Вы не мои котята

ТЕЧЕНИЕ ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ ЭПОХА, ПРАВЛЕНИЕ МОРСКОЙ ВЕРЫ Приблизительный период: 804-807ю луну — Эй, Оливковый, посмотри, посмотри! Маленькая полосатая кошечка, сверкнув зелеными глазками, всем телом оттолкнулась от земли, вытянулась в воздухе, как змея, и грациозно приземлилась на другом конце небольшой лесной полянки рядом с кустом ежевики. Под ее лапами должна была оказаться полевка, однако та от криков кошки успела шмыгнуть под дерево. Ученица с огорчением посмотрела на лапы и прижала уши, медленно повернувшись к товарищам с виноватым видом. — Да, Енотик, я видел, как ты распугала всю дичь. — процедил пятнистый песчаный кот, даже не одарив кошку своим вниманием, глядя в сторону чащи. — Придется идти глубже. После таких криков еще не скоро дичь вылезет из укрытий. — За Старым Пнем водятся кролики, стоит попытать удачу там. — спокойно предложил полосатый светлый кот. Остальные кивнули и зашагали за Оливковым. Енотик шла позади всех, свесив хвост. Ее зеленые глаза вновь потеряли блеск. Отец никогда не говорил ни с ней, ни с ее сестрами, постоянно был где-то далеко, а по приходу в лагерь никогда не спешил спросить что-либо о них, как и в детстве, когда они были котятами. Зато Оливковый хорошо подмечал все недостатки своих дочерей. Мать говорила, что когда малышки были совсем котятами, Оливковый проявлял к ним интерес, но сейчас «просто понял, что теперь они взрослые кошки». Енотик такое объяснение совсем не устраивало, поэтому ей оставалось лишь гадать, почему отец был к ним так холоден. Вереницу невеселых мыслей внезапно прервал черно-белый пушистый котик. — Не переживай ты так, Енотик! У всех бывает такое. Я вот часто на тренировках любил хвастаться! — котик посмотрел прямо на нее своими веселыми искрящимися зелеными глазками. Оно было неудивительно, ведь совсем скоро кота ожидала церемония посвящения в воины. — Да, ты тот еще хвастун, — хохотнула кошечка, но уже через мгновение ее голос снова стал тихим и грустным. — Только тебе и вправду есть, чем хвастаться. Я приношу только беды… — Брось ты! Чем корить себя, лучше подумай, как ты сейчас поймаешь большого сочного кролика! — котик облизнулся и от волнения распушился. — Да, Енотик, не думай так много об этом, — внезапно к ней подошла черная полосатая кошка с камышами на загривке, Енотик чуть не вздрогнула, а котик слегка подскочил. Кошка хихикнула, посмотрев на того, а затем вновь вернула взгляд на кошечку. — У Оливкового вообще сегодня шип под хвостом, он все утро ворчал и ругался. Кошка тихонько провела своим пушистым черным хвостом по спине Енотик, а та с усилием улыбнулась. — Спасибо, Чернолистая. — Мятнолап прав: сейчас мы дойдем до кроличьего места и там наловим дичи. Я не сомневаюсь, что ты прекрасно справишься с такой задачей! — бодро сказала кошка, подмигнула Енотик и ускорила шаг. Мятнолап и Енотик вновь остались вдвоем позади патруля.

***

Оба кота беседовали о хороших охотничьих приемах при ловле кроликов, а также просто о второстепенных вещах. На самом деле, Енотик была рада, что больше никто не обсуждал ее позорные визги, но в сердце все равно оставался коготь печали. На охоте у Старого Пня Енотик действительно смогла поймать кролика, может не такого жирного и большого, как ей хотелось, но она была рада и этому, но, к сожалению или к счастью, Оливковый на этот раз ничего не сказал. По возвращению домой Енотик без особого настроения положила своего кролика в кучу с добычей, пока Мятнолап, приплясывая, закинул кролика и понес белку, которую ему удалось поймать по пути домой, к своему отцу Яблочнику, который лежал в палатке целителей с Белым Кашлем. Искорки зависти заплясали в глазах кошечки, когда она посмотрела вслед уходящему Мятнолапу, но затем увела глаза в землю. — Енотик, скоро мы пойдем на тренировку с Громолапкой и Моросиной, тебе лучше подкрепиться! — на бегу крикнул ей ее наставник Небесный Ручей, только что участвовавший в патруле с ней, и скрылся в детской под кораблем. Енотик было грустно даже от того, что Небесный Ручей в последнее время был очень отвлечен на скорое рождение своих котят, а потому совсем не замечал ее обиды. Ей так хотелось, чтобы хоть кто-нибудь поговорил с ней про отца, рассказал ей, как и вправду впечатлить его, дал какую-то солидную поддержку. И такой кот был, хоть и не так часто контактирующий с ней. — Привет, Енотик! Морское Племя, это ты поймала такого кролика? — знакомый бодрый голос послышался из-за спины невеселой кошки. Она тихонько обернулась. — Привет, Костяной Ворон! Ну-у, да… Слишком дохлый? — с опаской спросила кошечка яркого палевого кота без хвоста, снова прижав немного уши к голове. — Нет, что ты! Енотик, ты и впрямь себя недооцениваешь, — с теплотой в бодром голосе сказал Костяной Ворон. — Между прочим, для такой молодой ученицы, как ты, такой кролик — это очень недурно. Вот я, например, в твои луны вообще кроликов боялся! — Что? Ты? — Енотик довольно быстро отвлеклась от грустных мыслей, заострив внимание на Костяном Вороне, удивленно захлопав глазами. Кот добро посмеялся. — Ага. Когда меня водили на мой первый совет племен, я увидел кота из Крыс со шрамами на глазах, а один из них был белым, как снег, — увлеченно рассказывал палевой кот, смотря кошечке прямо в ее восхищенные глаза. — Я тогда осмелился спросить у него откуда бельмо на глазу, а он рассказал, что при охоте на кролика тот сильно ранил его глаза задними лапами и теперь он такой. Я был так напуган, мне было всего шесть с половиной лун! — хохотал кот, а Енотик присела, любопытно дергая ушками. — За мою бестактность мне потом так досталось от Гончего! Но я в итоге стал избегать охоты на кроликов, Гончий долго пытался усмирить мой страх. — И смог? — увлеченно спросила кошечка, от интереса размахивая по земле словно веником своим пушистым хвостиком — Ну, сейчас я ловлю кроликов не хуже тебя. — Он весело подмигнул Енотик, а внутри она почувствовала даже какое-то ощущение гордости. — Так что, думаю, Гончий со своей работой справился. Хороший был кот. Костяной Ворон слегка вздохнул, вспомнив наставника. Насколько знала Енотик, много лун назад Гончий погиб при схватке с бродягами, как и множество других воинов, живших в те времена. Сейчас тоже были проблемы с бандитами, но теперь коты не умирали каждую луну, а слишком много опасных одиночек не собиралось в одном месте. В те времена был самый настоящий террор. — В общем, дай себе погордиться собой. Я слышал, тебе скоро на тренировку, лучше перекусить. — Кот обнюхал кучку, а затем тихонько достал оттуда небольшую мышку и положил ее перед ученицей. — Вот, думаю, ее ты успеешь съесть. Она еще теплая, наш патруль вернулся тоже недавно. Илолапка столько мышей наловила! Енотик удивленно посмотрела на мышку у себя под лапами, а затем на Костяного Ворона, который глядел на нее своими добрыми изумрудными глазами. Он кивнул ей и направился в сторону Речной Шерстки, чтобы получить новое задание. Ей показалось, что остаток хвоста кота словно к ней тянулся, желая ободряюще провестись по ее спине, но не мог, так как был слишком коротким. Какой же Костяной Ворон был добрый! Никогда в жизни она и ее сестры не слышали от него каких-то жалящих слов, никогда он не отстранялся от них. Постоянные слова поддержки и разные теплые истории о былых деньках создавали ощущение уюта и спокойствия. Как же Енотик хотелось, чтобы он был ее отцом! Она так устала от постоянных жалоб и холодных взоров Оливкового, так устала от зависти к своей сестре Громолапке, которую отец, почему-то, как-то выделял из всей четверки. Съев свою мышку, Енотик сразу же подскочила с места, так как Небесный Ручей уже вышел из детской и направлялся к ней. К нему присоединилась Громолапка, не доев кролика и оставив его сестре Илолапке, а из палатки целителей вышла Моросиная и легкими шажками дошла до места сбора. Как обычно, Громолапка шла только с высоко поднятой головой и таким видом, словно она была предводительницей всех шести племен. — Идем, сегодня я хочу провести парную тренировку. Будем отрабатывать приземление на песке. — сказал подошедший к Енотик Небесный Ручей и патруль последовал за ним.

