До первого стона

      Как обычно, Саня обломал мне все веселье, забрав из клуба. Но парень обещал, что и дома можно будет выпить и расслабиться, главное, под его присмотром. И ладно. Возможно, это действительно к лучшему? В клубе слишком много соблазнов, например, таблетки от незнакомцев или дороги в туалете. А я же решила встать на путь исправления. Вылечиться. Выздороветь. Стать нормальной ради него. Ради Саши. И, вроде как, получаться стало. Какой-то вкус жизни начал появляться. Конечно, в те моменты, когда меня дико не ломало и не выворачивало наизнанку. Саша правда старался, он буквально боролся за нас двоих, и когда я в очередной раз готова была опустить руки, он не давал. Орал, как бешенный, ругался, мог даже сгоряча врезать, но потом всегда падал на колени, извинялся и умолял потерпеть еще чуть-чуть. Совсем капельку. Для него действительно капелька, крупица, пару секунд, ничто, а для меня — замкнутый круг боли, агонии, непреодолимого желания закинуться. Я жила в дне сурка, где ежедневно, как в ебучем колесе, только жажда — я хотела дозы, и мое тело разрывалось, ломалось, рассыпалось на атомы, а потом резко, не менее болезненно, собиралось воедино. Но я продолжала держаться на плаву, благодаря Саше. Срывы были, а куда без них? Втихаря могла закинуться любимыми розовыми таблетками, а после них происходил срыв башни, и мне хотелось чего-то невероятного, острого и незабываемого, — хоба, — я в клубе. Со мной одни проблемы, я знала. Но Саня в очередной раз нашел меня, выдернул из этого дерьма. За шкирку и домой, и все тут. А я не успела ничего такого сделать. Таблетки не в счет, они уже как витаминки для меня. Я успела накидаться коктейлями, поэтому хотелось еще. Состояние еще блядское такое: чувствовала, что не допила, из-за чего голова начинала болеть. Влетев в дом, сразу же, на ходу скидывая кеды, направилась к кухне. Там у Сашки был свой мини-бар с хорошим бухлишком. А мне очень нужно было, ну прям до невозможности. Когда завязываешь с чем-то, будь то наркота или курение, то первое время нужно чем-то заменять. Вместо вкусной, сладкой дорожки героина — пару шотов, вместо сигаретки — одноразка или жвачка. Нужно давать организму то, что он якобы требует, обманывать. Но только первое время, иначе что наркота, что алкоголь — одна дорога в ад. Саша меня поймал прямо у барной стойки, усадил на столешницу, как нашкодившего ребенка, и сам достал бутылку хорошего, ирландского виски. — Я хотела мартини, — не слишком-то обрадовалась я, увидев бутылку. — Если и пить, то тогда достойное пойло. Всякой дряни ты уже нахваталась в том гадюшнике. — Ну да-а-а, — усмехнулась я. — С твоим гадюшником и не сравнится. — Не трогай мой клуб, хорошо? — в шутку пригрозил мне мужчина, пока разливал вискарь по бокалам. Я только гадко хмыкнула. Бесспорно, его заведение было самым лучшим, в котором мне приходилось побывать. Я привыкла к блядушникам с обшарпанными стенами, с пожелтевшими от постоянного курения потолками, дешевой выпивкой в баре, от которой можно было сдохнуть сразу после первой стопки, а можно было и просто нажраться в сопли. Никогда не угадаешь, что тебе мог подмешать бармен с лисьими глазами. Я привыкла к душным комнатам, где, запершись можно было улететь, а куда именно, — в страну грез или прямо в ад, — решал случай. Чертова рулетка: таблетка либо спасение, либо смерть. И я каждый раз принимала эту игру, не задумываясь о последствиях. У Саши в клубе был словно другой мир, и я туда совершенно не вписывалась. Во-первых, даже самый простой коктейль в баре был мне не по карману, а под общую атмосферу заведения я подходила только в качестве