Dreams will desapear tomorrow

       Как в последний раз, я падаю на пол. Сегодня я снова пьяна. Не помню когда я дошла до того момента, что время течет так быстро. Произошедшее за последние сутки помнится рваными обрывками. Да и время суток перестало существовать. Перед лицом всегда темнота. Не понятно почему слова сами срываются с языка, мозг будто вовсе прекратил отдавать команды телу, перестал существовать вовсе. Не понятно почему луна перестала светить, а звезды поменяли положение. Спиртные напитки создают вечное жжение в горле, постепенно согревающее все тело, а все вокруг расплывается на волны.        Лёжа на холодном полу, в очередной раз приняв дозу алкоголя, в голове вырисовывается лишь одно изображение: его лицо. Сотни тысяч ржавых фраз, сказанных им и боль, что причинил он мне тогда. За что он обошелся так со мной? Чем я заслужила то безразличие ко мне? Эти вопросы заставляют заливать алкоголем. Я кричала ему: «хватит делать вид, что любишь, если ничего не чувствуешь», но сейчас я готова взять слова назад, лишь бы он снова был рядом. И не важно, любит он по настоящему, иль это очередная лживая речь.        Раздался громкий стук в дверь. На столько громкий, что кажется она сейчас слетит с петель. Надо открыть. Не знаю, кто за ней. Не знаю, дойду ли я до нее вообще. Но открыть надо — подсказывает пьяное сознание. Я бы точно пролежала так еще вечность, пытаясь вытащить из себя силы встать и открыть эту чертову дверь, однако, она сама распахнулась. Незнакомец за ней сделал все за меня. Может, это и к лучшему? Сейчас в душную квартиру ворвется какой-нибудь грабитель, да покончит со мной. Покончит со всем этим дерьмом в моей жизни.        Мужской силуэт навис надомной, присев на корты, начал поглаживать по голове. Даже опьяненное до невозможности сознание сразу узнало эти бездонные карие глаза. Заплаканный Минхо пристально наблюдал за мной ими, кажется, хотя что-то сказать. — Зачем ты здесь? — решил поддать инициативы алкоголь. Но тот молчал, начав бегать глазами, ища, куда бы перепрятать взгляд. — Чан звонил. Сказал, что отвез пьяную тебя домой. Я заволновался. — все же произнес парень. Через прикосновения я почувствовала его дрожь. — Заволновался? После всей той боли, что ты мне причинил, ты говоришь, что волнуешься за меня? Это шутка? — Не выдержала и с усмешкой ответила я. — Да, заволновался. Я знаю, что принес в твою жизнь лишь страдания, мне очень жаль. — Жаль, говоришь… А знал ли ты, что как раз что из-за твоих выходок я сейчас валяюсь на полу в полумертвом полупьяном состоянии? Из-за того, что ты любил меня безмерно лишь тогда, когда ты пьян? Из-за того, что твои ржавые фразочки сжигали меня заживо, пока ты мирно спал в пустой квартире? Я обещала всем, что так больше не буду. Не буду так страшно бухать, но ты буквально заставляешь меня это делать. Почему ты любил меня даже не на половину, но вечно делал это милое личико, заставляя белую змею на шее душить меня еще сильнее? — выплеснулись слова, будто я и вовсе не была пьяна. Говорят, под воздействием алкоголя люди говорят ту правду, которую не могут сказать в трезвом состоянии. — Знаю, т/и, прекрасно знаю. Я совершал ошибки, совершал много ошибок, и сожалею об этом. Я всегда тебя подводил. Но мне было не по себе, когда я отпустил тебя. Каждый раз, когда ты уходишь, я пытался заставить себя рвануть за тобой и вернуть тебя, но моя гордость повисла на мне колодкой. Это отнимало у меня так много сил, что трудно даже дышать. Я не хочу чувствовать, что всегда буду один из-за неумения показывать любовь. Я всегда пытаюсь сказать это, но всегда говорю неправильно. Из-за этого остаюсь непонятым. Прошу, позволь мне все исправить, пока мое чувство вины еще заглушено. Позволь мне поклясться тебе в любви как в последний раз. — тараторил тот сквозь слезы. Соленая вода в его глазах казалась ядом, а рука на моей голове была словно нож. Пути нет. Я пыталась заставить себя прекратить вспоминать те мураши по коже, но, кажется, не судьба. Он словно грешник в чистилище, пытающийся искупить наделанные грехи в последние минуты жизни. Выбор остается за мной: выступить в этой ситуации ангелом, что даст ему последний шанс, или же безжалостным дьяволом, что заставит страдать и его, и себя. К черту. Я готова забить на все правила и справедливость, чтобы снова его полюбить. — Какой же ты мудак, Ли Минхо. На столько хитрый мудак, что влюбляешь в себя все сильнее. — наконец ответила я. — Хорошо, позволю. — парень тут же переместился ближе ко мне, заключая в объятия. И вот уже мы оба лежим на полу, что больше не кажется таким холодным. Его руки касаются моей души, обнимают сердце. А я мочу его излюбленную толстовку холодными слезами. Ему это не понять, но это в нем не отнять.