полюби меня сильнее, пока можешь

Цветы — красота, которая западает в души людей, а затем увядает. Но если вовремя позаботиться о цветах, то цветение снова сможет радовать глаз. А можно поступить вовсе по другому. Не ожидать цветения, не мучиться с подбором правильного ухода, а подарить им вечную, гарантированную красоту в гербарии. Все стены просторной комнаты были украшены рамками с сухими цветами разной редкости: ромашки, ландыши, гипсофила, османтус, гибискус. Наверно, в этом доме только Чонин смог бы сказать название каждой сухой детали этих произведений искусства, рассказать чем астра отличается от хризантемы. Уже около года, может двух или трех… Чонин не помнит сколько времени уже провел в домашнем заточении. Время то летело, то проходило мучительно долго. Маленький Чонин пропустил этап жизни, когда все ходили в детский сад, все навыки он смог получить дома с нянями и родителями. Младшую и почти всю среднюю школу он проходил практически без проблем. Прогнозы врачей радовали, все скинули на детскую слабость организма. Однако к концу средней школы симптомы не только вернулись, но и ударили с особой силой. Какое-то время друзья навещали его, но это не могло доиться вечно. — Вы же сказали тогда. — женщина пыталась растереть морщины у переносицы. — Госпожа, это было два года назад, здоровье человека очень не стабильно. — Вы свободны, и прошу поразмыслить над способом лечения. — соответствующий жест рукой дал понять врачу, что конструктивного диалога не будет. Ян Хэсын откинулась в кресле, тяжелое волнение заставило горько выдохнуть. Слезы наворачивались, но как это поможет делу? Сначала Чонин тяжело засыпал, а после и вовсе не мог уснуть без лекарств. Его преследовало низкое давление и головокружение. Даже после приема пищи он не ощущал себя здоровым и полным сил. Традицией стало подхватывать простуду раз в месяц, что выливалось в осложнения. Не трудно догадаться, что школу Чонин окончил прямиком из дома, в институт поступал на тех же условиях. — Мам, прошу, я хочу ходить на пары со всеми. — уже в который раз умолял он. — Ян Чонин, ты можешь идти учиться, но не прибегай ко мне чихающий и весь в соплях, или ты давно не лежал в больнице? — все аргументы были против, и он понимал, что его мечта в действительности просто мечта. Женщина взяла руки сына в свои, мягкие, но отшлифованные годами. — Пожалуйста, лисенок, родители не должны хоронить своих детей. Это било ножом по сердцу. Ему никогда не говорили точно, что с его здоровьем. Чонин не мог знать насколько фатальна его следующая простуда. Лисенку оставалось только понимающе кивнуть и уйти в свое цветочное царство. Удар за ударом, капля за каплей. Чонин не сильно бил стену и тихо давился слезами. Это все, что он мог сделать. Ему уже 23, но он совсем ничего не решает в своей жизни, сидит в золотой клетке и готовится жить долгую «счастливую» жизнь в вакууме. Хотя бы последний учебный год, почему он не может хотя бы завести друзей? «а если они тебя заразят чем-нибудь» «вдруг они разносчики?» вдруг, вдруг, вдруг… Так много вдруг, так много если. Чонин раскладывал цветочки в своеобразном узоре, эту картину он повесит над кроватью. Только было ощущение, что чего-то не хватает… Однажды в книге он видел необычный белый цветок. Была ли это сказка или энциклопедия парень слабо помнил, но точно в память врезалась притягательная красота этого водного растения. Пристроив еще пару цветов, а затем сразу же их убрав он решил отложить этот холст и вернуться с теми самыми цветами. Где их искать? Он помнил, что они растут у воды, наверно у моря. — Мам, может съездим на море? — вилка протыкала ужин, который был еще слишком горячим, чтобы есть. — Хорошо. — отозвался низкий голос от которого возня в тарелке мигом прекратилась. — Джиун! Думаешь, ты хорошо этим сделаешь? Он только вылечился, его иммунитет совсем слаб. Хлопок по столу. — Хэсын, а думаешь ты лучше поступаешь, ограничивая сына? Чонин не то, что мира не видел, он даже не знает как Корея выглядит. Господин и госпожа Ян перекинулись еще парой фраз, не обращая уже внимания на неловкие высказывания сына. Семейные перепалки случались редко, но метко. Никто не брался бить тарелки, ограничивались словесной бранью, и то почвой для разногласий всегда был вопрос здоровья ребенка. — Где Чонин? Ужин остался остывать на столе, мама позже принесет что-то с просьбой поесть, но аппетита не было и не будет. Взгляд опять упал на недоделанную картину. «Может хватит и мне быть сухоцветом?»