто не захочет целоваться. — Я уже целовался, к твоему сведению. — Бедная девушка, надеюсь, она осталась жива, испытав этот ужас. — Жива и довольна, знаешь, в восторге. А Чуя целоваться не умеет. — Что ты сказал? Чуя закипал. Может, и не умеет, а может, умеет. Он не пробовал, но Дазаю он в этом не признается. — Правду, Чиби, я сказал чи-и-и-истую правду. — Совсем придурок? Я много раз целовался, так что умею, даже лучше тебя. — Докажи. — Да не проблема. Вообще-то проблема, но заднюю давать поздно. — Показывай, кого мне поцеловать, она будет в восторге, потом вообще ни на кого другого смотреть не сможет. — Давай меня, а то ты точно её подкупишь, а я за честный спор. — Тебя? Чуя напрягся, даже не совсем понял, почему. Потому что он реально не знает, как это делать и Дазай потом до конца их жизней будет издеваться над ним. Или потому, что целовать нужно именно Дазая? Он бы хотел, честно хотел, но признаваться в этом точно не хотелось. — Всё-ё-ё поня-я-ятно, Чуя пытался меня обмануть... — Никого я не обманываю, вот! Чуя потянул Дазая за воротник рубашки, наклоняя на себя, и мазнул своим губами губы Дазая. По-дурацки получилось, но это шанс для Дазая, который уже долго планировал этот поцелуй. Он не отпустил Чую, прижав его к себе сильнее, облизывая губы, чтобы тот их приоткрыл. И Чуя приоткрыл. Тогда Дазай решил выложиться по полной, вспоминая все практические занятия с девочками, а всё, чтобы Чуе точно понравилось и он не убежал от него. Дазай приоткрыл глаза и ему понравилось то, что глаза Чуи были закрыты. Осаму отстранился, позволив Чуе отдышаться. Красные щёки, пальцы, которые всё ещё держатся за воротник Дазая, говорили сами за себя, но гению нужно знать наверняка. — Понравилось? — Дазай по-честному звучал испуганно, а вдруг нет? Чуе понравилось, ему охуеть как понравилось, но так сразу признаться? Проиграет же. — Я не знаю... Как же жалко это звучало. — Может, тогда попробуем ещё, просто, чтобы ты разобрался? — Да, давай. Дазай, конечно, надеялся, что Чуя согласится после уговоров, но чтобы так сразу? Значит, ему всё-таки понравилось. Дазай положил руки на талию Чуи, слегка сжимая её. А Чуя обвил шею шатена руками, прижимаясь сильнее. Дазай это расценил как зелёный свет, чтобы вцепиться в бока Накахары мёртвой хваткой, оставляя следы, а колено постепенно стал вжимать в пах Чуи. — Дазай... — Всё в порядке, Чуя, мне тоже хорошо. — Нам не пора остановиться? — А ты хочешь? Чуя отвёл взгляд. — Наверное, нет? — Тогда всё в порядке, давай ещё немного. — Ладно. Ещё немного они изучали рты друг друга, ещё немного колено Дазая тёрлось об эрекцию Чуи. Ещё немного стонов в поцелуи. Ещё немного... Чуя не убежал от него. Но спустя год сбежал Дазай.