***

Солнце только зашло на самую верхушку неба, испепеляя своими лучами любого, кто под них попадет. Совсем скоро должен был наступить Сезон Теплого Моря, а потому уже сейчас жара заставляла котов потеть так, словно они только из воды вышли. Енотик уже успела устать. За утро она смогла поймать лишь ленивую землеройку, гревшуюся под солнцем в траве, а остальной патруль был ничем ее не лучше, даже взрослые воины с трудом перебирали лапы, особенно пушистые Небесный Ручей, Моросиная и Оливковый. Енотик и Громолапке не повезло с шерсткой также, лишь один Стебель со своим коротким крапчатым мехом был относительно активен и бодр и смог попрыгать за белкой. Даже вчерашняя тренировка закончилась быстрее обычного, потому что солнце нагрело песок настолько, что он стал обжигать лапы. — Ну почему мы не можем вернуться? Вот я уже устала! Мы все утро ходим и ничего! — громко пожаловалась в очередной раз своим капризным голосом Громолапка. — У меня пот идет уже по всей моей хорошенькой шерстке! Давайте вернемся и немного отдохнем! — Мы не можем так просто уйти. Нас шестеро, а пойманной дичи всего пара землероек с белкой. Так нельзя. — спокойно мяукнула Моросиная ученице уже не в первый раз. Было видно, что кошке самой было тяжело, она запыхалась и Енотик даже забеспокоилась, не случится ли у нее тепловой удар. - Если тебе так не терпится, можешь поджать хвост и пойти плакаться в лагерь. Только не забудь, что тебя быстро оттуда вышвырнут к домашним кискам. — прошипел Оливковый, который молчал весь патруль. Он демонстративно ускорил шаг, чтобы отойти от дочери подальше, а Громолапка замедлилась с открытым ртом, растроено глядя на отца сзади. Из глаз брызнули слезы, а она обиженно уставилась себе под лапы. Стебель с каким-то злым торжеством посмотрел на капризную ученицу и ушел вперед вместе с Оливковым, а остальные коты патруля даже с некоторым сочувствием глянули на полосатую кошечку. Енотик хоть и не очень любила свою горделивую сестру, но сейчас та выглядела такой маленькой и беспомощной, что у кошечки заболело сердце. Енотик не хотела ничего говорить, она просто подошла к сестре поближе, как и Моросиная, которая провела по спине Громолапки кончиком хвоста. — Отойдите! М-мне просто жарко! — Вскрикнула она и побежала вперед, скрывая свои слезы и пытаясь тихо успокоиться. Моросиная и Енотик грустно посмотрели ей вслед и продолжили путь. В итоге Громолапка, усмирив свои слезы, с очень серьезным видом снова присоединилась к отцу и Стеблю. Коты все же решили пойти вглубь леса, чтобы побольше укрыться в тенях. Туда не особо любили ходить после истории с бандой бродяг, которая убила в темных границах Течения много котов, скрываясь за листвой или где-нибудь под Большой Корягой, куда и направлялся патруль. Войдя в темную часть леса даже Моросиная наконец перестала пыхтеть и зашагала гораздо быстрее. В тени и Енотик смогла спокойно дышать и охладить вспотевший мех, да и Громолапка больше не жаловалась, хотя, скорее всего, этого она не делала по иной причине. Наконец, коты вышли из Больших Папоротников и встали на небольшой полянке, укрытой тенью гигантских сосен и елей, вокруг Большой Коряги. — Громолапка и Енотик, вы попытаете удачу рядом вон с теми зарослями можжевельника. — Небесный Ручей начал распределять охоту. — Я и Моросиная пойдем на другой конец Больших Папоротников. Оливковый и Стебель, вы будете охотиться на поляне и до тех деревьев. — Полосатый кот кончиком хвоста указал на огромную толстую ель. Коты разбежались в разные стороны, уже немного прижавшись к земле, чтобы заранее не распугать дичь. Енотик и Громолапка аккуратно подошли к кустам можжевельника и начали нюхать. Енотик слегка приоткрыла пасть, чтобы лучше понимать, что она может поймать. «Мышь!» Почуяв запах, кошечка осторожно пошла по нему, отходя от Громолапки подальше. Та тоже была уже увлечена своей охотой. Аккуратно пробравшись под куст можжевельника, низко опустив лапы и хвост, кошечка наконец увидела дичь. Маленькая мышка сидела на веточке и грызла семечко. Она еще явно не знала, что кошка была где-то поблизости. Енотик аккуратно приподняла хвост, чтобы понять, куда дул ветер: ей повезло, ведь его не было вовсе. Удостоверившись еще раз в том, что мышь ничего не подозревает, Енотик посильнее прижала лапы к земле, заставила свой хвост замереть, а не метаться от волнения. Нет, сегодня она не провалиться: в этом патруле участвует ее отец, она уже успела опозориться перед ним в прошлый раз. Наконец, рассчитав свой прыжок и достаточно напружинив лапы, кошка бросилась из кустов прямо на мышь. Та не успела ничего понять, когда кошка оказалась лапами прямо у ее тельца. Еще чуть-чуть, всего чуть-чуть. — А-А-А! — Внезапно раздался знакомый оглушительный визг. Енотик резко повернула голову в сторону звука, а мышь успела скрыться в зарослях и полностью пропасть из виду. Прямо как в тот раз. — ЗМЕЯ! ЗМЕЯ! ЗДЕСЬ ЗМЕЯ! — Продолжал верещать противный сестринский голос. Енотик быстро ринулась к Громолапке, а когда выскочила из кустов, то увидела, как полосатая кошечка с нескрываемым ужасом глядела на небольшую зеленую гадюку, которая угрожающе шипела на ученицу и медленно подползала к ней. Громолапка превратилась в маленького плачущего котенка, она то поднималась, то низко-низко опускалась, не понимая, куда может ударить змея. Ее шерсть стояла дыбом, уши были полностью прижаты к голове, а из глаз ее брызгали слезы неподдельного страха. — Громолапка, не двигайся! Не делай резких движений! — крикнула ей Енотик, но полосатая кошечка продолжала истерично кричать и выть. Змея продолжала шипеть и агрессивно извиваться, словно готовясь к удару. — Что здесь происходит?! — недовольный голос Оливкового послышался сверху. Кот аккуратно спустился с небольшой сосны с белкой в зубах. — ЗМЕЯ! ТУТ ЗМЕЯ! ЗМЕЯ! Я УМРУ! — Выла Громолапка, от паники и испуга сильнее зашевелив лапами, тем самым зля змею еще больше. Опасное существо стало извиваться кольцами, тихонько подползая к своей жертве. — Прекрати выть. Замри и не двигайся. — процедил сквозь зубы Оливковый, бросив белку. — Но змея к ней подходит! — мяукнула испуганно Енотик, замерев в шоке, не зная, как помочь паникующей сестре. Та