Our own path

             Джисон заметил его ещё на пробах, когда пришёл с мнимой надеждой вступить в ряды трейни.       Удивительно то, что он никогда не обращал внимания на людей с какой-то заинтересованностью, учитывая его социофобию. Джисон до чёртиков боялся большого скопления людей, а когда их было мало, то представлял, что их будет больше, потому и тревожился.       Тем не менее заприметить его получилось весьма быстро. В тот день было достаточно много человек, что является ещё более изумительным, однако для Хана он стал спасительным кругом, за который отчаянно Джисон цеплялся.       Растерянный взгляд, опущенный в пол, нервно сложенные в замок пальцы, пухлые — пусть и уступающие щекам самого Джисона — щёчки, которые то и дело были прикушены с внутренней стороны, — всё это влекло отчего-то.       Нет, это не было наваждением, не было даже пятиминутной влюблённостью в того, кого едва ли ещё получится когда-либо встретить. Это было чем-то невинным, нежным, легким, как пушинка, чувством, которое селило спокойствие внутри.       Его хотелось забрать домой, укутать в плед и обнимать-обнимать-обнимать.       Странное ощущение.       Джисон давно отрёкся от романтики, вырисовав себе путь к музыке, зачёркивая весь тот трепет, что рождало сердце.       Джисон даже геем не был. То есть он не думал об этом никогда. Ему всё равно, в ком не видеть заинтересованности, — в парне или в девушке. Плевать, в целом-то, абсолютно. Однако...       Хан медленными шагами подошёл к нему, томящемуся в ожидании, и встал сбоку, устремляя взгляд вперёд.       — Мне тоже тревожно, — сказал очень тихо, даже не смотря в сторону того, к кому обращался. — Я хочу подержать тебя за руку. Мне кажется, я буду чувствовать себя спокойнее, если сделаю это.       Парень уставился на него глазами по пять копеек.       — Что? — не понял он.       Джисон медленно повернул голову и уронил её набок, рассматривая миловидное лицо с чарующими чертами. Моргнул несколько раз, на доли секунды скрывая отчаянный взгляд, и уже собрался что-то сказать, как его руки коснулась чужая ладонь, которую Хан тут же взял в свою, несильно сжимая.       Зрительный контакт был тут же разорван, а голова парня опустилась.

💔

      Кто бы мог подумать, что они оба смогут пройти отборочный тур, что станут трейни и даже будут жить в комнатах по соседству? И пусть в одной из живёт человек десять, но какая разница, если из тысяч, десятков тысяч, а то — и сотен, им двоим посчастливилось попасть в одно агентство?       Джисон подумать не мог. Подошел к незнакомцу за не очень деликатной просьбой и даже не боялся отказа, ведь искренне полагал, что это их первая и последняя встреча, которую он мог бы позже вспоминать, как что-то приятное или не совсем, учитывая то, как ответили бы ему.       Минхо — так звали его. Того, кто позволил подержать себя за руку. Того, кто спустя две минуты после оглашения результатов стал лучшим другом. Нет, возможно, не так сразу, но всё же.       Чем больше Хан узнавал о новом знакомом, тем больше тот нравился. Застенчивый, скромный, робкий парень, уже с неким опытом за плечами и весьма интересными умениями и увлечениями.       После изматывающих тренировок, Джисон возвращался в общагу, чтобы принять душ, а после усесться в углу общей комнаты и спокойно послушать музыку — на втором ярусе двухэтажной кровати, которую снизу вечно кто-то трясёт, едва ли можно найти спокойствие.       Минхо возвращался позже, но всегда приходил к Хану до того, как тот в полудрёме уйдёт в свою комнату. Садился тихонько рядом, клал щеку на чужое плечо и томно вздыхал от усталости.       Иногда они болтали о насущном, иногда молча слушали музыку с одних наушников, иногда много шутили, иногда сидели в тишине.       По-разному было.       Было комфортно.