***

Прошло уже много лет, никто никому ничего не должен, никто ни на кого обид не держит, никто ночами не думает о своих решениях и их последствиях, никто не хочет извиниться, никто не хочет ударить, поплакать иногда тоже никто не хочет, никто не хочет вернуться в то время, никто не хочет кричать. В общем, никто из них не хочет иметь никаких дел друг с другом. Но сегодня вечером Чуя очень хочет выпить в обоссаной забегаловке, поэтому идёт в неблагополучный район, совсем не надеясь, что Дазай тоже там будет. Чуя открыл дверь, ветер проскользнул в помещение, разнося запах дорого парфюма, которым пользуется Чуя. Дазай сидел за барной стойкой, он не обернулся, но улыбнулся краешком губ. Узнал. Чуя сел через один стул от Дазая. Заказал коктейль — в таких местах Накахара не рискует брать вино, это богохульство. Он молча потягивал местный Лонг-Айленд, время от времени бросая взгляд на часы. Допив он встал и направился к выходу. — Ты шляпу забыл. Чуя обернулся и взял свою шляпу. — А ты совесть. Дазай усмехнулся, продолжив набирать комментарий под фотографией симпатичной девушки. Чуя развернулся в сторону двери. — Мафиози мне что-то говорит о совести? Дазай не хотел его отпускать, он хотел сказать, что Чуя прав, но он же Дазай Осаму — и этим всё сказано. Чуя резко схватил его за воротник, приблизив лицо Дазая к своему. — Смотри мне в глаза, кусок дерьма. И Дазай смотрит. Ему хочется так много сказать, сокрушаться в извинениях, но это Чуе не нужно. — Я потратил всего себя на такого уёбка, —голос Чуи дрожал от злости, — пока ты пил с этими бродячими псами. Я думал, что дело во мне, раз ты оставил меня в мафии, Дазай. Я ненавидел себя, я даже хотел умереть, представляешь? Из-за такого ублюдка, как ты. Глаза Дазая уже наполнились слезами, он знал, что сделал Чуе больно, но даже не думал, что настолько. — Я любил тебя, Осаму. Чуя резко убрал руку, встряхнув, будто испачкался о что-то. — Тебе ответили, хорошего вечера. Чуя махнул головой в сторону телефона Дазая, а затем ушёл. Слёзы как-то сами поспешили по щекам. Чуя любил его. Любил — это же прошедшее время? Да, это в прошлом. И Дазай оставил его в прошлом, но боль Чуи почему-то там же не осталась. Это читалось в глазах. В красивых, глубоких глазах, которые Чуя всегда закрывал, когда они целовались, а потом смотрел на Дазая со всей нежностью и доверием, которое Дазай растоптал. Его телефон вибрировал на барной стойке, девушка на том конце ждала Дазая в гости. А чего ждал Дазай? Наверное, что сейчас он проснётся, рядом будет лежать Чуя, тихо посапывая ему в плечо, а его рыжие волосы будут разбросаны по подушке Дазая. Нет, это была бы их подушка, их спальня, дом. Он бы дождался пробуждения Чуи и сказал, что ему приснился глупый сон, в котором они расстались. Но глупый тут только он. Дазай берёт свой телефон, сворачивая страницу девушки, он открывает профиль Накахары Чуи, с аватарки которого на него смотрел улыбающийся Чуя в дурацкой шляпе, которую ему презентовала Элис на том корпоративе. Дазай и сам улыбнулся, но написать не было возможности, конечно же, он в блоке, он это и так знал. Он был в блоке везде. После ухода из мафии первое время Чуя постоянно звонил, но его звонки оставались без ответа. Позже Дазай заблокировал его номер. Но Чуя присылал много сообщений, которые Дазай читал, но ни на одно не ответил. «Не смешно, скумбрия. Мори злится, и все думают, что ты нас кинул, но не ссы, я