с самого детства боялась змей и с ужасом слушала Ежевичную Шерстку, которая много рассказывала страшных историй, что приключались с котами из других племен. Будучи котенком, она очень впечатлилась от рассказа про кошку из Заката, которая на всю жизнь осталась без лапы, которую укусила змея. Сестра кошки умерла, не пережив яда. — ОНА ИДЕТ! ОНА ИДЕТ! ОНА МЕНЯ УБЬЕТ! УБЬЕТ! — Кричала кошка, совсем не слыша от истерики голосов вокруг нее. Она лунами смотрела на змею, а змея злыми черными точками смотрела на нее пронзительным взглядом. В следующий момент все случилось быстро: к котам с другой стороны поляны из папоротников выбежали Небесный Ручей и Моросиная и, уловив новые колебания, змея резко раскрыла пасть, показав страшные ядовитые клыки и кинулась на кошечку, но в тот же самый момент сверху на кольцевидное маленькое чудовище приземлился черный короткошерстый клубок, прижавший существо мордой к земле и сжавший над головой челюсти. Живое кольцо пало на землю тонким трупом, блеск в черных глазах быстро испарился, а из чешуйчатой шеи алыми струйками потекла кровь. — Змея! Змея! Подходит-подходит! — Громолапка продолжала трястись, как осиновый лист, дыбом стоявшая шерсть не собиралась приглаживаться: напуганная кошка так и застыла в своей защитной позе, все еще с ужасом глядя на мертвую змею и брызгая слезами. Неожиданно к ней резко подошел Оливковый. Енотик хоть и не видела его морды, когда он повернулся к Громолапке, но пока он шел, она заметила, как яростные искорки заплясали в его травянистых глазах. У кошечки сердце ушло в пятки, когда она услышала этот холодный голос, полный ненависти. — Почему ты визжала. Почему ты двигалась. — кот затрясся от гнева, его голос звучал как смесь шипения и рычания. — Я сказал тебе замереть. Ты не замерла. — Змея… Змея… — стонала ученица, не поднимая глаз на товарищей, продолжая глядеть на змею. Слезы потекли больше, как только она услышала гневный голос отца над ухом. — Нет уже твоей змеи! Ее поймал настоящий кот-воитель, который жизнь тебе спас и принес племени дичь! — он грозно повысил голос, шаркнув когтями по земле. — А ты в это время визжала как самая настоящая домашняя киска и лапами махала! — Змея… — Громолапка судорожно втягивала в себя воздух. Казалось, что кроме слова «змея» она больше ничего не умела говорить. — Ты вообще меня слушаешь?! Да, ты домашняя киска! Постоянно все тебе не так: то солнце жарит, то лапки запачкала, то змейка пошипела. Никакая ты не воительница. Ты просто не можешь быть моей дочерью. — Последнюю фразу отец сказал с такой злобой и обидой, какой Енотик никогда от него не слышала. Оливковый выглядел таким ужасающим, что даже обычно воинственный и свирепый Стебель со змеей в пасти аккуратно отошел от котов, странно глядя на них. — А-А-А-А — Громолапка громко взвыла, казалось, громче, чем когда она видела змею. В ее отчаянном крике слышались такие горечь и обида, что Енотик сама задрожала от ужаса и переживаний за сестру. — Что происходит?! Все живы? — наконец, Небесный Ручей и Моросиная прибежали и оторопели. Оливковый грузно замахнулся огромной золотистой лапой и отшвырнул Громолапку аж в самые папоротники. Его шерсть была всклокочена от ярости, утробное чудовищное рычание, зеленые глаза, плененные какой-то безумной белой дымкой, метали злобными искрами, а ими он смотрел на маленькое тельце своей дочери, которую только что ударил со всей мощи. — Не моя ты дочь! Обычная домашняя киска! Домашняя киска! — визжал он, сам превратившись в змеиное кольцо. — А я думал! Я думал! Золотистая шерстка, полосы, глаза… — он злобно и обиженно визжал, когтями разрывая под собой землю. Моросиная и Небесный Ручей лунами смотрели на своего соплеменника, который сейчас был похож на смесь змеи и лисицы. Слова так и застряли у них в горле, а когда серая пушистая кошка сумела выдавить из себя что-то, ее резко прервали с другой стороны поляны. — Оливковый, отстань от нее! — внезапно подала голос Енотик, которая до этого с ужасом смотрела, как отец ругал сестру. Она не верила в то, что видела, ей не хотелось верить: да, ее отец был холодным и отстраненным, но чтобы злобным и сумасшедшим? И таким… жестоким? Неожиданно для нее накатил такой нескрываемый гнев: как он посмел поднять лапу на ее сестру? Как он посмел так оскорблять Громолапку, когда она беззащитно стояла, погруженная в свою панику, не имея возможности из нее выбраться? Как еще могла вести себя Громолапка, когда она знает, что все, что с ней сделают, это оскорбят и побьют? Кровь закипела и она резко зашипела, - Да ты сам стоял и ничего не делал. У тебя нет никакого права называть ее домашней киской, когда ты сам ею и являешься. Оливковый не сразу понял, что обращаются к нему. Дрожащий кот медленно повернулся в сторону Енотик. Он только больше оскалил зубы. — Если она хочет быть воительницей, то пусть ведет себя подобающе. — прошипел он, слегка растерянно глядя в глаза Енотик. Но та не отставала. Гнев бил ей по ушам. — Может быть, если бы ты проводил больше времени с нами, то ты бы знал, что Громолапка до ужаса боится змей, трусливый комок ила. — Я не трус! - взвизжал кот. — Тогда кто ты? Если бы ты был настоящим воителем, то ты бы подставил свой бок под змеиные клыки, лишь бы спасти свою соплеменницу. — Она сама начала полоскать землю когтями и медленно идти кругом. — И не прятался бы от своих дочерей, как лисья душонка. — А ну прекратите оба! — резко окликнул двух котов, теперь больше похожих на комки всклокоченной шерсти, Небесный Ручей. — Енотик! Это крайне недостойное поведение для ученицы Течения! — А поведение Оливкового мы обсудим в лагере вместе с Морской Верой. — процедила Моросиная, гневно размахивая серым хвостом. Она подбежала к опрокинутой ученице, которая, судя по всему, все еще находилась не здесь, а где-то у себя в голове, погруженная в панику и ужас. Она громко всхлипывала, лежа прямо в том положении, в котором ее тело приземлилось в кустах. Моросиная начала вылизывать ее дыбом вставшую шерстку и ласково приговаривать разные успокаивающие слова. — Все хорошо, малышка, змеи больше нет, сейчас все будет хорошо, мы пойдем домой, тебя осмотрят Пятножемчуг с Кривой Шерсткой, поешь