casa per l'anima

Сложно привыкать к новой обстановке.

Сложнее привыкать к новым людям.

Невыносимо сложно убить в себе мысли, недающие

дышать.

С появления Жана в коллективе Троянцев прошёл год. Год борьбы с собой и год заживления ран, что оставили падальщики Гнезда. Смерть Рико не облегчила душу парня. Головой он понимал, что теперь больше не зависит от первого номера, но сердце все так же разрывается и падает в пятки, когда он смотрит на себя в зеркало. Француз помнит каждый шрам, каждый крайне неаккуратный поступок, что повлек за собой эти раны. Даже сейчас парень не может дышать спокойно - самые ужасные годы преследуют его везде. Будучи спящим, он видит чёрные стены подвалов Эвермора, в которые уже столько лет не проникал солнечный свет, как и в души всех, кто там находился. Коридоры, пропитанные страхом, а потом и кровью всех, кто был упрям. Небольшие комнаты - мнимый дом, на самом деле являвшийся могилой. И руки. Много-много рук. Люди, не пережившие такого ужаса, никогда в жизни не поймут, какого это. Как рыба не понимает птицу. Взрослые не понимают проблем детей, дети не понимают проблем взрослых. Вечный вопрос общества. Но кем были вороны? Они же и есть те самые дети, которых не слышат. Они бьются о стену, как птицы в клетках, борются за свои мечты, за любовь к спорту, но каждому из них ломают крылья. Теперь спорт для каждого своё: кто-то хочет убежать подальше от него, этого места и всего, что с этим связано, а кто-то будет тонуть в этом самом спорте, отдавая всю свою боль и душу ему одному. Люди не знают, что жалость - худшее, что можно получить. Не знают, как страшно ошибаться, как страшно чувствовать прикосновения, не ощущать безопасности в единственном месте, в котором вроде "безопасно" и должно быть. Как сложно доверять людям, как сложно не искать подвоха, не смотреть и не оглядываться в поисках пути отступления. Им не понять страха, что засел в сердце. Как бы они не старались, они не поймут. Просто не жили в таких условиях. Но каждую ночь, вскакивая от очередных кошмаров, Жан видит перед собой лицо капитана Троянцев. Он каждый раз сидит на корточках около кровати бывшего ворона и обеспокоенно зовёт его по имени, смотрит ему в глаза и тихим спокойным голосом говорит с ним. Джереми не трогает, не пытается обнять или выяснить, что послужило страху и панике в глазах напротив. Лишь с разрешения мягко держит за руку и нежно поглаживает пальцы, успокаивая. Потом они идут на кухню, включают тусклый свет и сидят там до утра, иногда пьют чай и говорят. Много-много говорят. В такие ночи много непролитых слез вытекает из глаз Жана. Много несказанных слов срывается с его молчаливых уст. Скоро рассвет, но Джереми, уже который час, со слезами на глазах слушает воспоминания парня. Он рассказывал про Рико, про наказания тренера Мориямы, про парную систему существования в его прежнем «доме», а Нокс все думал: как в этом человеке поместилось все это? Как проживая годы с такими людьми, полностью сгнившими до самого своего основания, в нем сохранилась хоть небольшая надежда? Как он сохранил её? Он думал, насколько же Жан сильный человек. Он рассказывал о своих родителях, о счастливой жизни во Франции. С тёплыми воспоминаниями парень рассказывал о своём небольшом доме и о нежной матери, что каждое утро готовила мальчику самый вкусный чай на планете. Он рассказывал о своих прогулках по улицам Марселя, когда они с матерью наконец выходили в свет, еще до того, как в дом пришла беда и мальчика забрали, чтобы убить в нем ребенка. Его улыбка была наполнена светлой тоской по этой женщине, по её чаю и шуму марсельских улиц. Кухни хранят тайны. Они хранят самый искренний смех и самые горькие слезы. Они слушают шепот влюблённых и тихие, но самые искренне разговоры. А ночь делает это только своим достоянием, скрывая от чужих глаз. Поэтому ночные разговоры на кухне для Жана - не просто беседа. Это что-то