стриптизерши. И то неумелой. А еще меня жутко не любили там, поскольку первый мой визит закончился тем, что пару, а может и больше, посетителей лишились своих бумажников. Ну и еще всяких побрякушек. Но, несмотря на все это, Саша впускал меня, даже больше: давал доступ к бару, особенно видя то, как меня ломает без наркоты. Конечно, его логика проста — лучше я нажрусь под его присмотром. Пару глотков, и чертов виски обжег глотку, а в носу встал неприятный запах спирта. Ну не любила я это пойло, сразу же начинало подташнивать. Алкоголь был либо слишком хорош, отчего моя прожженная печень уже не справлялась, либо параша полная. Зашипела, как кошка, утыкаясь носом в свою ладонь, чтобы задушить этот резкий, химозный комок в носоглотке. — Что такое? — нахмурился мужчина, заметив мою реакцию. У меня аж слезы выступили, из-за чего стрелки на глазах могли смазаться. — М-м-х-х-а… — выдохнула я, сильно зажмурившись. — Фу, блять. Не могу я это пить, спиртягой несет. — Да не может быть, — удивился Саша, принюхиваясь к виски в своем стакане. — Может, — фыркнула я, спрыгивая со столешницы. Знала же, что у него в баре точно был мартини. — О, нашла! Слушай, сам пей свою отраву, я лучше этим потравлюсь. — Как скажешь, но зря ты так. Виски хороший, после него даже болеть не будешь. А с мартини тебе плохо, — подметил он, наблюдая, как я цедила пойло прямо с горла. Он был, конечно же, всецело прав. Я была слаба на алкоголь, тот уносил меня буквально с бутылки, а особенным убийцей был именно мартини, от которого приходил не просто бадун, ну а просто испытание унитазом. Но все равно, именно в тот момент, когда этот предательский нектар попадал на язык, было уже невозможно остановиться. Да, будет плохо. Да, я буду блевать дальше, чем вижу. И, как это всегда бывало, буду клясться, что вообще больше никогда пить не стану. — Не читай мне морали, прошу, — протянула я уже немного онемевшим от алкоголя языком. — Пойдем, сыграем лучше. — Это во что? — удивился мужчина, придерживая меня за талию. Я слишком резко обернулась к нему, на секунду потерявшись в пространстве, но смогла сориентироваться, и, что самое главное устоять на ногах. Убрала от себя его руки, загадочно улыбаясь: — Возьми свою бутылку и иди на диван. Я придумала кое-что. Просить дважды не пришлось. Саша всмотрелся в меня своими внимательными, серьезными глазами, которые так и излучали что-то вроде: «Мне это не нравится, но я сделаю так, как ты хочешь, потому что иначе ты не угомонишься.» Я понимала, что просто манипулирую им, держа на крючке своим состоянием. Заставляла его подчиняться, имея власть над ним в плане того, что в любой момент могла просто нанюхаться или накидаться таблетками. Он готов был пойти на все, только бы я держала себя в руках. Это плохо, чертовски, ужасно плохо, так водить его на поводке за собой. Капризничать, тут же кричать, что, если он сделает не так, то я пойду и сдохну от передоза. Удивительно, я прекрасно это осознавала, но не могла контролировать. Или скорее всего, не хотела. Я устроилась на диване с ногами, отставив пока от себя бутылку с мартини. Саша приземлился совсем рядом, да так, что я смогла закинуть ему на колени одну ногу. Его это ничуть не смутило, наоборот, он прошелся ладонью по сетке колготок, проворными пальцами касаясь кожи. — Так, что ты задумала? — я знала, что Саша напивался медленно, казалось, что алкоголь вообще слабенько действовал на мужчину. Бывают же такие. Но определенный блеск в глазах уже мелькал, и это поднимало мне настроение еще сильнее. — Хочу поиграть с тобой, — уперевшись локтем в мягкую спинку дивана, растянула сухие губы в