💔

      Время неумолимо мчится вперёд.       И вот они оба проходят отбор на шоу игр на выживание, где им или вручат золотой билет прямо в зубы, или их выгонят к чертям с голой задницей на улицу.       Без поддержки в виде крепкого плеча, внимательно слушающего уха и ласковых слов не остаться с целыми нервными клетками.       Джисон помогает Минхо с его партиями рэпа; Минхо помогает Джисону со сложными элементами танцев.       Джисон берёт Минхо за руку, когда ему жизненно необходимо знать, что он не один и рядом есть кто-то, кто заботится о нём. Минхо крепко обнимает Джисона после, выражая всю свою благодарность и радость.       Ноябрь обещает чертовски холодную зиму.       Джисон плачет крокодильими слезами, понимая, что Минхо выгоняют с проекта. Он не согласен, ведь искренне считает, что Ли справился. Да, как мог, не без погрешностей, но ошибки — это человеческий фактор. Разве можно так жестоко топтать мечту подростка, не давая шанса на ещё одну попытку?       Джисон плачет, как в последний раз, буквально навзрыд, крепко-крепко обнимая Минхо и утыкаясь лицом в его шею.       Не сразу. Не при всех. Не готов Хан со всеми делить свою боль, свои чувства. Поэтому чуть позже. Наедине. Джисон ведёт себя искренне, до бледнеющих костяшек стискивая рубашку Минхо в руке и нашёптывая о том, как ему жаль, прижимаясь щекой к чужому плечу, пока Ли крепко обнимает его за плечи.       — Джи, всё в порядке, — ласково произносит Минхо в самое ухо, — не плачь, дорогой. Не надо...       — Я не могу, — всхлипывает Хан, — это так... нечестно. Я не хочу, чтобы ты уходил. Не хочу терять тебя.       — Я тоже не хочу, — едва слышно. — Однако так надо. Значит не судьба. Но не заканчивается же жизнь на этом, — на грани слёз шепчет Ли. — Просто для нас подготовлено что-то лучшее.       — Что может быть лучше? — Джисон отрывает голову от чужого плеча и заглядывает в стеклянные глаза напротив. — Кто может быть лучше тебя?       — Джи...       — Хён, клянусь, никто не сможет тебя заменить, — Джисон качает головой, шмыгая носом. — И я не про это жестокое шоу.       — Ты говоришь о...       — Нас, — заканчивает за него Хан.       Он немного мнётся, поджимает губы и снуёт взглядом из угла в угол, просто пытаясь подобрать слова. Ли же скользит руками вниз с подрагивающих плеч.       — Мне кажется, другого шанса уже не будет. А я хочу, чтобы ты знал, — шепчет на грани слышимости, ощущая, как Минхо крепко придерживает его за талию. — Ты лучшее, что со мной случалось, хён. Нет, у меня были друзья, да и сейчас, наверное, есть. Но ты... Ты что-то большее. Ты как частичка моей души, которая откалывается в этот момент.       — Джисони...       — Я так тебя люблю, Минхо, — Хан всхлипывает, судорожно сглатывая ком, образовавшийся в горле, и с силой стискивает челюсти.       — Я...       — Нет, не говори, — перебивает Джисон, прислоняя указательный палец к губам. — Не обнадёживай.       — В смысле? — искренне не понимает Минхо.       — Просто, может, ты возненавидишь меня после этого, но... я говорю не о дружеских чувствах, — Хан убирает руку от чужого лица и отворачивает голову вбок.       Минхо перестает сжимать ладонями мягкую кожу на боках Джисона, и тот думает — нет, полностью уверен — что его сейчас оттолкнут. Он почти готов к этому — зажмуривается и ждёт. Однако цепкие пальцы касаются его подбородка и вынуждают вернуть голову в исходное положение.       — Посмотри на меня, — шепчет Минхо в самые губы Джисона, но не касается их.       Джисон судорожно выдыхает, прежде чем разомкнуть глаза, и смотрит чуть виновато.       — Знаешь, я думал, что один схожу с ума, — Ли неловко улыбается и нервно облизывается.       — Ты хочешь сказать, что...       — Хочу поцеловать тебя. Очень. Могу я?       Джисон неуверенно кивает и вновь прикрывает глаза, ощущая губы Минхо на своих. Такие сладкие и мягкие. Он готов растаять ванильным мороженым под согревающими лучами, ушедшего солнца.       Как же ему это было нужно, Хан и не представлял до сего момента.       Он проводит языком по чувственным губам Ли и выгибает спину, когда кончик чужого проникает внутрь. Хан буквально растворяется в нежных объятиях, ласковых, ненастойчивых касаниях и трепетных поцелуях, которых сколько бы ни было, всё мало.       И как теперь жить без этих губ?

