Die Sucht

Тонкая спина и копна светлых волос - вот всё что Человек видел, пребывая в совершенном экстазе. Хищная улыбка рассекла лицо, глаза загорелись недобрым огнём, дыхание участилось. ОН вышел на охоту. Впереди маячила цель, и скоро эту прекрасную нежную шейку украсит алое кровавое ожерелье. Лезвие ножа заберёт свет этих ясных глаз! Гладкую кожу покроют красные полосы! Но ей повезло, она не та жертва, что нужна Человеку, ее смерть будет быстрой. Не сопротивляйся, милое создание. Тебе не уйти. Вскоре тишину улицы расколет твой пронзительный крик, но никто не придёт на помощь.

***

Утро у Ландерса не задалось с самого начала - он проспал. Будильник не прозвенел, и парень мирно сопел, зарывшись носом в одеяло. Из приоткрытого рта капала слюна, образовывая небольшую холодную лужицу. Проснулся он лишь от того, что сквозь маленькую щёлочку между штор пробился настойчивый лучик солнца, упав прямиком на плотно закрытые веки. Заворчав, груда из одеял и подушек зашевелилась, и из неё показалась лохматая голова. Поморщив нос и разлепив глаза, голова отрастила шею и плечи, на этом «эволюция» остановилась. Затем, будто ужаленная, бесформенная масса подскочила, точнее попыталась, и с грохотом завалилась на пол. Немного повозившись и потрепыхавшись, она явила что-то заспанное, встрепанное, с большими ошалелыми глазами. Нечто бросилось на кухню ставить чайник, по пути сшибая все углы и вопя: «Черт! Черт! Черт! Опаздываю! Ебучие будильники!» Когда вода начала нагреваться, что-то, что любящая мать когда-то ласково звала Паулем, бросилось в ванную, затем, с зубной щеткой в зубах стало натягивать штаны, разумеется, задом на перед. Внезапный свист ознаменовал о том, что чайник вскипел, и, позабыв обо всем, лохматое нечто побежало на звук, запуталось в штанинах и расстелилось посреди коридора с голой жопой и пастой по всему лицу. Из спальни послышался звон. Будильник. — Сработал таки...- вырвалось вместе с тяжелым вздохом. - Незабываемое утро! Спустя 20 минут быстрых сборов, матюков и криков из зеркала смотрело уже не неизвестное пододеяльное нечто, а вполне приличный молодой человек по имени Пауль Ландерс. Дорога много времени не заняла, и вскоре он стоял у дверей Lindemann‘a. Набравшись храбрости, парень вошёл внутрь. В помещении было пусто, только персонал изредка сновал туда сюда как растревоженный чем-то пчелиный рой; вкусно пахло кофе и ещё каким-то дорогим вином. Уют и теплота, царившие здесь, успокоили любое волнение. А красавец-бармен заставил появиться милую улыбку по уши влюблённого человека. И, переборов смущение, Хайко подошёл к барной стойке. — Эмм... э... извините... Парень вообще не обратил внимание на тихое бормотание неожиданного гостя и спокойно продолжил протирать бокалы. — А... простите, я Пауль, Пауль Ландерс, Исаак должен был передать, что я зайду... на счёт работы...- край широкой футболки бесконечно сжимался, сминался, растягивался дрожащими руками бедного студента. Наконец бармен повернул голову и посмотрел на говорящего, тот съёжился под пристальным взором голубых глаз, сильно выделяющихся на фоне общего мрачного образа. Потом, взглянув на часы, он проговорил: — Час назад. — Чт...?- недоумение отразилось на лице парня. — Ты должен был прийти час назад,- безразличный тон не изменился ни на йоту, но в груди у Хайко защемило. — А... ну... я...- Пауль был честно готов расплакаться от стыда, что так опоздал; от того, что человек, который ему нравится так холодно с ним обращается; от того как он жалко выглядит.... да вообще от всего! Стоит упасть какой-нибудь чашке, сломаться карандашу у официантки, и всё! Плотину прорвёт, и беспрерывный поток слёз хлынет, затапливая все вокруг. Ландерс, погруженный в раздумья, не заметил, как все притихли, а расстроенного его самого накрыла огромная тень. Грусть тут же сменилась испугом. Он боялся шевельнуться. — Рих, что за цирк ты тут устроил? Напугал бедного парнишку, ты посмотри, весь трусится, - пробасил некто сзади, положив огромную ладонь на такое маленькое по сравнению с ней плечо. Большими были не только руки, но и сам мужчина. Крепко сложенный, грозный на вид он больше походил на главаря какой-то мафии из старых боевиков, но никак не на хозяина маленького бара на краю города. — Прошу прошения, герр Линдеманн,- и хоть это и должно было прозвучать как извинения, на деле тон вообще не стал теплее, а только приобрёл раздражительный оттенок. — Ой, всё! Заладил! «Герр Линдеманн»! - передразнил подчиненного владелец заведения и обратился к тому, чьё плечо до сих пор сжимали его сильные пальцы: — А ты Пауль, да? Не слушай этого грубияна, сейчас тебя быстренько оформим, официанты нам сейчас не помешают... - последнюю фразу он произнес как-то подозрительно печально. — А, сначала я хотел бы поблагодарить и попросить прощения у Иды, мне кажется я ее вчера расстроил,- Пауль решил, что в новый коллектив надо входить без конфликтов и вспомнил про дружелюбную девушку, которую случайно вроде бы обидел. И как только он это сказал, атмосфера резко изменилась. — Тут такое дело...- начал было чем-то обеспокоенный Тилль, но не успел мужчина и слова сказать, как сзади послышалось все такое же безразличное: — Ее убили, перерезали горло, предварительно неплохо так искромсав тело, и... — КРУСПЕ!- рявкнул Линдеманн, тот даже не дернулся, но замолк. А Пауль не мог поверить в происходящее. Его затрясло. Ида! Она же только вчера с ним разговаривала... живая, весёлая... а сейчас ее нет... сейчас она лежит в морге, прирезанная как свинья каким-то сумасшедшим ублюдком. — Не бойся, Паульхен, это чудовище тебя не тронет, вообще никого не тронет, я уж позабочусь... ну что, пошли оформим тебя, или передумал?- Тилль уже успел сменить гнев на милость. — Да... то есть нет, не передумал..,-пробормотал парень, не знающий от чего шокирован больше: от того, что по улице ходит маньяк или что его пару секунд назад назвали Паульхеном. День явно был «замечательным», а Ландерс просто хотел устроиться на работу...