ягодки, отдохнешь… Бежевый полосатый кот резко подошел к всклокоченному Оливковому и встал напротив, пронзив своим холодным взглядом голубых глаз. — Ты поднял лапу на соплеменницу. Более того, ты поднял лапу на ученицу. Ты знаешь, чем это грозит? — Небесный Ручей был абсолютно бесстрастен. — Это наше личное дело. — процедил все еще трясущийся Оливковый, но уже старавшийся пригладить свою шерсть. — Ты сделал это при всех нас. Поднять лапу на соплеменника — это не твое личное дело. Твое поведение недостойно Морского кота. — сказав это, палевой кот отошел от замешкавшегося Оливкового и подошел к Енотик, которая пыталась успокоиться. — Ты позволила гневу взять над тобой верх. Ты поступила не лучше Оливкового. Настоящий Морской кот должен быть сдержанным и спокойным, как само утреннее море. — с ученицей он заговорил чуть мягче, но его взгляд сохранял прежнюю суровость. Енотик наконец пригладила шерсть и серьезно посмотрела на наставника. Ее гнев отступил так же быстро, как начался, и сразу после этого она почувствовала неведомую усталость. Лапы ее начали подкашиваться. — Тебе тоже надо отдохнуть. Гнев сильно истощает. Мы с тобой еще позже об этом поговорим. — и с этими словами кот подбежал к шокированной Громолапке и вместе с Моросиной они начали пытаться поставить ее на лапы. — Давай, солнышко, ты ведь можешь стоять, все хорошо, мы доведем тебя до лагеря, — мурлыкала наставница, тихонько тыкаясь в нее носом под мордочкой, побуждая ученицу встать. Небесный Ручей аккуратно взял ее за загривок, как котенка, и попытался заставить ее подняться самой. Пошатываясь, Громолапка все же сумела удержать равновесие и устоять на лапах, но тело все еще дрожало. Она до сих пор всхлипывала и периодически завывала. Енотик тяжело вздохнула и рухнула на задние лапы, обдумывая все то, что сейчас произошло. Она успела уловить взглядом, как к взбешенному отцу подошел Стебель и начал с ним разговаривать по поводу его поступка. На удивление Енотик, свирепый кот не одобрил поведение товарища. — Небесный Ручей прав: ты был похож на бешеную лису. И из-за чего? Из-за какой-то мелкой нюни?

***

Добравшись до лагеря, Енотик вошла в палатку и рухнула в свое гнездышко. Издали она услышала, как в лагере зашумели коты, которые лунами уставились на вошедших Моросиную и Небесного Ручья, которые по обоим бокам тащили все еще истерившую Громолапку. Позади них, пряча свой взгляд, шел Оливковый, а рядом с ним немного приободрявший его Стебель. К полосатой кошечке подбежали соплеменники во главе с бабушкой, Кривой Шерсткой, которая, расталкивая всех, повела внучку к себе в палатку, ласково вылизывая ее по дороге и громко высказывая свое недовольство. — Да как он посмел, мою внучку, да мой сын! Недостойный кот, недостойный! Чтобы так ребенка довести! Когда у Енотик заурчал живот, да и внутри все закололо от беспокойства за сестру, она поняла, что так просто не уснет. Кошечка поднялась с гнездышка и устало зашагала в сторону кучи с добычей. К ее несчастью, Мятнолап успел присоединиться к ней по дороге. — Привет, Енотик! Ты видела Громолапку? Что с ней случилось? — он также, как и остальные соплеменники, смотрел на кошку глазами-лунами. — Увидела змею, а потом Оливковый накричал и ударил ее. — Очень кратко пояснила уставшая ученица и грузно завалилась на землю, взяв из кучи белку, пойманную утром Стеблем. Мятнолап аж охнул от ужаса. — Да ты что?! Серьезно? Она же его дочь! — взрослый ученик сел, с любопытством глядя на свидетеля такой истории. — Ну да, как и я, — отстраненно сказала Енотик и откусила кусок от белки. — А как это произошло? Что вообще к такому может привести?! — негодовал Мятнолап. История была ему настолько интересна, что он даже до сих пор не взял еду из кучи. — Енотик, что с Громолапкой? На вас напал барсук? Ты ранена?! — вот подбежала еще одна сестра, Беззубка, которая выглядела также, как и Мятнолап: удивленные глаза и взволнованный вид. — Послушайте, я очень устала, спросите кого-нибудь другого. — утомленно сказала бежевая кошечка. — Я просто хочу поесть. — Так что с Громолапкой? Я только вернулась с патруля, что случилось? — новый голос прибавился. — Пойдем, Илолапка, Енотик надо отдохнуть. Ты хоть скажи, ты не ранена? — взволнованно посмотрела на сестру серо-бурая пятнистая кошечка. — Со мной все в порядке, не беспокойтесь. — рассеянно мяукнула Енотик и затем сестры ушли, направившись к палатке целителей. Мятнолап с неловкостью поглядел на соплеменницу, а затем кивнул ей и пошел за кошками. Наконец, Енотик осталась одна. Соплеменники перестали к ней подходить, видя, как она устала, да и Небесный Ручей попросил котов ее не беспокоить. Наконец, голоса над ней исчезли и она смогла спокойно доесть белку. Так она и увидела, как Небесный Ручей и Моросиная шли вместе с Оливковым в палату Морской Веры на разрушенном корабле. Отец уже не выглядел таким грозным и, опустив голову, неохотно шагал к предводительнице, волоча хвостом словно веником. Взглянув в сторону целительской палатки она неожиданно увидела, как рядом с оруженосцами сел Костяной Ворон и начал с интересом расспрашивать их о Громолапке. Он даже заглянул в целительскую, правда его оттуда сразу же выгнали. — А ну брысь! — послышался сварливый голос Кривой Шерстки. — И без тебя котов хватает! Ребенок итак напуган! Костяной Ворон явно был крайне обеспокоен, поскольку его остаток хвоста метался из стороны в сторону, а он сам постоянно пересаживался с одного места на другое, вместе с оруженосцами ожидая новостей. Наконец, воин не выдержал и побежал к Речной Шерстке, вероятно, за патрулем, чтобы не сидеть просто так на месте и переживать. Столько мыслей было в голове у Енотик. Она не могла понять, была она расстроенной или просто уставшей. Неожиданная агрессия отца словно выветрила из нее все желание стараться ему понравится и снова и снова ловить дичь лишь для того, чтобы он либо ничего не сказал, либо подчеркнул неправильность ее действий. Еще никогда Енотик не видела, чтобы Оливковый так выходил из себя, обычно он просто вел себя отстраненно и холодно, но никогда не визжал и уж точно не нападал. В этот момент Енотик осознала, что она выросла: больше она не нуждалась в похвале отца.