💔

      Тяжело.       Тяжело без Минхо. Зима не радует ясными днями и яркими лучами солнца. И если раньше ненастье скрашивал Ли, то сейчас Джисон в нём утопает, и руки помощи некому протянуть.       Джисону не хватает Минхо.       Конечно, он понимал, что так будет. Конечно, ежедневные тренировки и репетиции немного помогают отвлечься, но работа не спасает, хотя и даёт забыться.       Заполненные расписанием дни сменяют одинокие ночи. Джисону и физически плохо из-за перегрузки, так еще и морально вывозить не получается. Не с кем больше посидеть в тишине и помолчать; некому излить душу или посопереживать; некого выслушать и не с кем поделиться мыслями. Конечно, есть и другие участники, и не сказать, что у Джисона с ними плохие взаимоотношения. Вовсе не так. Однако и таких тёплых тоже нет.       Джисон шутит с Сынмином, спорит с Чаном, соперничает с Хёнджином, тешится над макнэ, подтрунивает Уджина, смеётся с Чанбином, учит английский с Феликсом, а ночами плачет о Минхо, потому что несмотря на ещё семь человек, ему всё равно кого-то не хватает.       Катастрофически не хватает Минхо.       Джисон проводит время в танцевальном зале, закрепляя связки элементов, и думает о Минхо; репетирует вокальные партии со слезливым текстом и думает о Минхо; занимается в тренажёрке и думает о Минхо; и даже засыпает с мыслями о Минхо.       Джисон не ищет, но находит его в каждом прохожем, видит его образ во сне и порой в собственном отражении тонированного стекла машины.       Джисону тяжело с этим. Кто бы сказал ещё пару лет назад, что он будет так убиваться по человеку, которого знает всего-ничего, ни за что бы не поверил. Не воспринял бы всерьёз и вообще пенял бы на то, что рассказчик сумасшедший. А сейчас... Сейчас ему немножечко плохо, а ещё очень больно. Но он справится. Обязательно справится. Деваться некуда.

💔

      Ни в Новый Год, ни в дни рождения мемберов, ни в какой бы то ни было другой праздник зимы Джисон не чувствует себя хорошо. Ни праздничного настроения, ни желания веселиться — ничего. Как бы здорово и хорошо не проходило то или иное событие, ни уюта, ни тепла Хан не ощущает. Всегда чего-то не хватает. Или кого-то.       Джисону хочется разделить все хорошие моменты с Минхо, но... нет. Не получается.       Будучи дома и празднуя с семьёй Соллаль, Хан звонил Ли, чтобы поздравить, с телефона мамы, но Минхо трубку не взял.       Джисон практически разрыдался, как девчонка, но вовремя взял себя в руки, чтобы не портить праздник семье.       Позже, когда Джисон уже снова уехал и была возможность позвонить родным, мама сказала, что Минхо перезванивал, однако было поздно. Сказал, что уезжал на несколько дней за город, чтобы увидеться с бабушкой, и просто не мог ответить. Он желал Джисону наилучшие поздравления и передавал, что очень скучает. У Джисона скатилась по щеке одинокая слезинка.

