Чувства

Он не знал, как объяснить это чувство. Чану казалось, что его разрывает изнутри, когда он смотрел на парней. Грусть и любовь, нежность и тоска так необыкновенно скручивались в один клубок, что разобрать где есть что, невозможно. Как это можно даже попробовать отделить друг от друга, если его милые маленькие парни были такими... В общем ни одно слово не подходило даже приблизительно, как бы Чан не пытался его подобрать. Мемберы не пытались помочь ему с тем, что происходило внутри. Казалось бы как только всё вставало на свои места, Минхо или Сынмин начинали чудить, а Феликс смеялся так заливисто от очередной глупой шутки Джисона, что слабое сердечко лидера давало сбой и грозило разорваться от хаоса, который опять начинал рушить то, над чем Чан так упорно работал.Он не мог понять, как это работает, не мог найти хоть маленькую зацепку, ниточку, с помощью которой это можно было бы распутать. В очередной раз, сидя в студии после тяжёлого рабочего дня, Крис пытался придумать, что делать с его разбушевавшимися чувствами. Он не мог просто рассказать, что влюбился, как глупый мальчишка, в них, семерых человечков, которые прошли с ним такой длинный путь, не оставили, поддержали, когда он сам хотел сдаться. Вытаскивали его из самой глубокой норы, в которую он зарывался с головой, сидел там, надеясь спрятаться чтобы не нашли. Ухаживали за лидером тогда, когда сил не было даже на то, чтоб просто почистить зубы самостоятельно, без посторонней помощи. Он плакал, страдал, был размазанным по постели месивом, в те моменты когда опускались руки. Но его храбрые мальчики были рядом, помогали, находили к нему путь в любую пропасть, поднимали, когда его ноги больше не могли идти. Как он мог заслужить, чтобы такой как он требовал их любви? Разве такого как он можно любить? Не слишком ли много он хотел? Не слишком ли много загадывал у звёзд, когда видел как они падали? Как бы разум ни понимал, что Чан сделал не достаточно, чтобы его любили, сердце плакало и просило о том, чтобы парни ответили на его глупые чувства, заметили, приняли, сохранили так, как хотелось бы. Нежно, трепетно, до дрожи коленей, мурашек по коже. Чану начинает казаться, что он сходит с ума, придумывает то, что в действительности никогда не случится, когда в дверь заваливаются Хёнджин с Чанбином. Они смеются так громко, барабанные перепонки готовы лопнуть, смотрят на него счастливыми глазами, в которых звёзды отражаются. Бинни подходит лёгкой походкой, касается плеча так трепетно, почти невесомо, ведёт ниже, до локтя. Проходит кончиками пальцев по гладкой коже. И разворачивает к себе, заставляет утонуть в его таких глубоких глазах, что выбраться не получится, как бы Крис не пробовал. – Мы скучали по тебе, хён. Ты так быстро ушёл после практики, не остался с нами. – тихо выдыхает на ухо лидера Хёнджин, подобравшийся не заметно, прижавшийся к спинке стула. – Мы с парнями так хотели показать тебе новое местечко с невообразимо вкусной австралийской едой. – Мне нужно было работать. Я должен был... – Глупый Чан~и, – тянет сладко Чанбин, зарывается ладонью в кудрявые волосы лидера. – Ты даже не включил компьютер. – Ах.. ах. Я просто... это.. – пытается придумать тот, но глаза закатываются и тоска снова селится в груди, не даёт сказать ни слова. Чану кажется, что он сейчас взлетит, поднимется в невесомость, когда его голову так приятно гладят, пропускают вдоль пальцев локоны волос, чуть оттягивают. Хёнджин с Бином переглядываются, усмехаются одними кончиками губ. Их лидер такой милый, такой ласковый, как ручной котёнок. Его так хочется заласкать, выветрить из его головы все ужасные и отвратительные мысли, любившие так сильно залезть в его хорошенькую головку. Зацеловать его искусанные губы, без остановки, пока дыхание не сопрёт, в голове не останется пустота. До тех пор пока лидер не поймёт