так не думаю, я уверен в тебе. Жду дома, Осаму, я нам взял крабов». «Тебя нет уже две недели, но в штабе точно знают, что ты жив. В чём дело? Поговори со мной? Я хочу помочь тебе. Вместе мы справимся». «Осаму, вернись, пожалуйста, не в мафию, вернись ко мне, я скучаю блять». «В чём я виноват? Неужели я настолько ужасен? Ты ненавидишь меня? Почему ты молчишь? Прости меня, Осаму, ПРОСТИ МЕНЯ. Мне плохо, я устал без тебя, я не хочу без тебя. Просто будь рядом». «Какого хуя ты меня игноришь? Я всё ещё на твоей стороне». «Ты конченный мудак, слабак и ничтожество, раз решил свалить вот так». «Поговори со мной, неужели я прошу так много? Просто один грёбаный разговор, или я даже этого не достоин?». «Надеюсь, тебе там весело, шакал». «Знаешь, Дазай, это ты меня не достоин, катись к чёрту, я не позволю призраку разрушить свою жизнь. Прощай, ублюдок, я тебя ненавижу». Дазай всегда говорил сам себе, что так будет лучше. И кому теперь, блядь, лучше? Ему? Да нихуя. Он глушит боль алкоголем и одноразовыми женщинами. Когда в ВДА говорят, что кто-то из верхушки ПМ убит, Дазая накрывает паническая атака, таблетки всегда находятся в его правом кармане, он боится услышать имя или номер Чуи. Перед глазами картина, как он сам тогда очнулся, а рядом лежит его Чуя, не может пошевелиться и харкает кровью, в глазах нет ничего. Он боится. Кто угодно, только не Чуя. Все сразу в ПМ, но только не Чуя. В каком месте это лучше? Телефон снова завибрировал, Дазай агрессивно сбросил звонок. Он вышел из бара, петляя по ночным улицам, погружённый в свои мысли. Свежо, тихо, пахнет какими-то цветами, слишком сладко. Дазаю нравится запах Чуи и его парфюма. Глубокий и насыщенный, тёплый, пряный, самый лучший, даже шлейф от сигарет его не портил. Снова телефон в кармане нарушает его покой. — Заебала. Дазай достал телефон, сердце пропустило удар — это цифры номера телефона Чуи. — Чуя? — Где ты? — Я... — Где ты, блядь? Можешь внятно говорить? — Недалеко от бара. — У тебя десять минут, Дазай, чтобы оказаться у меня на пороге. — Что? Это было глухое «что» в то время, как внутри всё колотилось, упивалось, что это такое? — Знаешь, я передумал... — Нет, стой, я сейчас буду, Чуя, пожалуйста, просто подожди немного. — Я слишком долго тебя жду. Пять минут, животное. — Я уже... Гудки. Дазай сорвался с места, он бежал и надеялся, что по пути найдётся хотя бы одно такси, готовое довести его за четыре минуты. Невозможное возможно, если это Дазай, если это касается Чуи. Он стоял на пороге квартиры Накахары, не дыша. — Не позорь меня, входи внутрь. Дазай послушно вошёл, не решаясь посмотреть в глаза Чуи. — Даже находясь у меня в квартире будешь молчать, а? Сказать вообще нечего? — Ты позвал... — Я даю тебе шанс объясниться, придурок. Я звал тебя тогда. Я голос срывал, хочешь сказать, что не слышал? Дазаю страшно. Ему вообще когда-нибудь было страшно? Только за Чую. Но сейчас его страх хочет, чтобы он говорил. — Пожалуйста... Позови меня снова, — Дазай поднял глаза, стараясь держаться. — Теперь я услышу. Чуя закричал, ударив кулаком в стену, это всё так злило. Главным образом то, что Дазай выглядит разбитым. Это делало ещё больнее. Он просто хотел, чтобы тот чувствовал себя виноватым. Но почему у Чуи сердце сжимается, когда он видит, как сильно Дазай чувствует свою вину? — Я зову тебя. Каждую блядскую ночь зову, каждое гребенное утро зову. Постоянно, я уже с ума схожу. Дазай плакал, сползая