***

Прошла примерно луна с того случая. Мятнолап покинул палатку оруженосцев, посвятившись в воины и получив имя Мятный. Громолапка довольно быстро оправилась после шока и вернулась в строй учеников, однако теперь даже она, бывшая «любимица» Оливкового, совсем не стремилась идти с ним в патрули, да и ее наставница Моросиная не хотела больше подпускать ученицу к коту. Оливкового все же оставили в племени, но под строгим присмотром Стебля, которого Морская Вера, предводительница и его мать, хотела научить большей смиренности, поставив его смотреть за таким котом. Вопрос об исключении Оливкового поднимался даже на собрании племени и многие коты попросили его оставить. К сожалению, золотистый кот вовсе не собирался усмиряться, хоть и не показывал своей агрессии слишком явно. Было заметно, что он больше не подходил к Травянистой Пенке, матери котят, а когда видел самих сестер, то уводил взгляд и уходил. Он также стал отворачиваться от Костяного Ворона, его шерсть тут же вставала дыбом. Несколько раз к отцу пытались подойти Илолапка и Беззубка, но тот игнорировал их, и в конце концов Стебель отгонял сестер. Енотик и вправду больше не хотела понравится Оливковому. Поначалу ей было трудно убрать из головы мысли об отце при охоте, но со временем она перестала дразнить себя ложной надеждой. Отец их явно не любил, она не знала по какой причине, но нужно было быть совсем мышеголовым, чтобы этого не понять. Теперь мысли Енотик были заняты службой племени и даже любовными интересами в виде Мятного. Хоть он ей и не светил, поскольку тот был влюблен в Илолапку, она просто была рада думать о нем вместо своего сумасшедшего отца. Стояла весенняя, почти летняя ночь. Шум морского прилива приятно убаюкивал, а пушистый бочок Беззубки укрывал от ночного прохладного ветра. Енотик тихонько открыла зеленые глаза: небо было абсолютно синим, укрытое блестящими пятнышками в виде звезд. Было так красиво. Кошечка аккуратно встала с подстилки, чтобы не разбудить сестер, и направилась к выходу из палатки. Снаружи было гораздо холоднее, но теплая шерстка защищала кошечку от бриза. Вдыхая свежий морской воздух, Енотик чувствовала, как все ее тело расслабляется. Ей казалось, словно в такую ночь время останавливалось и проблемы тоже. Она подошла поближе к песчаному овражку, на котором находилась палатка учеников, и гордо оглядела сверху спящий лагерь. Почти под ней находилась палатка старейшин и Членов Морского Совета, а чуть поодаль палатка воинов, напротив которой была детская. У входа в лес с противоположной кораблю предводительницы стороны на камне сидел Мягкоух, брат Мятного, который тоже недавно стал воителем, но гораздо первее своего брата. Серый кот очень пытался не спать, но сверху Енотик могла заметить, как он то грузно распластался на камне, то снова поднимался, мучая уставшие лапы. Внезапно, кошечка услышала какой-то шум. Она быстро вернулась к осмотру лагеря и увидела, как под лунным светом бежево-белая бесхвостая кошачья фигурка неслышными шажками направилась к выходу из лагеря. Испугавшись, что Енотик заметят, она юркнула в палатку оруженосцев и быстро прилегла на крайнюю подстилку, притворившись спящей. Она ощутила на себе достаточно долгий посторонний взгляд, а затем легкие шажки быстро удалились. Теперь послышалось мяуканье. — Привет, Мягкоух, как ночка? — Доброй ночи, Костяной Ворон, — послышался долгий зевок. — Не спится? Енотик тихонько поднялась с подстилки и подошла к выходу из палатки. Она аккуратно выглянула и увидела, как на камне уже сидело два кота, к Мягкоуху присоединился Костяной Ворон. — Да, что-то ночь сегодня слишком приятная. Устал от жары, знаешь ли. — Да, это правда — кивнул в ответ задумчивый серый кот. — Под жарким солнцем довольно сложно охотиться, а в чащу до сих пор не все горазды идти. — Там такие ужасы творились. Там погиб мой брат, Крапчатый Ливень. — Костяной Ворон сказал это с некоторой натяжкой. Мягкоух немного обеспокоенно поглядел на него. — Это ужасно. Я слышал многое только от старейшин и старших воинов. Сам я даже представить не могу, насколько это страшно. — кот обвил хвостом лапы. — Да и не надо. Просто нужно быть осторожными. Вы ведь уже другое поколение, не становитесь параноиками из-за взрослых. — бодро ответил бесхвостый кот, как и всегда. — Если ты не против, Мягкоух, — кот спрыгнул с камня в сторону берега. — Я прогуляюсь немного. Я скоро вернусь, не беспокойся. Серый кот совсем не ожидал такого от старшего воина. — А разве так… можно? — наивно спросил он. Видимо, он до сих пор с подобными ситуациями в своей воинской жизни не сталкивался. — Конечно! — просто ответил светлый кот. — Я же ненадолго! Костяной Ворон кивнул молодому воину и скрылся за большими камнями. Мягкоух неуверенно поглядел ему вслед, а затем вздохнул и снова прилег на свой камень. Не сразу Енотик заметила, как прямо позади целительской палатки резко скрылся еще один большой кошачий силуэт. «Что происходит? Куда они все идут?» Енотик не хотела все так просто оставлять. Убедившись, что Мягкоух не смотрел в ее сторону, кошка аккуратно вышла из палатки и запрыгнула наверх, на гладкие камни, которые были частью палатки оруженосцев. Отсюда можно было хорошими прыжками добраться до больших камней обходным путем, как это сделал кошачий силуэт, но только если не быть скрытным, то можно бы было легко попасться Мягкоуху. Кошечка нацелилась на большой гладкий камень, который стоял совсем неподалеку от охранявшего лагерь воина, и, достаточно напружинив лапы, она воспарила и всеми четырьмя лапами совсем не грациозно приземлилась на самый край, когтями пытаясь удержаться на пике. Ее отлично было видно силуэтом, но сонный Мягкоух совсем не спешил смотреть в ее сторону и, казалось, после прихода Костяного Ворона, он лишь больше расслабился. Он тихонько положил голову на лапы и полуприкрытыми глазами глядел в пустоту. Ему было явно не до ученицы. Волоча задними лапами, немного поскребя ими по каменной поверхности, Енотик удалось забраться и теперь она целилась на другой гладкий пик, но тот был уже гораздо ближе. Еще прыжок, снова прыжок — Енотик наконец оказалась за пределами лагеря на больших камнях. В первую очередь она оглядела песчаный каменистый берег. Запах Костяного Ворона сильно сливался с морским, ученица не до конца понимала, в каком направлении кот ушел. Она проскакала еще несколько камней поменьше и неуклюже спрыгнула на песок, чуть не поскользнувшись. Запах