улыбке. Кожу неприятно стянуло, а недавняя трещин снова вскрылась, даря мне вкус металла вперемешку с кисловатым мартини. — У меня мысли путаются, чтобы внятно все объяснить. Я лучше покажу. Ты поймешь. Саша смотрел на меня, нет, прям-таки сканировал взглядом-лазером. Он ни раз называл меня красивой, но я не вдавалась в это. Можно сказать, не верила, но именно его глаза никогда мне не врали, и в такие моменты я начинала ощущать себя самой прекрасной на свете. И плевать, что моя кожа пошла пятнами и шрамами от употребления, что появлялись темные мешки, а губы постоянно разбиты или потресканы. Я знала, что теряла человеческий вид. — Назови любую часть тела, — еле сдержала смех, увидев реакцию мужчины: сначала он нахмурился, затем недоуменно взглянул на меня. Я побудила его кивком головы, слегка поторапливая, но он крепко задумался, явно сразу же пытаясь найти подвох. — Ну давай! — М-м… допустим, рука? — Это слишком… как же… обо… обоб…. Блять, — я зажмурилась, пытаясь вспомнить слово, но язык отказывался выговаривать его. — Короче, конкретнее! — Палец? Или тебе нужно уточнение, какой именно? — Не нужно, — я довольно резво перебралась и уселась верхом на Саше, конечно, не без его помощи. — Палец я выберу сама, но могу и сразу все облюбовать. Взяла его кисть, заставила ладонью провести себе по талии, сжать грудь. Несколько секунд не прерывала зрительного контакта, затем поднесла его руку к своему рту и принялась посасывать палец. Сначала один, затем взяла уже два. И дальше прошлась по всей пятерней, не обделив языком и большой. Саша явно не совсем понимал, чем я занималась таким, но оторваться от созерцания не мог, даже стал помогать, толкаясь мне во рту, надавливая на язык. Улыбнувшись, извлекла изо рта фаланги, слизывая выступившую слюну с губ и подбородка. — Что ж, — слезая с мужчины, потянулась за своей бутылкой с мартини, — я пью. От тебя было ноль реакции. — Я ничего не понял, Ась, — все еще обескураженный, протянул он. — Все просто, малыш: называешь часть тела, если издаешь стон, то проиграл, значит, пьешь. Если нет, то пьет тот, кто лобызал тебя. Вот и вся игра, — глоток мартини разлился по мне горячей истомой, хотя, наверное, на меня подействовало то, что я вытворяла с пальцами Саши. — Моя очередь. Шея. Я знала, что сразу же сдамся, потому что назвала свое чувствительно место, да и сам мужчина об этом зал. Он выгнул бровь, но, не став задавать лишних вопросов, хотя те так и стояли в его взгляде, потянулся ко мне. Я сразу же улеглась под ним, даже ноги развела, чтобы Саша устроился между. Запустила руку в его волосы, а он ко мне наклонился, но я не позволила, зашептала ему в губы: — Я сказала: шея. Играй по правилам. — Разве здесь есть правила? — Да, я их придумываю на ходу, не видишь? Он хмыкнул, а затем горячее дыхание опалило мне жилку прямо под ухом, отчего у меня сразу же закатились глаза. Я прикусила губу, чтобы не сдаться так ничтожно быстро, смогла выдержать несколько первых мокрых поцелуев, но от куса — поплыла, тихо застонав. Услышав это, Саша тут же оторвался, даже встал с меня, садясь на свое место. — Получается, я снова выиграл? — Это только начало, — проведя рукой по горячим, распустившимся, как спелые маки, местам поцелуев, потянулась снова за бутылкой. — Пока это выглядит так, словно ты нашла повод напиться, — невесело усмехнулся он. — Знаешь, я ведь могу сказать «член», и игра закончится. — М, — отсасываясь от бутылки, я погрозила ему пальцем. — Это не по правилам! Давай, твоя очередь. — Ну хорошо, — покачав головой, все же согласился он. — Тогда… хм, губы? — О, хочешь пососаться, ну хорошо. Я снова уселась