Письмо для тебя в никуда

Как давно?

Не понимаю почему ты так долго скрывала это от меня…

Не хотела разочаровывать?

Почему не могла рассказать?

      Такие мысли вертелись у меня в голове, когда я отошёл от рокового звонка. Далось это, знаешь ли, не легко, но я справился. Было горько, больно и…

Слишком жестоко

      Не знаю какие у тебя были причины так поступить со мной, но… Надеюсь. Очень надеюсь, что на это была у тебя веская причина. Такая, что… Даже не знаю.       Знаешь, сейчас я очень обижен на тебя. Да, этого делать нельзя, ведь только ты в праве была сказать тому, кому доверяешь, что с тобой. Но мне больно, что я оказался в числе тех, кто не входит в твой круг «доверенности». Да — неприятно. Да — злит. Да — убивает изнутри. Но не мне винить тебя в твоëм решении. Всë же я узнал, хоть и столь ужасным образом.

Ты мертва

      Мне тогда, в тот вечер позвонили с реанимации. Я сидел за банкой пива, смотрел футбол. Вроде самое обычное вечернее субботнее время после долгой и трудной рабочей недели. Но тот звонок… просто убил. Морально.       Сначала я не поверил словам того врача, что ты лежишь сейчас в реанимации в экстренном положении. Просто повесил трубку, выключил ящик и тупо, как баран, уставился в чëрную плазму экрана, смотря на собственное без различное выражение. Потом потянулся за сигаретами. Одну. Две. Три. Знаешь же, что я не курю в квартире сам и другим не даю тоже. Но тогда было не важно. Лютое собственное табу исчезло из памяти. Остался только никотин в сжигающихся лëгких и чëрный квадрат ящика.       Ты была одной из тех, кто подарил мне смысл жить дальше. Подарила его, сама того не подозревая. И самолично же забрала с собой.       Я перезвонил тогда. На тот номер, что мне сообщил, как кладбищенский ворон, роковую весть.

Перезвонил на ТВОЙ номер

      Главная городская больница. Ты без сознания. В реанимации. Тебя готовят к сложной операции, исход которой равен едва ли нулю. Говорят, что это единственный шанс что либо сделать тебе на пользу, чтобы ты могла жить и дальше. Единственная зацепка за которую они решили ухватиться, дабы спасти тебя.       Голова бухнет. Я скидываю вызов. Выкуриваю ещë пару сигарет и вливаю в себя оставшееся в банке пиво. И снова: разблокировка, звонки, входящий вызов шесть минут назад, гудки.       Думаю, я тогда задолбал своими такими звонками дежурного врача. Но на третий раз всë таки стойко дослушал до конца и только тогда сообщив медику «Спасибо большое, что проинформировали», получаю послание от тебя:

«Позвоните пожалуйста перед началом операции вот потому номеру и объясните ситуацию. И передайте абоненту, что я его люблю»

      Странно, да? Мы с тобой всегда с обоих сторон ставили рамки «друзья» и никогда их не пересекали. И тут ты вдруг… Хотя не важно. Ведь это признание лишь сильнее воткнуло в меня тот кол боли, что ты самолично высадила мне в самое сердце просьбой об этом звонке.       Я долго сижу после завершения разговора с врачом. Молча. Не притрагиваясь к сигаретам, что лежат строго в правом кармане старых потрëпанных джинсов. А ведь ты за пару дней до этого мне обещала сходить со мной в торговый центр, чтобы прикупить новые, так как по твоему мнению я в старых похож на «опрятного бомжа». Помню, как мы с тобой смеялись с этого. Громко, долго и до слëз.

Слëз радости

      А я, ведомый настольгией по совместному прошлому с тобой, сижу и пускаю новые слëзы.

Слëзы горя

      Ночь долгая, холодная и бессонная ждала меня тогда. Морфей не забирал в своë дражайшее царство, будто бы отвергая меня. Глаза слепил свет от настольной лампы, под которой обычно читаю книги, что ты мне дарила. Я, привыкший не спать целыми ночами, лежу на кровати и бездумно пялюсь в потолок.       Утренние сумерки. Рассвет. Всего этого не замечаю. Лишь когда звенит привычный будильник на пол седьмого, по инерции встаю и, как робот, выполняю утренние процедуры. На завтрак плюю и, одевшись, выхожу из квартиры в подъезд. Из него — на улицу. По привычному телодвижению сажусь в машину и еду в нужное место.       Приезжаю к тебе в больницу. Сразу ищу твою палату, даже не спрашивая у мед. персонала. Плевать! Меня шарахаются медсëстры в коридорах и зовут на помощь охрану, но я не обращаю внимания.       Когда нахожу твою палату, то немного отпускает. Но вид тебя, всей обвитой трубками выбивает землю из-под ног. Прямо у порога падаю на колени и неверяще во все глаза осматриваю тебя. В беспамятстве кричу твоë имя, пытаясь разбудить, но не сдвигаюсь с места. Слëзы застилают туманной плëнкой глаза.       Мне вкололи то ли успокоительное, то ли снотворное. Я заснул прямо у тебя перед койкой на полу и провалялся во сне до самого вечера. Когда проснулся, меня встретил врач и рассказал что да как.

Рак мозга

      Тяжëлое заболевание, что ты сокрыла от меня. Своего лучшего друга. Боролась с ним сама, не говоря не слова о той боли, что испытываешь каждый чëртов день.       Как же я был зол. Зол на себя. На то, что не смог для тебя стать той опорой, на которую ты могла положиться в любое время и в любой ситуации. На то, что не смог оказать тебе поддержку. На то, что не заметил твоего состояния раньше.       Меня отвезли домой на машине скорой помощи, чтобы убедиться, что я не совершу самоубийство пока буду сам ехать в квартиру. Сидя в белой повозке с красным крестом я понял:

Жизнь не имеет для меня больше смысла

      Последующие пару дней жил не выходя из дома. Из комнаты, где мы с тобой смотрели сериалы, комедии и смеялись с глупых телешоу. Из комнаты, где мы с тобой ели пиццу и рассказывали о своих несбывшихся мечтах и иллюзиях. Из комнаты, где плакали друг другу в плечо по самым дурацким причинам, а потом долго лежали и обнимались, не желая вставать.       Было очень трудно. Но я справился. Я уверен, что ты знаешь о каждом моëм шаге, действии, мысли, мечте. Ведь ты была той, кто подарил мне надежду.

Надежду

      Сейчас, когда пишу это письмо, понимаю, что оно никогда не дойдëт до тебя — адресата. Но знаешь… Я сохраню его. Не буду распечатывать до самой смерти. Склею конверт и спрячу ото всех глаз, кроме собственных. И, когда будет очень тяжело, несомненно буду брать эти заветные пару десятков грамм бумаги и прикладывать к собственному сердцу. Понимаю, что это бестолково и глупо, но мне так будет легче.       Спасибо тебе большое моя любимая подруга. Я всегда буду помнить о тебе и тех счастливых совместных моментах нашей жизни.

С любовью, твой друг.