Боль

Тёмный, мрачный коридор Я на цыпочках, как вор Пробираюсь, чуть дыша Чтобы не спугнуть Андрей толкнул дверь – не заперта, кто бы сомневался. Еще один темный коридор, ведущий в никуда. Свет….. ну, света нет. Выключатель, перемазанный чем-то липким, не помог. Зажимая нос – разило рвотой, кровью, бензином, растворителем, ацетоном (запахи притона уже , кажется, въелись под кожу)– пробирается наощупь, пытаясь, словно кошка, разглядеть хоть что-то. Или хоть кого-то. Тех, кто спит уже давно Тех, кому не всё равно Открывает одну дверь – пара валяющихся на грязных матрасах тушек – не Миха, подходить не стал – вроде дышат… Нет, ему не все равно! Но если в каждом чертовом притоне он будет останавливаться у каждого тела – далеко не продвинется. И так уже в предыдущем скорую вызывал… Вон, у Шурика с Лешей небось нет таких проблем. Они, скорее всего раньше Мишку найдут. Пробегутся быстренько по известным адресам, найдут, оттащат к родителям. Если живой, конечно. В чью я комнату тайком Желаю заглянуть Чтобы увидеть… А ведь не знал же, не знал, чего больше хочет – найти или не найти. Устал он… Ему бы сейчас поспать немного, а он весь вечер и полночи обшаривает сомнительные точки. И хорошо, наверное, если найдет. Тогда хоть будет знать, что живой, что не все еще…. А так – мучайся неизвестностью, пока не заглянешь на репточку – договорились они с пацанами там записочку черкнуть: нашел, мол, жив, оттащен домой. Как бессонница в час ночной Меняет, нелюдимая, облик твой Чьих, невольница, ты идей? Зачем тебе охотиться на людей? Да и в каком он виде найдется? Андрей старается не думать о самом плохом варианте. Ну, пусть обдолбанный, да так и будет, с чего ему еще пару репетиций пропускать? У них у всех не осталось никаких иллюзий на этот счет. Самый хороший вариант – когда вариант друга в героиновом угаре стал самым хорошим? – потому что дальше все же есть что-то, будущее, блин, есть. Пусть странное, пусть хрупкое, но есть…. Крестик на моей груди На него ты погляди Что в тебе способен он Резко изменить? Найдут. И опять по кругу. Опять честные-пречестные глаза, опять заверения, что это в последний раз. «Я ж не нарк, я завяжу». Слышали, знаем. Никто уже не переубеждает, никто не говорит. Что надо лечиться. Просто вздыхают, вытаскивают, если совсем плохо – сдают с рук на руки родителям….. И чувство полного опустошения и бессилия. Неужели ничего уже не изменить. Хочется верить, что хоть какие-то слова дойдут сквозь наркотический туман до мозга. Очень жаль, что ты тогда Мне поверить не смогла В то, что новый твой приятель Не такой, как все! Ты осталась с ним вдвоём Не зная ничего о нём Что для всех опасен он Наплевать тебе! И ты попала! Они тогда, в начале, к наркотикам относились тоже несерьезно. Никто из них не осознал чудовищность происходящего. Да, говорили, что это опасно. Но так, легко. Вокруг было (да и есть) слишком много нормальных пацанов, употребляющих «для разрядки» , «для погружения в другие миры»… Все они, вся группа ничего нее сделала, чтобы по-настоящему удержать. Проще было отмахнуться – ну, нормально же все пока, да, вмазывается, но и без наркотиков может. Пройдет увлечение. Оставили его один на один с герычем. Вот и получили теперь экспедиции по наркопритонам на досуге с бонусным гаданием – живого найдут, аль нет. К настоящему колдуну Он загубил таких, как ты, не одну! Словно куклой, в час ночной Теперь он может управлять тобой! Теперь-то все слишком хорошо видно. И «пацаны нормальные» дохнут, как мухи в этих притонах. И рядом с притонами. И просто в подъездах. И Мишка уже побывал несколько раз одной ногой на том свете (если он есть, конечно). Пока успевали. Сколько еще жизней у этого кота в человеческом обличье в запасе? Сколько еще раз они смогут вовремя успеть? Всё происходит, будто в страшном сне И находиться здесь опасно мне! Вот и еще один притон позади. Нет тут Мишки. Андрей чувствует странное горькое облегчение. Выйдя на улицу, вдохнув свежего ночного воздуха, почти бегом добирается до репточки. Бумажка в замке – «Нашли. В больнице». Шурик очень лаконичен. Успели – это главное. Домой совершенно не хочется. Заходит на цыпочках внутрь. Очередной темный коридор, но темнота другая – здесь даже уютно. Вытаскивает тетрадь, ручку. Сидя на окне, долго думает. Рука потом словно сама выводит на бумаге кривые строчки: Тёмный, мрачный коридор Я на цыпочках, как вор…