как сильно они все его любят. Ждут, когда же он заметит их чувства, отображающиеся в миллиардах звёзд на небе, кричащих об их любви, заботе, нежности, умоляющих чтоб он принял их. – Милый, нужно идти. Нас заждались. Минхо-хён обещал приготовить твою любимую курочку. А Феликс только и ждёт, чтобы набрать тебе ванну и искупать. Джинни тянет его за одну из его рук, за вторую берётся Бин. Вместе заставляют подняться Чана с кресла, в котором сидел. Поддерживают в тот момент когда ноги подкашиваются, отказываются держать от долгого отсутствия движения. Не сопротивляющегося ведут к двери, а там и из агентства. Машина уже ждёт их, хоть никто из парней и не звонил менеджеру. Это значит, что они приехали целенаправленно за ним? Чан не хочет верить в то, что они действительно хотят видеть его рядом с собой. Может ему это правда снится? Лидер ущипнул себя за предплечье в надежде, что это поможет проснуться, но почувствовал боль от того с какой силой сделал это. В глазах собрались слёзы, застилающие обзор перед ним. Мальчики погладили местечко, где лидер сжал пальцы у себя на коже, помогли забраться в машину и так же сели, с двух сторон от их драгоценности. Машина тронулась, Чан подумал, что тоже тронулся умом, от того с какой нежностью эти двое прижались к нему, переплели их пальцы с его. – Хён, не улетай, останься с нами. Мы ещё не приехали, – усмехается тихо Бинни. Его нос щекочет кожу за ушком, а губы оставляют лёгкий поцелуй на мочке. Лидеру кажется, что путь до дома прошёл слишком быстро. Казалось бы он только моргнул, а парни уже заводят его в общежитие, где их встречают остальные мемберы. По всему помещению летал аромат зажаренной курицы вперемешку с любимым Ликсовым брауни. – О-о, вы нашли нашу потеряшку. Уверен, это было очень сложно, привести его домой, заставить перестать работать, – Минхо вырастает из-за спины Сынмина, направляется к троице. Мог ли Чан сойти с ума? Или сошёл с ума Минхо? Почему он опустился перед Баном на колени? Почему начал снимать с него обувь? Парни решили подшутить над ним? Может это новое шоу, обсуждение которого он пропустил пока прятался в студии? Словно в замедленной съёмке пальцы Ли обхватывают щиколотку лидера, тянут осторожно кроссовок. А Чан дышать не может, ему жарко становится от взгляда, который на него кидает танцор. Он слышит как где-то будто не здесь хихикают Чонин и Минни. Его лицо наверно сейчас невообразимо красное. – Минхо-хён, не смущай его. Ты что не видишь как действуешь на него? – кладёт руку на плечо хёна Джисон, спасти пытается. Боится, что сейчас Чан свалится от разрыва сердца. – Да, Хани, ты прав, что-то я слишком увлёкся. Он снимает второй кроссовок, поднимается плавно, проходит ладонями от щиколотки до колена, по бёдрам. Встаёт перед ним, фиксируя руки на талии Чана. Тот упасть замертво готов, когда Ли чмокает звонко в щёку. Шепчет на ухо тихое "я соскучился". Отстраняется и его место занимают Феликс с Сынмином. Накрывают его плечи и талию в четыре руки, ведут ласково горячими ладонями, кожу поглаживают на шее, прижимаются губами к обеим щёчкам. И кто Бан такой, чтоб не задохнуться от их любви, выражаемой через прикосновения? – Чани-хён, я ванну тебе набрал. Пойдём, пока не остыло. Я потру тебе спинку, голову помассирую. Расслабиться помогу, – полушепчет Феликс, заглядывает в глаза любовно. – Да, хён, иди, ты устал сегодня. Работал весь день, дома ночью не ночевал, – к Крису Джисон подходит, обнимает двумя руками. Щёки Чана краснеют, разум уже не здесь. Он кивает робко, шаг вперёд делает. Чувствует как с Джисоном Чонин встаёт рядом. Они до ванной доводят, раздевают в две пары рук, в воду помогают опуститься. Лидер чувствует себя словно из ваты слепленным. Перед парнем Феликс пристраивается, шампунь шоколадный по ладоням растирает, им самим и купленный. По волосам осторожно