кота и впрямь усилился, а пройдя немного прямо по мокрому песку у воды, кошка заметила еще свежие следы. Она немного нагнулась на всякий случай и тихонько зашагала на цыпочках за запахом и кошачьими отметинами на песке. След вел к другой части каменистого берега, туда, где находились еще одни большие камни. Кошка слегка ускорила шаг, а затем и вовсе побежала, когда она заметила, как правее показались вторые кошачьи следы. — Я пришел, как мы и договаривались. Что ты хотел, Оливковый? Неожиданно, за большими камнями кошка услышала знакомый голос. Она замедлила шаг и, аккуратно ступая, она обошла вокруг большого камня. Тело словно покусали вши: она была так взволнована и чувствовала себя какой-то настоящей шпионкой. После слов Костяного Ворона некоторое время стояла тишина. — Я хочу знать чьи это котята. — прервал тишину знакомый холодный голос Оливкового. Енотик напряглась. Неужели Оливковый говорил о них? — Они твои. — просто серьезно ответил бесхвостый кот. Послышалось какое-то страшное змеиное шипение. — Ты врешь! — Енотик услышала, как по песку зашуршали лапы. — Даже сейчас, когда я специально позвал тебя сюда, ты врешь! Енотик осмелилась слегка выглянуть из укрытия. Ей очень повезло, потому что коты стояли к ней боком и явно были скорее озадачены друг другом, чем их окружением. Она увидела, как взвившийся Оливковый, снова начавший дрожать, громко зашипел на длинного палево-белого кота. Вид у Костяного Ворона был таким невозмутимым, что Енотик даже успела разозлиться на отца снова. Опять он задает какие-то вопросы про котят, вместо того, чтобы наконец принять своих детей. Енотик казалось, что отцу только и хотелось, что оспаривать их реальность, чтобы себе меньше проблем создавать. И это ее выводило из себя. — Оливковый, что ты хочешь от меня услышать? — вздохнул старший кот. — То, что ты, лисья душонка, встречался с моей подругой! — Оливковый провизжал эту с фразу с такой же обидой и злобой, прямо как тогда, на Большой Коряге. Из укрытия Енотик с удивлением обнаружила, что у отца идут… слезы? Проследив за поведением Костяного Ворона, она заметила, как тот вздрогнул, но не отступил. — Нет — уже менее уверенно произнес палевой кот. — Это неправда. — Комок ила, да я все видел! Я видел, как она была с тобой счастлива! Как вы переглядывались в лагере, как вам было хорошо вместе, когда я уходил! — Оливковый визжал и во все стороны размахивал толстым меховым хвостом, подходя ближе к коту. — Отвечай, было или нет?! Костяной Ворон чуток попятился, немного отвел взгляд в сторону. На морде Оливкового возникло лишь больше слез, которые начали скатываться по щекам. Его губы задрожали и теперь он выглядел не угрожающим, а, скорее, очень несчастным и расстроенным. — Ну почему ты так поступаешь со мной? — протянул, всхлипывая, золотистый кот. — Почему так всегда? «Костяной Ворон знает лучше»! «Костяной Ворон достойный кот»! «Костяной Ворон лучше всех»! «Оливковый, ты должен учиться у Костяного Ворона»! Длинный кот просто смотрел в сторону. Взгляд он так и не вернул, а сам он выглядел виноватым. — И так всегда! — протянул Оливковый. — С самого детства меня обливали грязью, а потом говорили: «Как жаль, что ты не Костевран!» Енотик никогда не видела отца настолько несчастным. Он напоминал ей маленького котенка, которого постоянно ругали и отчитывали и никогда не любили. Кривая Шерстка довольно часто бросала в его сторону довольно обидные комментарии. — И сейчас опять! Да признайся же ты, ну признайся! — его вопль звучал как мольба. — Она мне изменила! Изменила мне! Оливковый еле стоял на лапах. Он крепко зажмурил глаза и периодически давал воплю выйти наружу. Так они долго стояли под вой Оливкового. — Понимаешь, Оливковый… — мягко начал Костяной Ворон, неуверенно возвращая взгляд к нему. — Я… Прости меня. Ты прав, мы встречались втайне от тебя. — Как и всегда… Как и всегда… — обиженно шептал Оливковый. — Но Травянистая Пенка и вправду любила тебя и до сих пор любит. Ей было очень непросто. — Ах, ей было непросто?! — взвизгнул Оливковый. — Когда она с тобой хохотала и на прогулки ходила, а я просто смотрел на это и слушал, как Кривой Шерстке что-то снова во мне не нравится?! — Мы совершили большую ошибку. Но я честно не знаю, чьи это котята. — напряженным голосом промяукал Костяной Ворон. — Даже Травянистая Пенка не знает. — Ты лжешь! — зашипел Оливковый. — Ты постоянно к ним суешься, помогаешь им! Только отец детей будет с ними так заниматься! — Это неправда. — Голос Костяного Ворона прозвучал тверже. — Я не знаю, чьи они, но я знаю, что вероятность того, что они мои, такая же, как вероятность того, что они твои. — ЛОЖЬ! ВСЕ ЭТО ЛОЖЬ! Неожиданно для Енотик, для которой весь разговор котов казался ей неким странным сном, золотистый пятнистый кот завизжал и бросился на бесхвостого. Костяной Ворон, казалось, тоже такого не ожидал, так как он с растерянным видом был повален Оливковым. — Оливковый, что ты делаешь?! Прекрати! Тебя же изгонят! — ТЫ ОПЯТЬ ЛЖЕШЬ! ТВОИ ЭТО ДЕТИ! Я ДОЛГО ЗАКРЫВАЛ ГЛАЗА НА ЭТУ БЕЛУЮ ЛАПКУ, НО ТЕПЕРЬ МНЕ ВСЕ ЯСНО! — Что?! У тебя в голове вши завелись?! Оливковый, я твой дядя! — И БЕЛЫЕ ЛАПКИ У ИЛОЛАПКИ! НЕ МОЖЕТ БЫТЬ ТАКОГО, ЧТОБЫ СТОЛЬКО ВСЕГО ПЕРЕДАЛОСЬ ОТ ТЕБЯ! — Оливковый крепче прижал Костяного Ворона к земле, пока тот в панике схватился обеими лапами за его грудку. Застыв в своих позах, коты не двигались. Они просто смотрели друг на друга, а Оливковый периодически надавливал бесхвостому коту на грудь. Енотик с учащенным сердцем лунами смотрела на эту сцену и даже не знала, что ей делать. Необходимо было позвать воинов, бежать до лагеря было недалеко, но, казалось, оба кота совершали некий акт мысленных переговоров. — И что ты будешь делать? Вот так убьешь меня? — спокойно сказал Костяной Ворон, первым прервав тишину. — А потом что? После того, как тебя выгонят? Так, Оливковый простоял над светлым котом еще немного, а затем громко рыкнул и отошел. — Если эти котята имеют хоть какую-то вероятность быть связанными с тобой, то они мне не котята. Оливковый просто пошел обратно. Костяной Ворон поднялся и даже с некоторым сочувствием посмотрел на него. — Мне очень жаль, Оливковый. Не желая попасться на глаза, Енотик поспешила скрыться между камнями. Оттуда она смотрела, как сначала ушел теперь уже не ее отец, а затем, с некоторой задержкой, из-за камней вышел бесхвостый кот, устало перебиравший лапами в сторону лагеря.