по стене. — Я не хотел этого для нас, Чу. — Плевать мне, что ты хотел. Ты хоть на секунду подумал, чего хотел я? — Прости. — Я хотел просто быть с тобой. — Прости. — Я хотел просыпаться с тобой и готовить тебе завтрак. — Прости. — Проводить вместе выходные в рыбных ресторанах, а я ненавижу рыбу. — Прости. — Хотел вместе кататься по ночам, совершая глупости. — Прости. — Смотреть фильмы. — Прости. — Обнимать тебя хотел, хотел твоих поцелуев. — Прости меня. — Засыпать с тобой. Дазай уже захлёбывался слезами. — Я хотел любить тебя. Дазай срывал голос, задыхаясь. Чуя сел напротив, ловя помутневший взгляд Дазая. — Я зову тебя прямо сейчас, Осаму. Постарайся услышать. Несмотря на мокрые щеки и покусанным губы, Чуя целует лицо Дазая. — Я никогда не переставал любить. Накахара взял руку Дазая. — Не хочу больше слышать «прости», ответь мне, когда успокоишься, — Чуя встал, чтобы принести воды. — Можно мне остаться? — Конечно, я не выпущу тебя в таком состоянии. — Остаться в твоей жизни. С тобой. Чтобы засыпать и просыпаться вместе. Можно мне любить тебя? Чуя сел рядом, снова взяв Дазая за руку, легонько поглаживая его пальцы. — Дождался. Как же с тобой сложно. Чуя помог Дазаю встать. И когда тот пришел в себя, умылся и переоделся в одну единственную большую футболку Чуи, которая кое-как подошла ему, они смогли поговорить без лишних эмоций. Долгий и тяжёлый разговор, но он был необходим, чтобы понять друг друга и решить, что делать дальше. — Не отпускай меня, Осаму. Чуя лежал на груди Дазая, они смотрели какую-то комедию. — Больше никогда. Дазай перебирал рыжие волосы и улыбался. Когда фильм закончился, они решили лечь спать. Вместе. Чуя уткнулся в лопатки Дазая, обнимая его за талию. — Ты такой костлявый. — Ну спасибо, я всегда таким был. — Помню. Спокойной ночи, Саму. — Я люблю тебя, Чу. Десять минут спокойствия. Чуя уже нырял в сон, когда Дазай повернулся к нему лицом. — Чуя, ты совсем не хочешь? — Хочу конечно, я уже засыпаю. — Я имею в виду, ты не хочешь меня? Глаза Накахары сразу открылись. — Ты что придумал? Бля, Дазай, конечно хочу, но ты пару часов назад ревел у меня в прихожей, разве тебе не нужно отдохнуть? — Прекрасно, я тоже тебя хочу. Дазай начал целовать Чую, одновременно бегая руками по подкаченному телу. Словно вторую часть предложения Накахары не услышал. — Помнишь, как я учил тебя целоваться? — Я умел. — Хоть сейчас не ври, — Дазай повис над Чуей, оглаживая его бёдра и целуя шею. — Ты мог научить меня ещё многому, но учился я у других, — Чуя резко меняет их местами. — Так что сейчас позволь показать тебе, что я умею. — Это не заводит, не хочу слушать о твоих похождениях. — Да? Разве не ты собирался сегодня на свидание? На это Дазаю ответить нечего. Да и отвечать ничего не хочется, он залип на то, как Чуя, сидя на его бёдрах, снимает с себя футболку. Чуя улыбнулся. — Нравится? — Очень. — Верю, я чувствую, что очень. Чуя ёрзнул ягодицами по эрекции Дазая, от чего тот выдохнул. — Какое чувствительное местечко. Хочу узнать больше. Чуя провел ладонями по торсу Дазая, остановившись на сосках, которые заметно увеличились. — Мне тоже нравится, когда ласкают грудь, поможешь? — Чуя наклонился, позволяя Дазаю вылизать свою грудь. Пошлые звуки наполнили комнату. Петтинг — дело хорошее, но хотелось большего. Хотелось коснуться везде, изучить всё. У них будет время, а пока Чуя снимает с себя бельё, намекая Дазаю сделать то же