С чистого листа

Ин-ён - предназначение или судьба, взаимосвязь человеческих душ, которые из жизни в жизнь пересекаются на Земле на протяжении 8000 воплощений. Считается, что с рождения люди связаны одной нитью, и проходя по своему жизненному пути, взаимодействуя с разными личностями и получая необходимый опыт.

Мы, как по хлебным крошкам, идем навстречу своему предназначенному человеку.

 - Как ты думаешь, что можно было бы сделать, если бы тот маховик времени, которым я пользовалась на третьем курсе, остался в моем распоряжении? - тихо спросила Гермиона.     Драко оторвался от бумаг и посмотрел на нее. Она сидела полубоком к нему перед маленьким окошком, которое выходило на площадь. Драко проследил за ее взглядом. На лавочке через дорогу сидела сладкая парочка примерно их возраста. Кажется, они устроили пикник. Они мило улыбались друг другу и буквально светились. Он поднял глаза на Гермиону. Сторонний зритель бы подумал, что ее лицо ничего не выражает, но Драко мог прочитать ее мысли и без легилименции. У них такого никогда не будет.  - Можно бесконечно терзать себя мыслями, а «что если», только это ни к чему, кроме головной боли, не приведет.  Маховик времени не может возвращать назад в прошлое больше чем на несколько суток.   - В одной из комнат отдела тайн были интересные экземпляры. Тео говорил…  - Тео много чего говорит, но когда министерство пало, все артефакты были изъяты или уничтожены. Можно считать их навсегда утерянными, так что не засоряй свою кудрявую головку такими мыслями. Давай лучше поужинаем и ляжем спать. Ты сегодня так и не притронулась к еде.   - Меня тошнит.   - Это от голода.     Она наконец оторвалась от окна и взглянула на Драко. Даже сейчас он был красив, даже таким немного болезненно-бледным, отчего шрамы на лице, обычно неприметные, сейчас бросались в глаза. Он сильно похудел за последний месяц. Гермиона пыталась вспомнить, каким он был до того, как стал одним из персонажей фильма Тима Бертона. Он был воплощением блондинистой версии Эдварда- руки-ножницы. Такие же острые скулы, шрамы на лице, также прекрасен в управлении острыми предметами, только вместо ножниц - ножи. Даже таким Драко был красив. Интересно, каким бы он был без войны.   - Когда я предложил поужинать, я имел в виду стряпню Кричера, Гермиона, хотя, если ты настаиваешь на другом,…- произнес Драко.   - Я лишь думала о твоих ножах, - Гермиона потянулась к нему, чтобы очертить его скулы.   - Конечно, - ухмыльнулся он.   - …и о том, каким ты был в Хогвартсе.    - Мудаком? - ухмыльнулся Драко.  - Красивым мудаком. Беспечным. Счастливым.   - Это было в прошлой жизни, - немного помедлив он добавил, - хотя с тобой я вспоминаю какого тогда было. «Ты подарила мне мир во время войны.» - прошептал он.    Гермиона улыбнулась. Ей нравилось, как он цитирует ее любимую книгу. Они постоянно рассуждали о том, насколько Илиада магловское произведение, учитывая то, что в магическом мире оно тоже есть, но в учебниках истории. Гермиона всегда сравнивала Ахиллеса с Драко. У них было очень много общего: оба гордые, лучшие в своем деле, их внешность, оба влюбились в кудрявых шатенок. Она еще какое-то время рассматривала его шрамы, а потом серо-голубые глаза. Они меняли цвет в зависимости от настроения. Сейчас они были больше серыми из-за расширенных зрачков, которые почти поглотили радужку.   - Знаешь, мне кажется, я выучила твое лицо: все его черты, каждую родинку, каждый изгиб твоих шрамов. И даже твои глаза.   Драко хотел что-то ответить, как вдруг раздался крик. Они оба в одно мгновенья встали в боевую стойку, прикрывая друг друга, но видимой опасности не было. Оказалось, кричала девушка за окном. Скорее это даже был визг от радости, потому молодой человек стоял перед ней на одном колене и с кольцом в руке. Девушка активно ему закивала, и они обнялись. Драко с Гермионой замерли.   - Как банально, - уже спокойно произнес Драко, не отрывая от них взгляда.   - И вульгарно, - тем же тоном ответила ему Гермиона.   - Сделать предложение в парке на лужайке, как ему это вообще пришло в голову.   - Да. Безвкусица.     Они оба врали, завидуя тем, кого даже не знают.    ***    Стены древнего особняка на площади Гриммо, 12 хранят в себе много тайн. Даже патриарх семьи, связанный с домом родовой магией, а точнее, особняк буквально его часть, не смог бы их все сосчитать. Дом, как отдельное существо и существо очень гордое, лишь позволяет патриарху распоряжаться большей частью, но не подчиняется полностью. Например, некоторые комнаты могут перемещаться и открывать свои двери лишь избранным. Если комната выбрала своего хранителя, она подчиняется только ему, вне зависимости от приказов «с выше» от главы семьи. По такому принципу работает главная гостиная с семейным гобеленом, она связана кровью с патриархом, и права на нее передаются только по наследству к главе рода. В далеком прошлом, когда волшебство было таким же обыденным явлением, как чашка кофе по утрам, в каждом магическом доме были свои «выручай-комнаты», как в Хогвартсе. Сейчас же это было редкое явление родовой магии, которые чаще всего служили для сохранения самых темных секретов семьи.    Когда Том в первый раз собирался в особняк Блэков, Лира первым делом предупредила его о подобных сюрпризах.   - Родовое поместье - это не просто груда красиво разложенных кирпичей, это сложный организм, - сказала Лира, пока они с Томом гуляли у Черного озера.   - Как так получилось, что «груда красиво разложенных кирпичей» вдруг ожила? - передразнил ее в ответ Том.   - Волшебник, который создает собственный дом, должен для этого разлить собственную кровь и вложить в нее свою магию. Это очень сложный и даже опасный процесс, который может убить, если волшебник недостаточно силен. Поэтому поместья почти всегда родовые, а не просто личные. Фундамент закладывается целой семьей, включая эльфов. Иначе риск умереть от такого энергозатратного ритуала слишком велик.   - И зачем это все делать, если дом тебе все равно не будет подчиняться, а лишь прислушиваться. Зачем столько усилий, когда можно жить в обычном доме. Даже маглы способны выучить планировку дома, уверен, эльфы тоже смогут справиться.   - Родовые поместья строятся не чтобы облегчить работу эльфам, Том, - улыбнулась Лира. - Во-первых, так в одном месте накапливается магия всех поколений, которые жили там, тем самым усиливая всю семью. Во-вторых, дом может и не подчиняется кому-то одному всецело, но он всегда будет защищать тех, кто связан с ним кровью.   - Защищать? - переспросил Том.   - Защищать от чужой магии или даже от нападений. Например, если на одного из членов семьи наслали проклятье, в зависимости от его личной силы и силы всего рода проклятье может быть ослаблено. Волшебник всегда могущественнее в своем доме. Неспроста многие зельевары работают из дома. Также все Блэки должны рождаться именно в поместье на Гриммо.  - Почему?  - Так легче матери ребенка.   - А если кто-то родится не там? Тогда что, - фыркнул Том.   - Магическая беременность не похожа на магловскую. Это очень сложный процесс передачи сил новому члену семьи.   - В каком плане, - Том насторожился, потому что Лира редко говорила, что что-то очень сложное.    Она остановилась, вглядываясь в темную гладь воды.   - Магия- это не просто дар, Том. Это сила, которую не каждый может обуздать. Это как с позвоночником, магия как каркас волшебника. Если у человека сколиоз, у него меняется всё тело: появляется плоскостопие и второй подбородок, ухудшается зрение, прикус и пищеварение, то есть это влияет в общем на все твое здоровье. Также и с магией, только ее влияние в разы сильнее. В зависимости от того, как волшебник чувствует свою магию, он либо здоров, могущественен, красив и живет спокойно до ста лет, а некоторые и больше. Если магия подавляется или по какой-то причине волшебник не в гармонии со своей силой, она оборачивается против него, и в итоге убивает.   - Как волшебник может не чувствовать своей магии? - Том был в замешательстве.   - Ты так говоришь, потому что твоя связь с ней очень сильна с самого детства, - Лира закатила глаза. - Не все такие одаренные, как ты, Том.   - Или как ты? - продолжил Том в игривой манере.   - Да, или как я, - в том же тоне ответила Лира и улыбнулась.     Том сидел в кресле в одной такой секретной комнате, которую мог открыть лишь он и только на протяжении 7 дней в феврале. Это стало традицией, каждый год рассуждать здесь о том, чтобы он сделал, если бы мог вернуться в день, когда подружился с Лирой. Взял бы он опять у нее хлеб, рассказал бы о своем даре, зная, что за этим последует?     Многое поменялось за эти пять лет: у него появился первый(и единственный) лучший друг, магия, дом и семья, но сам Том не менялся.   - Я все такой же эгоист, - рассуждал он, - я бы также ей все рассказал, зная, что потом с ней будет. Что будет со мной.     Он встал, чтобы размять затекшие ноги, и потянувшись, вдруг швырнул книгу об стену так сильно, что с портрета, висящего на стене упала простынь.  За ней показался тот же ненавистный старик, которого Том видел, когда в первый раз зашел в эту комнату.   - Аа, наш найденыш скучает по своей подружки, - он цокнул языком.     Том привык игнорировать портреты, поэтому сразу же взмахнул палочкой, чтобы прикрыть его.   - Ты не можешь меня так затыкать каждый раз, дворняжка, - быстро пролепетал старик, - я ведь могу тебе помочь, ты не представляешь, что теряешь! - крикнул он.     Том оставил парить ткань угрожающе близко к портрету, будто размышляя над его предложением.   - И что же ты мне можешь предложишь, Сёрпенс Блэк, - скучающе спросил Том. - Научишь меня как быть одиноким и жалким до конца своей жизни, как ты?  - То, что мне никто не нужен, не делает меня жалким.   - Очевидно, сейчас тебе нужен я, - усмехнулся Том.   - Я могу рассказать тебе о нашей драгоценной наследнице, - спокойно ответил тот.   - Что ты слышал? - прищурившись, спросил Том.   - Я скажу тебе, если ты пообещаешь мне больше не усыплять меня.     В ответ Том еще ближе поднес покрывало. Он всегда гадал, почему портреты так легко замолкают, когда их прикрывают, что ж теперь он знал.   - Я не буду тревожить тебя или разговаривать с тобой, обещаю! Конечно, если ты не захочешь поговорить сам.     Том сомневался, что такое может произойти. Предложение было заманчивым. Старик определенно что-то мог слышать, учитывая то, что в последнее время все очень странные.   - Если твоя информация окажется ложной или недостаточно полезной, я усыплю тебя. Если ты заговоришь или еще как-то потревожишь меня, я усыплю тебя.   - Хорошо-хорошо, маленький монстр, я понял тебя. Серпенс Блэк никогда не лжет, и тебе точно понравится то, что я могу тебе рассказать.   - И? Не тяни, говори уже, старик.   - Наша наследница возвращается.     Вокруг будто все замерло, и Тому пришлось переспросить, что он сказал, на что портрет снисходительно улыбнулся.   - Она возвращается с триумфом, и очень скоро ты снова ее увидишь.   - Когда?  - Этого я сказать не могу, но раз ты спрашиваешь, я бы ставил на ее день рождение.     Значит через неделю. Через неделю Лира вернется. Она жива, и она вернулась за ним.   - Я должен предупредить тебя, дворняжка. Она уже не та девчонка, которую ты знал.   - Что это значит, - резко спросил Том.   - Аркана меняет людей и не всегда в хорошую сторону. Ты знал ее маленькой девочкой. Сейчас она наследница самого старого и благородного дома Блэков, хранительница тайны Арканы Деорум и защитница самой магии, - он сделал паузу. - Не слишком удивляйся, если у нее не будет времени на дворняжку-школьницу вроде тебя.     После секундного молчания, Том взмахнул палочкой.   - Но я мог бы сделать тебя интереснее, - на это Том фыркнул, полотно уже было прикрыто, но старик умудрялся кричать, - я нужен тебе дворняжка! Ты понятия не имеешь, с чем тебе придется столкнуться, какие планы у Сириуса по поводу тебя!  - О, я прекрасно знаю, какие у него планы. Он никогда этого не скрывал. С первого дня в этом доме Сириус Блэк дал мне понять, что хочет пожертвовать мной ради нее, - сказал Том и вышел из комнаты.