сверху, провела пальцами по его скуле, специально задела губы, побуждая его слегка разомкнуть их. Александр был красив, хотя изначально я так не считала. Тогда, увидев его впервые в клубе, а после и на дороге, он показался мне слишком суровым, острым и каким-то… резким. Тогда все в нем кричало о том, что этот тип холодный и нелюдимый. Но как же обманчиво первое впечатление. Стоило этому бедолаге влюбиться в меня, как он тут же превратился в ручного, домашнего котика. Я прильнула к нему, тут же вторгаясь языком в полость рта. Целовала так, словно хотела съесть его, и ничуть не обманывалась в своих порывах. Покусывала, оттягивала за волосы на затылке, не давала и вдоха сделать, полностью заставив его подчиняться, играть по моим правилам. И, конечно же, сжульничала, опустив руку вниз и сжав пальцами выступивший стояк через ширинку. Тут Саша и проиграл, издав глухой стон, сквозь мокрые звуки поцелуя. — Блять, — выдохнул он, когда я, победно улыбаясь, слезла с него. — Это точно было не по правилам. — Ничего не знаю, — пожала плечами. — Пей! — Ты сучка, знаешь? — он не злился, иначе бы игре точно пришел конец. Саша принял правила которых, по сути, не было. Он потакал мне, поддавался. Делал так, как хотелось мне. — Знаю. Он сделал добрый глоток тоже через горло, и слегка скривился. Все же, адовое было то пойло, честное слово. На мое удивление, у нас проснулся какой-то азарт. Мы могли в любой момент остановить эту несуразную, совершенно глупую игру, которая только дразнила и раззадоривала нас так, что уже исчезали элементы одежды. Но ни я, ни Саша не останавливались. Мы все продолжали называть части тел, ублажать друг друга до дрожи в коленях, я стонала громко, не стесняясь проигрышей, да и сам мужчина не сдерживался все чаще. И в какой-то момент я поняла, что пьянею вовсе не из-за алкоголя. Этот человек, этот вот мужчина, изначально на которого мне было плевать, просто доводил до исступления, до истерии. Заставлял мое тело пребывать в таком блаженстве, которое, как мне казалось, можно было получить только от наркотика. Мой разум покидал бренную плоть, когда руки, пальцы, губы, язык Саши касались меня. Я действительно улетала, вот просто отрывалась от этого чертового дивана и чуть ли не упиралась в потолок от того, что творил со мной он. Просто человек, не таблетка, не порошок. Саша. Александр. Я закусила ребро ладони, но все равно не сдержалась. Это был даже не стон, а самый настоящий вскрик. Саша вытворял языком нечто совершенно неописуемое между моих ног, при этом трусики и колготки в сеточку все еще были на мне. Топик и лифчик давно оказались на полу, а вместе с ними и шорты. На самом мужчине оставались только джинсы. Я выгнулась в спине, ощущая, как намокает ткань белья то ли от слюны, то ли от моей собственной смазки. — Все-все, — застонала я. — Я уже проиграла раз деся-я-ять, а-а-х… Озорной взгляд появился где-то над моим пупком, но до конца выныривать Саша не собирался. — Думаю, пора перейти на мои правила, кошка. — С хуя ли? — фыркнула я, приставая на локтях. Он не ответил, снова исчез между моих бедер, и я красноречиво ощутила, как он отодвинул в сторону кромку белья. Пару секунд, — буквально ожог на складках от его дыхания, а после я дернулась, чувствуя соприкосновение языка со своей плотью. Раньше такого Саша не делал, да я мало помню наш секс, потому что была нетрезвой. Блять, да я никогда не трахалась трезвой. Даже сейчас мой разум наполовину был затуманен алкоголем, наверное, из-за этого все казалось куда ярче, не естественнее, острее. Но я четко смогла отделить одну мысль, а затем постаралась ее запомнить: я хочу заняться