самое. — Выглядит шикарно, Саму, хочу попробовать. — Думаю, он не против. Чуя устроился между длинных ног Дазая, широким мазком языка проходясь по стволу, задерживаясь на головке, посасывая её. Дазай скулил. Он любит секс, он любит минет, но никогда ещё это мероприятие не ощущалось настолько крышесностно. Но секс — это не сольная партия. И пусть Чуя по-настоящему наслаждался там, между ног, Дазай хотел не только получать, но и отдавать. — Чу, достаточно, я тебя вообще-то хочу. — Предпочитаешь быть сверху или снизу? — Что? — Я спросил, какую роль хочешь занять. — Я всегда сверху так-то. — Очень зря, — Чуя усмехнулся, выгнувшись в спине и уводя руку за спину. — Но как хочешь. — У тебя, что ли, был опыт, когда женщина имела тебя, прости? — У меня не было опыта с женщинами, Дазай. Чуя смотрел лукаво, но в момент выражение его лица изменилось. — К-ха, неужели теперь моя очередь тебя учить, Саму, как мило. Дазай шумно сглотнул, заворожённо наблюдая, как Чуя трахает себя пальцами. — Ты выглядишь потрясающе. — Чувствую себя тоже потрясающе, мне нравится, как ты на меня смотришь. — Тебе хорошо? — Ты удивишься. — Знаешь, если это ты, то может... — Может? — Я могу изменить своё решение в выборе позиции? На сегодня. Дазай закрыл лицо руками, стыдно то как. Чуя приблизился к покрасневшему ушку и, ещё сильнее опаляя его, прошептал: — Да, ты можешь быть моей собачкой сегодня. Мурашки пробежали по телу Дазая, который даже в самых смелых фантазиях не представлял себе нечто подобное. Чуя раздвинул ноги Дазая шире, снова ныряя между ними. — Осаму, убери руки. Я хочу, чтобы ты не отводил взгляд от меня. — Боже, Чуя, я и так сейчас скончаюсь от стыда... — Ты это затеял. И ничего постыдного в моей любви к тебе нет. Чуя начал обсасывать головку члена, одновременно массируя тугие мышцы ануса. — Не говори с набитым ртом. Чуя засмеялся, а Дазай откинул голову назад, чтобы не видеть этого. — Осаму, давай ты устроишь стэнд ап в другой раз, я пытаюсь расслабить тебя. Но тут Чуя поднимает голову и не находит карих глаз. — Я же сказал смотреть на меня. Он приподнимается, хватаясь за каштановую чёлку. — Непослушный пёсик хочет быть наказанным? Дазай молча охуевает, это правда тот самый Чуя? — Не слышу. Чуя проталкивает один палец, что заставляет Дазая вскрикнуть от неожиданности. — Я буду нежен, Саму, я буду вылизывать каждый сантиметр твоего красивого тела, пройдусь поцелуями по каждому шраму, запомню каждый твой стон, согласен? Чуя проводит носом по ушку Дазая, сдерживая себя, чтобы не укусить. — Д-да... — Тогда смотри на меня. Дазай смотрит затуманенными от желания глазами. — Хороший, ты такой хороший и послушный. Чуя целует его, они любят целоваться. — Твои поцелуи самые вкусные, Саму. Никто не мог лучше, я всегда представлял тебя. Реакция Дазая на эти слова бесценна, он стонет в поцелуй и жмется к Чуе всем телом. — Хочешь, чтобы я сжал сильнее твой член или добавил ещё один палец? Тебе мало, да? — Ещё один. — Пожалуйста? — Ещё один, пожалуйста, Чуя-сан. Чуя был доволен, поэтому не стал дразнить Дазая дольше нужного, и добавил ещё один палец, медленно разводя их внутри и оглаживая стенки. Вторая рука в умеренном темпе двигалась вверх и вниз по стволу. Дазай выгибался, пытаясь получить больше. Это чертовски приятно, но он догадывается, что это не предел. Чуя сгибает пальцы, нащупывая простату. И тогда Дазай вскрикивает, хватаясь руками за простыни. Слёзы