💔

      Время быстротечно, особенно на фоне постоянной занятости и переживаний из-за стресса, что только и подкидывает Пак Чинён. Джисон держится из последних сил, убеждая себя, что оно того стоит. Всё ради мечты.       Заморозки сходят на нет, а за окном лучи солнца наконец начинают согревать, а не только освещают пространство. Первые дни весны ещё холодные, совсем не тёплые, но дышится легче. Мартовские коты напоминают о том, что грядёт оттепель, а на носу итоги затянувшегося шоу.       Джисон переживает так сильно, как никогда прежде, ведь именно сегодняшние результаты покажут — пан или пропал.       У Джисона сердце бьётся так часто, что складывается ощущение — ещё чуть-чуть и точно выломает рёбра, и руки предательски дрожат, а взяться за них некому, чтобы унять мандраж. Чан, конечно, подбадривал его и всех остальных вне сцены и камер, но этого недостаточно, да и сам он волнуется, хотя и очень пытается скрывать то.       Джисон слышит Пак Чинёна словно через толщу воды, но отчётливо разбирает момент, где говорится о полном составе, вычленяя для себя самое важное. Он не верит все долгие минуты, что Минхо и Феликс возвращаются, чтобы дебютировать в полном составе. Не верит, пока не наблюдает воочию.       Как же тяжело Джисону сдерживать себя, потому что желание налететь на Минхо с объятиями и вообще повалить его на пол разрывает изнутри, но он очень старается. Нервно сглатывает и растягивает губы в искренней улыбке, смахивая с щёк скользящие слезинки.       Все чувства смешиваются воедино, образуя абсолютное счастье, и Хан даёт волю слезам, даже не заботясь о том, чтобы утереть их. Смотрит на Минхо стеклянными глазами и не может нарадоваться. Слышит его ласковый голос спустя почти полгода и ощущает его мёдом, разливающимся по барабанным перепонкам. Тихо-тихо произносит его имя и чувствует сладкий привкус карамели на языке.       Джисон так сильно скучал и даже не имел надежды вновь находиться с Минхо так близко. А он близко. Совсем рядом. Протяни руку и ощути. И Джисон протягивает. Крепко-крепко обнимает Минхо за плечи и жмёт к себе с такой силой, словно пытается растворить его в себе.       Хан не позволяет себе больше, чем дружеские касания и тихий шёпот с признаниями, но это только при включённых камерах, как только те гаснут, он планирует утащить Минхо в самый дальний угол подальше от посторонних глаз и ушей, но общее собрание с миллионом вопросов не даёт этого сделать.       Джисон покорно высиживает всё то время, пока мемберы осыпают Минхо вниманием, и крепко держит его за руку, а когда все разбредаются по комнатам, чтобы хотя бы немного поспать перед тяжёлым трудовым днем, Хан уводит Ли с собой в душ — единственное место, где можно действительно побыть наедине.       — Д-Джисони, ты что делаешь? — растерянно щебечет Минхо, оказываясь прижатым к холодной стене спиной.       — Я? Я хочу тебя поцеловать. Можно? Я скучал по тебе, Минхо-хён, — практически в самые губы Ли лепечет Хан. — Так сильно скучал, что ты себе и представить не можешь.       Джисон смотрит ему в глаза, но словно в душу, а у самого в зрачках уже черти танцуют. Минхо нервно облизывается и несмело кивает, стараясь улыбнуться. Хан немедля припадает к его губам, но совсем не жадно, а скорее изучающе — очень нежно и ласково сминает каждую из. Проходится языком по нижней и слегка прикусывает.       — Сони... — томный шепот в самые губы.       Джисон не отвлекается и переплетает свой язык с чужим, но вдруг резко отстраняется и внимательно смотрит на Ли.       — Да... хён? — сбито произносит он.       — Я тоже скучал по тебе... Очень.       Джисон расплывается в нежной улыбке и прикрывает глаза, соприкасаясь с Минхо лбами. Он хочет тоже что-то сказать. Что-то несомненно важное и значимое, но стук в дверь прерывает весь мыслительный процесс, вынуждая отшатнуться от Минхо.       — Кто там застрял?! — злобно шипит из-за стены Чанбин и громче прежнего стучит костяшками по дереву.

💔

      Джисон не понимает, как им удалось оправдаться, почему они там были вместе, да ещё и вышли столь растрёпанными, но это уже произошло. И спасибо Чанбину, что не стал задавать больше наводящих вопросов.       Джисон сидит рядом, пока Минхо распаковывает вещи, записывая влог. Он смотрит на старшего с нескрываемым восхищением, но обратной связи не имеет. Ли взглянул на Хана ровно два раза, после чего смущённо опустил глаза. И Хан готов поклясться, что румянец на щеках Минхо делает его раз в десять милее.       Джисон хвостиком ходит за Минхо, выполняя вечернюю рутину перед сном, и прожигает влюблёнными глазами, в которых красные сердечки можно увидеть, если приглядеться.       В эту ночь он спит с Минхо в обнимку. И плевать, что там кто подумает, если увидит. Скажет, мол, холодно было, а Минхо греет так, что обзавидовались бы. И едва ли кому предоставится возможность проверить.       Джисон крепко-крепко обнимает его, обвив рукой поперек талии, пока тот уже сопит тихонько ему в шею, и с упоением прикрывает глаза, потому что о таком комфорте и не мечтал. И ощущение такое приятное разливается внутри, словно лучше и быть не может. Однако может. Джисон точно знает. Он уверен, что с Ли будет всегда хорошо и с каждым днём лишь лучше.