распределяет, кончиками пальцев массируя кожу головы. От удовольствия глаза закатить хочется, что Крис и делает, стонет еле слышно и очень надеется что Ли этого не слышал. А Феликс усмехается едва заметно уголком губ и ещё слаще-приторнее начинает голову тому мыть. – Чан~и, милый, закрой глазки, я хочу смыть пену с тебя. Чан глаза закрывает, голову подставляет под тёплые струйки воды. Тело расслабляется, опускается чуть ниже в воду. Ему хорошо, тепло и так приятно. Его нега сладкая в себя затягивает, сопротивляться не позволяет. Ещё чуть-чуть и он уснёт прям там. До кровати дойти не сможет. – Хён, спать рано ещё. Тебе покушать нужно, до кровати дойти, – словно издалека слышит он ласковый голос. – Вставай, милый. Давай я помогу тебе вытереться. Крис открывает усталые глазки, Феликса замечает с распахнутым мягким полотенцем. Открывает рот, возразить хочет, а слова не идут, словно позабытые совсем. Улыбка нежная по лицу Ли растекается, он подходит ближе, в ткань мягкую заворачивает. Так они и выходят из ванной. Крис разомлевший от тепла и Феликс поддерживающий со спины. Хёнджин уже пижаму Чану подготовил, в комнате его ждёт. Они вдвоём усаживают лидера на постель, одеться помогают. Крис лечь хочет, под одеяло залезть, мягкая подушка, такая взбитая и удобная, манит к себе, завлечь пытается. В мыслях пустота приятная, а желудок не хочет услышать его желания, возмущаться громко начинает. – Кажется, кто-то голодный, – хихикает Джинни, за руку тянет, встать заставляет, чтобы на кухню пойти. Хныкание из Криса вылетает, разжалобить пытается. – Пойдём, милый, сейчас накормим тебя и ты спать ляжешь. Они на кухню приходят, где все уже за столом сидят, их троих дожидаются. Минхо Чана перехватывает, на стул усаживает и тарелку с едой ставит. Крис ложку взять пытается, но руки такие тяжёлые, подниматься не хотят. Да и спать хочется, он голову ладошкой подпирает, глаза открыть пытается. Мальчики воркуют над ним, их хён такой милый, такой сонный и взъерошенный. Чанбин ложку перехватывает, еды чуток черпает. К губам лидера подставить хочет, а тот уже спит, посапывает тихонько. Так устал, что сидя уснул. Парень из-за стола встаёт и на руки Чана подхватывает. Замечает как тот глазки щурит, будто открыть их пытается. Нежность в груди Со растекается. Тот покачивает лидера как ребёнка, убаюкивает. Чонин помогает дверь открыть и они заходят все ввосьмером. Кто-то кровати начинает сдвигать, кто-то постельное новое растилает, Минхо за водой ушёл, чтоб если Чан проснётся ночью, ему не пришлось на кухню идти. Они укладывают лидера посредине, сами сворачиваются тёплыми клубочками вокруг, обнимают, одеялами укрываются. Чан всё же просыпается от шевеления у него под боком. Его тепло окутывает со всех сторон, семь пар рук касаются везде где достают. Блаженство снова по грудной клетке разливается, его много так, что места внутри мало становится, скоро рёбра проломит. – Я люблю вас, – шепчет Чан. И сердце его удары пропускает. Он сказал это? И откуда только смелость взялась? – Мы тоже любим тебя, дорогой, – наперебой начинают шептать парни. – Ты же станешь нашим? Не сбежишь от нас? – и ответа ожидают, смотрят на него внимательно. А Чан поверить не может, что они то же самое к нему чувствуют, что он зря накручивал себя. – Ты наш самый драгоценный человечек, такой ласковый и хороший. Замечательный и заботливый. Разве можно такого не любить? А из глаз Бана слёзы текут от лёгкости, разлившейся по телу. Ему танцевать и взлететь на небеса хочется. Он же даже мечтать о таком не мог. Крис кивать начинает, когда понимает, что его маленькие парни ответа ждут. Глаза жмурит, когда чувствует мягкие губы мемберов, опускающиеся туда, куда они хотят. И кто Чан такой, чтобы не верить в то, что его любят и хотят быть с ним? Вот именно, что никто. И он позволяет себе почувствовать себя любимым.