удовольствия стекают по щекам, он тяжело дышит, кончая в кулак Чуи. — Если ты хочешь чего-то ещё, то просто попроси, — Чуя приближается к лицу Дазая, слизывая солёные слёзы. Отдышавшись и совсем уже обмякнув, Дазай начинает приходить в себя. — С женщинами я такого не чувствовал. Какие к херам собачьим женщины, это заставляет ревновать, хочется вытрахать из Дазая все мысли, все воспоминания о них. — Ты моя собачка, Саму, — Чуя кладёт ноги Дазая себе на бедра. — Если я скажу приготовить мне ужин, ты приготовишь, — проводит ладонью по впалому животу Дазая, растирая сперму. — Если я скажу бросить своих тёлок и приехать ко мне, ты приедешь, — Чуя угощается, вылизывая перепачканные в сперме пальцы. — Если я говорю смотреть на меня, ты будешь смотреть, — Чуя приставил головку своего члена к раскрасневшейся дырочке Дазая. И Дазай смотрит, он ждёт, он хочет. — Если я прикажу погавкать, ты должен лаять. Чуя вводит член, склоняясь к лицу Дазая. Пошлая, даже дикая улыбка украшает его лицо, когда Дазай хватается за его плечи и с громким стоном выдыхает. Какое-то время Чуя не двигается, давая привыкнуть. Он изучающе смотрит на эмоции Дазая, прежде чем продолжить приручать своего пёсика. — Не слышу. Резкий толчок. Тело Дазая содрогается. — Г-гав, — Дазай потерялся. — Моя собачка. Накахара доволен, он перекинул ноги Дазая себе на плечи и начал двигаться. Плавно и аккуратно. Чуя, как и обещал, целовал каждый сантиметр, до которого мог дотянуться. Оставлял засосы на стройных ногах. И когда Дазай начал пытаться двигаться навстречу, Чуя понял, что можно не сдерживаться. — Чу, сильнее. — Как пожелаешь, — Чуя оставляет поцелуй под коленом и опускает ноги Дазая. — Подними бедра. Дазай просто выполняет то, что от него требуют, — тогда Чуя сжимает свои руки на талии, грубо насаживая на себя Дазая. Сначала медленные, резкие, сильные толчки, заставляющие Дазая вскрикивать. А затем Чуя наращивает темп, всё активнее втрахиваясь в Дазая, который что-то неразборчиво кричит, обрываясь на полуслове, стонет так громко, что соседям вряд ли поможет хоть что-то. — Какой же ты невероятный, Саму, я скоро кончу. — Н-нет, нет, ещё, пож-жалуйста, ещё... — Чёрт... Чуя вытаскивает член, резко переворачивая Дазая на живот, оставляя звонкий шлепок по ягодице. — Подними задницу. — Чуя-сан, я хочу больше, трахни меня сильнее, пожалуйста, гав... — Ты сведёшь меня с ума... Чуя вводит член, хватаясь за волосы Дазая, которому пришлось прогнуться в спине и опереться на локти. Второй рукой Чуя надрачивал член Дазая, который повторно требовал внимания. От такой стимуляции Дазай быстро кончил. Чуя сменил позу, чтобы не видеть такое лицо Дазая, — только от его удовлетворённого вида можно кончить. И пусть сейчас Чуя не видел его лицо, стоны и всхлипы Дазая не помогали держаться. — Прости, Саму... — Чуя рыкнул, вытаскивая член и кончая на ягодицы Дазая. — Как же охуенно, — Чуя оставил поцелуй на ямке поясницы. — Ты охуенный, Дазай... — Мне так понравилось быть твоей собачкой... Чуя смеялся, ложась рядом на мокрые простыни. — Мне тоже понравилось, но я все же хочу почувствовать тебя внутри. — Устроим соревнование? — Ты неисправим. Они улыбались. — Хорошо же всё-таки, что я не дал тебе уснуть. — Очень хорошо. Дазай убирал мокрые волосы Чуи со лба, глядя прямо в глаза. — Я люблю тебя, Накахара Чуя. — Я люблю тебя, Дазай Осаму. Они снова начали смеяться, приятно уставшие и наконец-то счастливые.