***

Приятный летний ветерок обдувал пушистую шерстку Енотик. Домой она гордо несла большую белку, которую сегодня поймала на уроке по лазанью по камням и очень удачно смогла перепрыгнуть на дерево, задев острыми когтями тело шустрого зверька. Несмотря на то, что ночью, вместо того, чтобы спать, она следила за котами, а потом думала об их разговоре, день был на удивление хорошим. Было настолько радостно и весело на душе: тот факт, что ее возможным отцом мог бы быть Костяной Ворон, лишь подарил ей силы и желание жить. Одновременно с этим ей было жалко Оливкового, но не настолько, чтобы не порадоваться такой новости. Этот кот все равно ничего общего не хотел иметь с ней и ее сестрами, а потому Енотик не особо хотела тратить свои нервы на него. Она даже не так страшилась того момента, когда соберет всех своих сестер и расскажет им о том, что любящий отец у них все же был. Идущая рядом с кошечкой Беззубка еще ничего не подозревала, но совсем скоро Енотик ей и сестрам, которые уже должны были вернуться с тренировок, раскроет правду. Войдя в лагерь, Енотик первым делом положила свою белку в кучу, а затем задержала Беззубку. — Постой тут, мне нужно рассказать кое-что очень важное, я тебе об этом на тренировке говорила. Бурая кошечка кивнула, положив свою мышку в кучу, а Енотик стала высматривать Илолапку и Громолапку. Обе кошки беседовали у детской. — Поскорее бы увидеть Цветочка! Хоть бы малыш был здоров. — мяукала Илолапка, с интересом поглядывая внутрь яслей. Недавно у Речной Свист, подруги Небесного Ручья, наконец-то родился котенок. Роды были непростыми, потому каждый день кто-то из целителей заходил осматривать малыша и Речной Свист. — Надеюсь, он не будет слишком громким — капризно сказала Громолапка. — Достаточно в лагере и Лимончика с Акулочкой, никогда не могут молча послушать, что им говорят! — Привет, надо поговорить! — Енотик подбежала к ним, приветственно махая хвостом. Сестры сразу повернули к ней головы с немного тревожным видом. — Добрый день, Енотик, что такое? — тут же спросила Илолапка. Бежевая полосатая кошечка просто кивнула им в сторону Беззубки, приглашая пойти за ней. — Надеюсь, это что-то действительно важное, уже который день не можем на котенка посмотреть! — недовольно сказала Громолапка и пошла за сестрами. Наконец, четверо собрались у кучи с добычей. Енотик тяжело вздохнула: все сестры уже начали с некоторой паникой поглядывать на нее, хвостики иногда подрагивали. Кошечка пыталась собраться с мыслями и понять, как начать. — Ну-у… Предположительно, Оливковый не наш отец. — сразу вывалила кошка. Сестры заохали и заахали, лунами посмотрев на Енотик. — Что? А ты откуда знаешь? — повышенным тоном спросила Илолапка. — Вчера ночью я не спала и из лагеря ушли Костяной Ворон и Оливковый. Они встречались на левых больших камнях и там они разговаривали о нас! — Да быть такого не может! — Громолапка хлестнула себя хвостом. — Уж не знаю о вас, но я такого же цвета, как Оливковый, у меня такие же полосочки, как у него на щеках, и роскошная пушистая шерстка! — Она горделиво распушилась. — А еще у тебя одна белая лапка, прямо как у Костяного Ворона. — подчеркнула Енотик. — То есть наш отец Костяной Ворон? — озадаченно спросила Беззубка. — Там на камнях я услышала, как они говорили, что он тоже может быть предположительно нашим отцом. Но есть кое-что другое, — Енотик понизила голос, кошечки опустились в круг. — Когда Оливковый уходил, то сказал, что мы больше не его котята! — Что?! — гордая Громолапка с ужасом посмотрела на Енотик. Остальные сестры выглядели разочарованными, но совсем не шокированными. — Не верю! Тебе послышалось! Как он может отказаться от меня? — Оливковый, постой, пожалуйста, ты ведь не знаешь! — молящий голос Травянистой Пенки послышался сзади. Четыре разноцветных головы повернулись в сторону шума: Оливковый целенаправленно шел к кошечкам, в то время как сзади плачущая рыжая полосатая кошка пыталась его остановить. В это время неподалеку от Оливкового неловко шагал Стебель, который постоянно ходил за котом хвостиком, так как его к нему поставили. Черный котик довольно преданно выполнял свою работу. — Не надо, подумай о них, они не поймут! Взгляд золотистого кота был таким же холодным, как и всегда. Он не отвечал кошке и просто подошел к четырем сестрам. Кошки странно уставились на золотистого кота. — Я не ваш отец. — просто сказал он. — Вы не мои котята. — Оливковый, как ты можешь такое говорить! — в панике взвилась Травянистая Пенка, зелеными лунами глядя на него. — Они твои! — Да, папа, ты что?! — испуганно сказала Громолапка и сделала шаг к коту. — Мы твои дети! Что с тобой?! Остальные кошки просто смиренно глядели пустым взглядом в землю, словно всегда ожидали таких слов. Кроме Громолапки никто из сестер и слова не проронил. В ответ на отчаянные выкрики полосатой кошечки и Травянистой Пенки, Оливковый просто молча развернулся и ушел по своим делам, а за ним последовал Стебель, который выглядел при всей этой ситуации крайне неловко. — Папа! Папа! Куда ты?! Ты чего?! — уже плача кричала ему вслед Громолапка. На ситуацию начали обращать внимание другие коты лагеря. Большой кот не оборачивался, а рыжая кошка лишь стала виновата бегать глазами по своим детям, а затем, не зная что делать, просто прижала к себе плачущую дочь. Из ее зеленых глаз тоже потекли слезы. — Оставь, милая, оставь… — шептала Травянистая Пенка, но Громолапка, совсем не слыша ее, вырвалась из лап и побежала к удаляющемуся отцу. — Ну не хочешь со мной общаться, так не общайся! — плакала она, обежав пушистого кота и пытаясь преградить ему дорогу. Оливковый словно вообще ее не видел и не слышал, он шел, а она отходила назад. — Но я же твоя дочь! Видишь, видишь?! — Она с натянутой улыбкой указала хвостом на свой мех с прекрасными аккуратными полосочками на спинке, поморгала своими большими зелеными глазами. — Обратись к Костяному Ворону. Покажи ему свою особенную белую лапу и расскажи о своей трусости. — только и прошипел Оливковый, даже не глядя на кошечку, а затем он ловко перепрыгнул через нее и ушел. Громолапка, глотая слезы, просто застыла на месте, разбито глядя вслед бывшему отцу. Несмотря на свою отличительную капризность и горделивость, кошечка была единственная из четырех сестер, кто продолжал искренне любить Оливкового и стараться все же как-то его обрадовать. Несмотря на ту душевную травму, которую он ей причинил, она не могла так просто взять и оставить его. У нее и вправду был страх перед ним, но в лагере она часто пыталась к нему подойти и просто дать ему свою дичь, на которую кот либо не обращал внимания, либо сразу уходил. — Он сделал свой выбор — мягко сказала сестре подошедшая сзади Енотик. — Но такого не может быть! Не может! — выла Громолапка. Опять этот кот довел ее до слез. Енотик ласково прильнула к сестре и обвила ее своим пушистым хвостиком. — Все хорошо, Громолапка. Этот кот никогда не был и не будет тебя достоин. — Она аккуратно лизнула ее между ушками. Сзади подошли Беззубка и Илолапка и тоже стали лизать сестру. — Не расстраивайся, Громолапка. К этому все и шло. — Тихонько проговорила пятнистая бурая кошечка. — Простите меня… — мать неожиданно обвила своим большим пушистым хвостом дочерей. — Я не знала, что все так закончится… Обескураженная семья так и стояла последи лагеря в объятиях и слезах. Лагерные коты в шоке глядели на эту сцену, но не решались подойти и влезть не в свое дело, только проходившая мимо Моросиная обратилась к кошкам. — Что произошло? — мягко спросила она. — Неужели Оливковый опять что-то натворил? — Извини, что привлекли тебя, Моросиная, но это все только моя вина. Ты не против, если я отберу ненадолго