с ним сексом в трезвом состоянии. Нежно, даже чересчур, ведь к такому я точно не привыкла, Саша осыпал поцелуями бедра, перешел на живот и поднялся так выше, не обделив вниманием грудь. С ней за этот вечер он уже успел поиграть так, что на коже и около соков проступили красные пятна, в прочем, как и на большинстве участков моего тела. — Прелюдии было сегодня очень много, — прошептал мужчина, нависая надо мной. — Трахни меня уже, — не выдержала я, буквально приподнимая таз, дабы толкнуться в Сашу. — А потом еще раз, но завтра, когда я протрезвею, ладно? Я хочу быть в следующий раз в ясном уме, чтобы все прочувствовать и запомнить. — Василиса… — Не надо, не говори… — я поцеловала его несколько раз смазанно в губы. — Я не умею любить и признаваться в этом тоже, но… Ты знаешь, что я… Ты для меня… Блять, даже слов подобрать не могу. — Давай так, — Саша уселся между моих ног, полностью освобождая меня от власти колготок и трусов. — Сейчас мы хорошенько потрахаемся, а завтра ты мне все скажешь. И мы займемся любовью, да? — Если я вспомню, — хохотнула неловко. — Не переживай, кошка. Я напомню. Перевернись. Я была уже немного вялой, но тут же пришла в себя, взбодрилась, так сказать. Саша практически сам перевернул меня на живот, после и вовсе заставил задницу кверху задрать, уткнув меня носом в подушку от дивана. Пару шлепков по ягодицам точно отогнали желание отрубиться, я прям таки даже глаза шире открыла, а потом задохнулась. Саша вошел резво, до конца, сжав меня за талию так, что грозился сломать ребра. Но я быстро адаптировалась, привыкла к жестким толчкам позади, а после и сил хватило, что выпрямиться. Мужчина обнял сзади, схватил за грудь, прижав к себе сильнее, и я даже как-то умудрилась бедрами ему помогать, двигалась на встречу, со смачным шлепком соприкасаясь с его телом. На столике стояли две бутылки: одна, от мартини, полностью пустая, а вторая, с виски, опустошенная наполовину. Рядом же валялась пачка сигарет и практически до краев заполненная пепельница. Саша курил много, я тоже баловалась таким, особенно, когда выпивала. Он разрешал, но только одну на двоих, и то — всего три тяги давал. Он заботился обо мне, как мог. Как умел. Я прикрыла глаза, а затем, когда мужчина слегка замедлился, улучила момент и остановила его, побуждая сесть, а сама оказалась сверху. Саша такой смене был не против, резво насадил меня на себя, даже ритм задал сходу, мне только подстроиться оставалось, но не в этом был смысл. Мне захотелось, прям очень остро так, до коликов в животе, видеть его лицо, прислониться к нему лбом, ловить губами его дыхание, целовать. Просто смотреть на него, до сих пор не веря тому, что меня кто-то смог полюбить. Меня! — Ты… ты просто ненормальный, знаешь? — прошептала я, улыбаясь ему в шею. — Это почему? — Потому что тебе нравятся наркоманки, — хмыкнула, закидывая волосы назад, с вызовом заглядывая ему в глаза. — Нет бы найти себе нормальную девушку. — Я нашел, — с не меньшей дерзостью во взгляде ответил мне мужчина. — Стоит слегка проучить ее, научив уму-разуму, и все будет идеально. Наркоманки мне не нравятся, Ася, мне нравишься ты. Все же за этой твоей нелюбовью к жизни и вечному угару, кроется весьма глубокая личность. — Глубже некуда, — пошло заулыбалась я, замедляя темп, дабы опуститься до упора. — Не порти… Блять… Ладно, — он аж зажмурился, подавился словами, те встали поперек глотки от моих действий. — Оставим сантименты на завтра, да? — схватив пальцами его за подбородок, промурлыкала, жадно целуя Сашу. — Сейчас мы просто хорошенько трахаемся. Он спорить не стал, повалив меня снова на диван, а сам навис сверху.