***

Утром они проснулись вместе. — Столько время потратили впустую. — Ну, спать тоже нужно. — Я о том, что мы так долго были далеки друг от друга, — Дазай тяжело выдохнул, чувствовалось, что он всё ещё полон сожалений. — Осаму, у нас впереди ещё всё время мира, чтобы быть вместе, — Чуя переплёл их пальцы вместе и поцеловал. — Мы договорились отпустить эту часть прошлого. Давай сосредоточимся на нашем с тобой будущем, может заведем собачку? — Тебе меня мало? Никаких собак. — Я так и знал, что ты их боишься. Тогда кота. — Исполнители двух враждующих организаций, мы с тобой как Ромео и Джульетта, только с котом. — Хорошо, Джульетта, что ты будешь на завтрак? — Почему Джульетта я? У тебя волосы длиннее. — Что-то против имеешь моих волос? — Никогда! Они такие мягкие и пахнут вкусно, — Дазай уткнулся носом в волосы Чуи, забрасывая на него ногу. — Жарко, Саму, ты весь потный. — Ночью тебя это не смущало. — Ночью меня твои торчащие рёбра тоже не смущали, но с сегодняшнего дня я возьмусь за твоё питание. Они позавтракали и собрались на работу. У каждого есть свои обязанности. И если Дазай часто пренебрегал своими, то Чуя был исполнительным. — Предлагаю вечером съездить к морю — Чуя приглашает меня на свидание? — Да, отказ не принимается. Дазай и не собирался отказываться, он счастлив. Они выходят из дома, последний раз касаясь пальцами, и идут в разные стороны.

***

Вечером в здании ВДА было слишком шумно. Но когда Дазай вернулся из больницы, в которой ему нужно было обсудить некоторые вопросы с Йосано, его коллеги резко замолчали, глядя на Дазая глазами полными печали. — Дазай... — Ну что ещё? Я всё сделал, лимит на сегодня исчерпан, давайте уже домой, у меня планы... — Дазай... — Чего так уставились, словно кто-то умер. Молчание. Сердце Дазая стало быстро стучать, если это шутка, то убийство действительно произойдёт. Он вспомнит, кем является на самом деле, и убьёт каждого, кто на него сейчас смотрит такими глазами. — Нам жаль... начал Ацуши. — Вы ведь были когда-то напарниками, может, это ещё что-то значит... Сердце сжимается, больно, больно, БОЛЬНО. Чертовски больно. — Не верю, — тихо сам себе сказал Дазай. — В порту была перестрелка, в связи с которой Накахара Чуя был убит... — НЕ ВЕРЮ! — кричал Дазай, рухнув на пол. — НЕВОЗМОЖНО, ВЫ ЛЖЁТЕ, ОН НЕ УМЕР, НЕ МОГ! Дазай кричал, и крик его был способен разрушить весь этот город. Горло болело, он откашливался, сплёвывая кровь. Слёзы бесконечным ручьём текли по щекам. Дазай лежал на полу агентства, теряя рассудок. Чуя мёртв. Чуя, который ещё утром обнимал его, Чуя, который заслуживал весь мир. Его Чуя. В какой-то момент Дазай в офисе остался один. Его коллеги и друзья понимали, что сейчас ему нужно просто принять эту новость, пережить, переболеть. Любому нужно побыть одному. Он лежал на полу несколько часов. — Чуя, я согласен на собаку, пожалуйста, просто вернись ко мне. Я люблю тебя. Дазай закрыл глаза, которые болели от нескончаемых слёз. Его голос охрип. Его сердце разбито. Как-то встав, он зашёл в любимый бар Чуи, взял бутылку вина, того самого, что Чуя открывал только по особым поводам. И отправился к морю, на их свидание. Он сидел на песке, выпивая. Море было спокойным, а на душе штормило. — Чу, я обещал никогда больше не отпускать тебя. Прости меня за это, я надеюсь, что там ты позовёшь меня снова. Я обязательно услышу. Дазай вошёл в море, падая в воды и надеясь, что в этот раз Бог будет на его стороне. Утром они проснулись вместе.