только его. Наконец что-то, что он может назвать своим и это не даёт ему сдаться сейчас. Джереми дал ему дом. Оградил от всего мира своим теплом и вниманием. Только они видят эти улыбки, направленные только в глаза напротив. Только они вытирают друг другу слезы, что пролились из-за особенно тяжёлых моментов. Закончится ночь, наступит день, и клоуны снова выйдут в свет. Время неумолимо бежит, а Жан старается вести себя нормально, быть хоть немного похожим на обычного человека. Команда сразу, с самой первой встречи отнеслась к нему с теплом. Вероятно, Джереми оповестил их о небольших проблемах Жана с доверием к людям. Моро даже удивился: никто не хотел его задушить в объятиях, разговорить или как-то влезть ему в голову. Они лишь потихоньку, шаг за шагом приобщали его к команде. Недавно Троянцы решили поехать на море. Естественно, Жана не оставили одного в душной комнате, наедине с книгами и пылью. Поначалу идея ему не понравилась. Моро плохо плавал и воду не любил в целом, но первый раз он увидел надежду в глазах людей, что наконец не желали ему зла, их рвение увидеть его рядом с собой. Джереми обещал, что будет рядом всё время, пока они будут на пляже. ***   В машине играла тихая музыка, два человека вели тихую беседу, держась за руки. Тихий смех Жана лился по салону. Ехать еще примерно час, а он уже устал. - Тебе стоит отдохнуть. Наконец вытащили тебя из четырех стен, думаешь мы будем наслаждаться этим всего пару часов? – с теплой улыбкой сказал Джереми парню после очередного его зевка. - Спать в машине – высшая степень доверия, знаешь ли. – пробурчал Жан, откидываясь на сидение. На чём бессонные ночи сказываются в негативную сторону, так это на его состоянии под вечер. Он всегда хочет спать уже часа в четыре, это ему мешает. Сейчас пять часов вечера; вся команда, разделившись по машинам, едет в сторону моря. Жан тихо спит, откинувшись на сидение. Ресницы тихо дрожат, его колени прикрывает тонкий плед, а рука лежит в руке Джереми.  В такие моменты, до безумия теплые и запоминающиеся, Нокс чувствует себя счастливым. Скоро его мальчик немного оправится от прошлого и сможет идти дальше, а он ему поможет. Уже сейчас Жан без особого страха разговаривает с командой, не боится оставаться с ними наедине, хоть это все еще не очень комфортно для него без твердого плеча рядом. Улыбки появляются все чаще, а смех теперь уже громче и увереннее. Он не будет полностью в порядке уже никогда, не после пережитого, но даже маленькие перемены в парне – большая работа. *** На пляже, Жан помогает расстелить плед на песке и разложить продукты. Часть ребят уже плещется в воде. Джереми помогает развести костер, чтобы приготовить на нем еду. Закатное солнце не печет уже так сильно, но тело, находясь на песке, не мерзнет. Жан наблюдает за командой с тихим восторгом от происходящего. В голове парня мысли о том, как он мог это получить? После стольких лет страданий, замерзая и умирая в одиночестве, он наконец видит свет улыбок. Он видит людей, что называют друг друга семьей и с распростертыми объятиями ждут только его. Он ловит себя на мыслях «я счастлив» все чаще и чаще. Наконец тьма отступает и в его жизни загорается тусклый огонь надежды. А сколько он ждал? Года в Воронах тянулись невыносимо долго, надежда умирала с каждой новой болью, что ему причиняли. Свет погас в его глазах еще когда он был мальчиком, а любовь и вера в людей умерла с последним взглядом, брошенным в любимые материнские глаза. Тогда они были наполнены бесконечной болью и печалью. Он не питал надежд, не ждал ее, когда сидел в темной комнате, сломанный и покинутый всеми, но все еще безумно любил.  - Грустишь? – Джереми, закончив свои дела садится рядом на песок, - Можем пройтись. Жан лишь кивнул. Они идут босиком по мокрому песку, а у их ног бегают теплые волны. Вечерний ветер дует им в лицо, парни держатся за руки молчат. Каждый в своих мыслях, но рядом спокойнее. Жан думает о Джереми. Он ему благодарен. Этому доброму парню с румяными щеками, что не дал в самый сложный момент утонуть в себе и до сих пор остается рядом. Он падал с ним на колени, они вместе вставали, плакали и смеялись тоже вместе. Он не слушал брань ублюдков, что кричали бросить Жана на произвол судьбы, убеждал не слушать их и самого француза. - Спасибо. – Жан смотрел на горизонты, что покрывался алым цветом. – Я не справился бы. Спасибо. Джереми не остановил движение, лишь посмотрел на парня. В его глазах все еще плескалось бесконечное тепло. Интересно, хватило бы его на весь мир? - Не за что благодарить меня, Жан, ты сам справился с этим. Мы не смогли бы помочь тебе, если бы ты не позволил. Преодоление проблем - большая работа над собой, в первую очередь, – голос парня был ровным и тихим. Он всегда говорил так во время слишком личных разговоров, и это казалось Жану милым. – Ты сильный человек, Жан, я не устану повторять это. Глаза бывшего ворона намокли. Редко доводилось услышать в свою сторону такие слова. Каждый раз он думал, что за несколько месяцев здесь он услышал приятных слов больше, чем за всю свою жизнь. - Tu es mon ange, Jeremy, – Жан умышленно пошептал на французском. Джереми не знает этого языка, он не поймет сказанного. – Je suis mort sans toi. Merci. – Моро хотел сказать спасибо этому человеку. Сказать так, чтобы он принял это. Сейчас, здесь, на пляже, он смотрит на непонимающего его парня; кажется ему, что все звуки убегают на край света от них двоих. Замолкли все птицы, ветер не треплет их волосы, а шепот волн затерялся где-то вдали. В будущем Жан обязательно скажет спасибо другим способом, но сейчас он может только передать это словами.   - Что? – Нокс слышал французскую речь из уст Жана не раз, но эта фраза показалась ему важной. – Переведи, Жан! - Как-нибудь в другой раз. – легкая улыбка тронула губы француза. Сцепленные руки покачивались в такт шагов Троянцев. Сердце Жана наливается теплом, кончики пальцев колет приятное чувство свободы. Его не держат, но теперь он и не хочет уходить. Время уплывает, прошлое не забудешь, но надо ли его забывать? Каждый поступок, совершенный в прошлом, делает нас настоящих. Стоял бы Жан сейчас рядом с капитаном своей новой команды, держась с ним за руки, если бы все было не так? Из мыслей Моро выбрасывает, когда его лица касается что-то мягкое. Джереми аккуратно, стараясь не спугнуть, кончиками пальцев дотронулся до щеки француза и теперь вопросительно смотрит ему в глаза. Жан же, словно пугливый кот, осторожно, прощупывая почву, наклоняет голову и прижимается к руке. Тепло ладони на щеке приятно. Это не ледяные и душащие касания Рико, не железный наконечник трости тренера. Это Джереми. *** Закатное солнце обливает своим теплом двух парней. Ночь входит во врата правления. Этой ночью Джереми не уснет. Он будет искать перевод слов, что сказал ему Жан там, на пляже. И он найдет. Так его еще не называли. Таких слов ему еще не говорили. - Ангел говоришь? – утром Нокс подойдет к сонному Жану, пока тот ест, и напомнит ему те слова, – Кто же тогда ты, а, moineau? – Моро посмотрит на него ошарашено, а потом смущенно отведет взгляд. Капитан Троянцев посмотрит на него с теплотой и легко положит руку ему на голову. – Не ставь меня так высоко, Жан, не будь зависим от людей. Просто живи, а я буду рядом столько, сколько ты позволишь. Парень ласково потрепал темные волосы, а потом и вовсе наклонился, оставив на макушке парня легкий поцелуй. Душа француза спокойна. Его руки больше не дрожат, он не боится говорить с людьми. Страхи притупляются с каждым днем все сильнее. Он будет всегда помнить о времени, что он провел в Эверморе. Тот ужас Жан не забудет, но пора перелистнуть страницу. Теперь у него есть место, что он называет домом, люди, которые его окружают, не желают ему зла, а сам Моро не нуждается в защите. Он наконец нашел свой дом.