С чистого листа

Когда я только попала в приют на меня все пялились, кто украдкой, кто в открытую, поэтому я старалась либо не поднимать взгляд, либо смотреть в окно. Несмотря на это, я достаточно быстро со всеми подружилась. Это было не сложно, стоило лишь проявить немного вежливости и уметь слушать других. Этому я научилась у Гарри, быть чуткой. Быть добрее. Таким он был. Добрым и чутким, отзывчивым и всегда готовым помочь, чего бы это ему не стоило. И куда это его привело… Когда я прекратила избегать чужих взглядов, я решила изучить какие дети были в 1936 году. Что ж, они были такими же как и через пол века, только может воспитаннее и наивнее, хотя в то же время и взрослее. Здесь не было никого старше 13-14, при этом большинство детей уже подрабатывали или даже ходили на полноценную работу. Ко всем относились одинаково, как к маленьким взрослым, которые должны вносить свой вклад деньгами или помощью по хозяйству. Если данные требования не выполнять то, наказанием будут либо розги, либо, как крайняя мера, ребенка могут отдать(продать) кому-нибудь, кто в благодарность сделает пожертвование в приют. Это были люди, часто ремесленники или торговцы, которым нужны были работники, которым можно не платить. И  не кормить. Условия были настолько ужасными, что многие пытались сбежать обратно. Мадам Вул никогда никого не прощала за непослушание, и зная это, они все равно возвращались. Однажды один мальчик, Сэм, грязный, покрытый смесью из грязи, копоти и крови, босой прибежал и начал молить ее, плакал, а потом схватился за подол платья мадам Вул и не отпускал. Пока ей это не надоело. Она сделала какой-то знак Мари (она была любимицей Вул из всех работниц)и та порола его, пока Сэм не отпустил. Потом его опять забрали. Это случилось рано утром спустя неделю моего пребывания здесь. Я проснулась тогда от криков, но подумала, что это был очередной кошмар. Когда я вышла во двор, его уже тащили в карету.  -Вот что бывает, если ослушаться меня, - Вул осмотрела всех детей, задержав свой взгляд на мне. Это женщина была как злая мачеха из Золушки. Хоть с виду она и выглядела приемлемо, даже симпатично: высокая статная женщина, всегда опрятно одетая, у нее имелись даже дорогие красивые платья, с хорошими манерами, всегда умеющая говорить или молчать в нужное время, все же она была той еще манипуляторшей. Она жестоко наказывала детей, а потом сама же за ними ухаживала. это было отдельным искусством для нее. Нянькам было разрешено использовать плеть или то, что попадется под руки, но розги были только для нее. В приюте должна была быть идеальная на ее взгляд чистота, ни одна кружка или подушка или вообще что угодно не должно были лежать не на своем месте. Дети очень боялись хоть как-то расстроить ее. Все, кроме Тома.    Когда меня привели в приют, сначала я даже не понимала особо, что происходит. Я знала, что слишком хорошо выгляжу, чтобы меня просто оставили на улице или как-то ко мне плохо относились. Сейчас я понимаю, как мне повезло, что именно этот офицер нашел меня, а не кто-нибудь другой, например, цыгане или бандиты. Точнее повезло им. Так или иначе, я не считала нужным вслушиваться в чьи-то разговоры или даже осматривать обстановку вокруг. Я убежала из того дома, значит, я была в относительной безопасности.   Хоть я и старалась не смотреть никому в глаза в тот вечер (я была слишком истощена для окклюменции, а без нее смотреть мне в глаза было слишком небезопасно для маглов), я случайно взглянула в глаза какому-то мальчику. Мне пришлось сразу же закрыть свой разум и потом отвести взгляд, чтобы у него не случился обморок от резкого выходы из его сознания. Всё Сириус и его эксперименты, даже просто в глаза людям смотреть невозможно. Как бы там не было, это все произошло настолько быстро, но я все равно успела прочитать ужас, обреченность, потом облегчение, испуг и любопытство. Видимо мальчик должен был идти с мадам Вул куда-то, куда ему не хотелось. Честно говоря, мне было все равно. Прелести окклюменции, за которые потом придется платить. Абсолютное равнодушие, вот что я испытывала. Так было пока он не произнес свое имя. - Меня зовут Том Марволо Реддл, а тебя как? Сначала я подумала, что мне показалось. Я посмотрела на мальчика перед собой. У него были темные зачесанные на бок блестящие волосы и темные выразительные глаза. Он был достаточно симпатичным, хоть у него и было это каменное выражение лица. Мы находись в какой-то комнате, от которой так и веяло бедностью, хотя было чисто. Передо мной что, реально стоит Воландеморт, монстр, из-за которого мне пришлось переродиться, чтобы все равно его встретить? Я опять взглянула ему в глаза, в этот раз почти не сдерживаясь, чтобы прочитать только поверхностные мысли, чтобы он ничего не заметил. Нельзя было забывать, что передо мной стоит один из самых сильных волшебников за всю историю, хоть и в будущем. Он был заинтригован мной, я казалась ему нимфой. Капнув немного глубже были мысли о каком-то  “очищении”, о том, что спать в ближайшую неделю надо будет на животе. Чтобы он не почувствовал моего присутствия, пришлось считывать общий эмоциональный фон, который был…очень смешанным: злость, обида и безразличие, а еще… одиночество. Все его чувства были как будто подавлены. Даже интерес к моей особе был очень  незначительный, как если заметить, что кружка стоит не на своем месте, но это недостаточно яркое впечатление, чтобы оно оставило отпечаток.  - Том Марволо Реддл. Как …интересно, - я произнесла, пытаясь осторожно выйти из его разума. - Теперь хотелось бы узнать и твое имя. - Лира,- можно было бы придумать новое имя, но я и так слишком долго к нему привыкала.  - Лира…? - Просто Лира,- уж фамилии они точно не дождутся. Вот уж встреча, конечно, темный лорд собственно персоной. Я могла бы убить его сейчас, и тогда, возможно, не было бы всех этих страданий в будущем. Мои друзья были бы живы, Гарри не остался бы сиротой. У нас у всех была бы нормальная безмятежная молодость, мы бы жили, а не выживали. Тогда я не оказалась бы тут, в этом времени. А может и нет, может на его место встал бы другой тиран.   Со временем всегда все так сложно. Измени малюсенькую деталь, и все может поменяться, а может не поменяться. Если Воландеморт не разрушит будущее, то и Гермиона Грейнджер не решит переродиться и не появится тут. Это парадокс «убитого дедушки». С другой стороны, во времени Гермионы у Регулуса Блека I не было ни жены, ни ребенка, значит время уже изменилось. Вопрос лишь в том насколько. Убив этого мальчика, я бы обезопасила будущее. Наверно. Я посмотрела на него, на будущего тирана, который устроил геноцид. Он не был похож на свою будущую змеиную версию. Сейчас передо мной стоял мальчик лет 10, с симпатичным детским личиком, и оно даже было бы еще симпатичнее, если бы не его глаза. Холодные карие глаза, которые так и кричали о равнодушии. Я вспомнила, что увидела в его разуме. Одиночество, разочарование и обиду. Такую горькую обиду за себя. Женщина, которая нас встретила, хоть и была вежлива, но было сразу понятно, что это лишь маска. Гарри рассказывал, что видел в воспоминаниях Дамблдора этот приют. Он говорил, что уже с раннего детства Том умел немного пользоваться своими силами и знал, что он особенный. И что дети в приюте боялись его. Интересно было бы взглянуть, как действительно к нему тут относятся.  Я дам тебе пока пожить, Том Реддл. Я получила второй шанс и готова дать тебе его тоже, но его нужно заслужить. Побудь на испытательном сроке, но если провалишься,…что ж я не сильно расстроюсь. *** Я видела, как он не верит в происходящее. Не верит, что кто-то добр к нему. Не то чтобы меня это удивило, здесь с ним никто даже вежливо не обращается. Максимум дети могут не грубить и просто избегать его, взрослые же… Лучшие из них делают вид, что его просто не существует, даже не смотрят в его сторону. Еще есть такие как Мари, те кто ищут любой повод наброситься на него. Я видела такое на войне, но никогда этот дикий взгляд не был обращен на ребенка. Я не представляю, как можно жить в такой обстановке, когда вокруг все только и ждут, когда ты сделаешь что-нибудь не так, чтобы напасть. Хотя в начале нашего с ним знакомства я была не лучше.  Говорят, от амортенции рождаются дети, неспособные любить. Это утверждение невозможно проверить на примере Тома. Как человек может любить, если он никогда не видел этого от других? Каждый раз когда я хоть как-то проявляю бескорыстную заботу Тому, даже когда это казалось бы мелочь, как приносить ему кусок хлеба после обеда, он не просто искал в этом подвох, он искренне верил, что я хочу ему навредить. Этот взгляд, которым он меня смотрел, дети не должны так смотреть.  «Я был готов полюбить весь мир, но он не понял меня, и я научился его ненавидеть», я вспоминаю эту цитату, когда пытаюсь анализировать поведение Тома. Кажется дальше было: «лучшие мои чувства, боясь насмешки, я хоронил в глубине сердца: они там и умерли.» Я прочитала эти строки у русского писателя, и роман меня так впечатлил, что я унесла их с собой и в следующую жизнь. Забавно. Я устала играть в спасателя, это ни к чему не привело меня в прошлый раз. Я не буду пытаться менять его или что-то в этом роде. Но просто убить его на месте прямо сейчас тоже не совсем правильно, он же всего лишь ребенок. Чем я буду лучше монстра, от которого бегу? Я готова дать второй шанс ребенку, готова показать ему немного тепла и любви, чтобы в этот раз все было по-другому. А если не получится…  Если не получится, я клянусь не допустить всей жестокости будущего, из которого пришла. Даже если это будет стоить мне моей жизни.