учениц? — неожиданно спросила расстроенная мать, а добрая серая кошка понимающе закивала. — Если что, я предупрежу остальных наставников. — и с этими словами Моросиная неуверенно удалилась. Травянистая Пенка аккуратно поднялась с места и под вопросительные взгляды некоторых соплеменников, она направилась по тропинке к выходу из лагеря. — Пойдемте, я вам кое-что расскажу. — Рыжая кошка тяжело вздохнула и пошла. Трое из сестер немного потерянно переглянулись, а Громолапка все еще всхлипывала, однако все отправились вслед за матерью. Оказавшись в лесу, далеко от посторонних ушей, кошка прошла мимо Большой Коряги и нырнула в заросли можжевельника, где в злополучный день Громолапка встретилась со змеей. Пройдя еще немного, кошки протиснулись меж двумя маленькими пушистыми елочками и вышли на большую полянку с синими колокольчиками. Травянистая Пенка легла рядом с большим деревом в теньке и хвостом подозвала к себе дочек. Кошечки легли у матери и с интересом подняли на нее глаза, только Громолапка всю дорогу еле тащилась и даже сейчас не находила в себе сил взглянуть на мать. — Я должна была рассказать вам это очень давно. Наверное, когда вы еще были котятами — начала кошка, тщательно подбирая слова. Трое из сестер подвинулись ближе. — Я и Оливковый действительно любили друг друга. — глаза кошки налились какой-то грустной теплотой. — Он был очень хорошим котом. Тем еще ворчуном, но очень добрым. Кошка сделала паузу и оглядела детей. Енотик с очень большим любопытством желала услышать историю, Илолапка как-то недоверчиво глядела на мать, а Беззубка очень вдумчиво смотрела куда-то сквозь. Громолапка не решалась поднимать глаза, а лишь уткнулась носиком в Илолапку. — На этой самой полянке мы любили вместе проводить время и в первый раз открылись друг другу. — она повернулась уже к самой поляне. — Это было так прекрасно. Он был действительно замечательным котом. Но потом… потом он начал окончательно разочаровываться в своей жизни. Травянистая Пенка потухшим взглядом посмотрела себе под лапы. — У него были очень непростые отношения с Кривой Шерсткой, его мамой… На самом деле, Оливковый очень любил приключения. Когда он был учеником, то просто мечтал отправится куда-то за пределы племени, посмотреть на территории других, изучить каждый камушек и травинку. Но Кривая Шерстка совершенно не одобряла его стремлений, а наставник был отделен от его семейных проблем. Палатка целителей для него — это самое худшее место в племени. — Кошка вновь подняла печальные глаза на дочерей. — Кривая Шерстка постоянно пугала его тем, что заберет к себе в целители и никогда не позволит ему быть воином. Она оскорбляла все его желания и мечтания, считая его совершенно мышеголовым и неприспособленным к племенной жизни. Очень часто, когда он мечтал, она могла при всем лагере назвать его домашней киской. — Правда? — Енотик совсем не ожидала услышать подобное. Ей даже стало несколько стыдно за свое безразличие: она и понятия не имела, что история ее бывшего отца таит столько секретов. — Да. Я сама это видела. — грустно ответила кошка. — Но до определенного времени он с этим справлялся и его хорошие черты могли побороть все то плохое, что у него было. Но однажды он очень поругался с матерью и после этого он стал действительно холодным. Я не знаю, о чем конкретно они говорили, но я заметила, что Оливковый явно стал гораздо более отстраненным и обиженным. Он игнорировал многие мои слова, потом извинялся, но время шло, а становилось только хуже. Позже он больше не просил прощения, а я просто смирялась с его поведением. Мне казалось, что наши отношения уже подходят к концу, и тогда я смогла найти себя только в Костяном Вороне. — То есть он наш отец? — спешно спросила Илолапка. — Я не знаю. — честно сказала кошка. — Понимаешь, когда я тайно встречалась с ним, то в одно и то же время, перед рождением котят, у меня начали снова налаживаться отношения с Оливковым. Это был какой-то очень особенный вечер. Именно поэтому я не знаю, кто на самом деле ваш отец. — заключила кошка. — Им может быть и Оливковый, и Костяной Ворон. Истинную правду мы никогда не узнаем. Но нелюбовь вашего отца к вам — это частично моя вина. — ее голос затих и задрожал. — Если бы только я приложила больше усилий, а не бросила бы его в такой нужный момент, то ничего бы этого не случилось… — То есть, папа бы нас не бросил, да? — подала голос всхлипывающая Громолапка, подняв мокрые глаза на мать. Травянистая Пенка виновато потупилась, а затем лизнула дочь в щеку. — Простите меня, милые. — только и смогла выдавить кошка. — А вот я считаю, что если бы он вас действительно любил, то никогда бы не отказался. — из-за деревьев послышался знакомый голос кота. Все резко повернули голову в сторону звука, а из-за елей вышел пятнистый бежево-белый кот. Под его лапами валялась мертвая мышь, которую он недавно поймал. Когда он понял, что все взгляды были направлены на него, то его стойка перестала быть такой уверенной. — Извините, просто отрывок услышал. Тут неподалеку патруль Чернолистой. — он неловко улыбнулся. Травянистая Пенка с какой-то надеждой посмотрела на кота, но затем увела взгляд в сторону. — Ничего. Можешь… — А ты откуда знаешь, кот с белой лапкой? — обиженно ответила ему Громолапка. Бесхвостый кот сделал пару шагов вперед. — Потому что с любимыми не относятся как с каким-нибудь прилипшим к шерсти листку. — просто ответил Костяной Ворон. — Он не виноват! — воскликнула полосатая кошечка. — Оливковый — сложный кот. Скорее всего, он и вправду любит, но блокирует эту любовь, потому что совсем не разбирается в своей душе. — спокойно промяукал в ответ кот. — А почему мы не поможем ему, тогда, разобраться в душе? — неожиданно спросила Беззубка, с любопытством глядя на Костяного Ворона. — Потому что, увы, в ней он может разобраться только сам. — сказал кот и подался вперед, вопросительно глядя на мать котят. Травянистая Пенка задумчиво посмотрела на него, а затем еле видно кивнула и Костяной Ворон, наконец, подошел к лежащей на поляне семье. Он тихонько сел около кошки, оглядывая сестер. Некоторое молчание повисло на поляне. — А ты трусливый? — спросила Громолапка уже больше с любопытством, чем с горечью. Бесхвостый кот даже немного захохотал. — Я? Ну, не знаю. У меня много страхов, но я очень старательно пытаюсь с ними бороться. — Например? — Раньше я боялся кроликов — кот подмигнул Енотик, которая слышала про эту историю. — Но со временем я смог побороть свой страх, а мне с этим помогал наставник. Сейчас я боюсь орлов: они такие огромные и могут с легкостью утащить целого кота! — с напускным страхом рассказывал словно котятам кот. Молодые оруженосцы, еще ни разу в жизни не встречавшие опасных летающих хищников, даже уши прижали к головам. — Но если вдруг орел решит напасть на моего товарища, то мне придется побороть и этот страх. — А лапка у тебя белая? — вновь задала вопрос уже переставшая плакать Громолапка. Костяной Ворон кивнул и подвинул свою заднюю левую лапу. — Вот, белая лапа. — А у меня правая. — Сказала кошечка и хвастливо показала ему правую заднюю лапку. — А по деревьям лазать умеешь? — неожиданно спросила Илолапка с каким-то азартом в синих глазах. Кот призадумался. — Ну-у, меня больше учили лазать по камням, нежели по деревьям. Но когда бегу за дичью, то скачу, как белка! — немного гордо сказал кот, а Илолапка восторженно улыбнулась. Так они и разговаривали на поляне, узнавая новое друг про друга. Громолапка совсем взбодрилась и засыпала кота вопросами, он также показал Илолапке, как он лазает по деревьям, отдал мышку голодной Беззубке, а Енотик просто с удовлетворением наблюдала, как в ее семье испарились печаль и холод.