Предназначенная свыше

– Генералы снова поругались? – Они часто в последнее время... Вроде муж с женой, а цапаются, как кошка с собакой. – Может, даже долгожители не могут выносить друг друга столько времени?

***

Жаркое полуденное солнце совсем заморило Юаня, который почти дремал в кресле своего кабинета. Сидящая вразвалочку у него на коленях Иньсинь качала ногой и перебирала толстую кипу бумаг, периодически взъерошивая челку мужчины с суровым "не спать". Тишина прерывалась только звонким чириканьем птиц за окном и шорохом документов, из которых женские руки ловко выбирали нужные и откладывали в дальний ящик не требующие внимания. Цзинь Юань, разумеется, должен был заниматься этим сам, но безграничный кредит доверия к супруге и уровень ее компетенции не позволял игнорировать возможность воспользоваться рукой помощи. – Что со снабжением? Тут семь жалоб в последней папке. – Авария на станции, жалобы доставили мне раньше, чем слухи разлетелись по Лофу. – Зачем ты вообще говоришь сваливать все подряд тебе на стол, я понять не могу. Их прервал стук в дверь, а после стражник коротко и по делу доложил, что в административном районе встречены зараженные Марой, и Облачные рыцари нуждаются в их помощи. Как только вошедший удалился, Рен изящно перекинула ноги, поправляя юбку платья, зацепила заколкой белые с нежно-розовым оттенком пряди и направилась к выходу, совершенно игнорируя идущего позади супруга.

***

– Не мешайся! Истошный крик, после которого два зараженных пали наземь замертво, и Цзинь Юань сделал шаг назад. Он знал, когда нужно отступить и подождать, и когда вмешиваться. Иньсинь кружила в бешеном танце с клинком наперевес, вздымая в воздух золотые лепестки гинкго. Она выглядела великолепно в своей смертоносности и в тысячный раз напомнила генералу, за что он так сильно ее любит. Скопление зараженных Марой было подозрительно большим, что навевало подозрений, словно их кто-то специально собрал здесь. Впрочем, это было вовсе не важно, когда воительница оступилась от усталости, подставив чудищам спину. Резкий размах копья разрубил их надвое, и Юань прижал дышащую загнанным зверем супругу к себе. Кругом лишь пепел и желтизна раздвоенных листьев. Разъяренная воительница с силой оттолкнула мужчину от себя и спрятала клинок в ножны. Она дрожала от гнева, тяжело вдыхая отравленный бессмертием воздух. – Ты никогда не меняешься, Цзинь Юань. – Зато ты изменилась пугающе сильно, Иньсинь, что случилось? – Не делай вид, что ничего не понимаешь! Налитые яростью алые глаза несколько минут смотрели на него так, словно копейщик был ее заклятым врагом, а после девушка развернулась и направилась в обратную сторону. Юань даже не пытался бежать, чтобы догнать ее, а Инсинь постепенно сбавила шаг, чтобы в итоге они шли рядом в одном темпе. – Ты ревнуешь? Поругалась с кем-то? Или я тебя чем-то обидел? – Не в этом чертово дело. Я устала. – Все мы иногда... – Я устала всегда быть твоей тенью, как будто я ничего не стою! Будто я не командир, будто генерал здесь только ты, а я просто жена, которая только и ждет, чтобы ею помыкали! Он снова встречает этот яростный взгляд, но отвечает на него мягкой улыбкой, которой достоин только один человек среди всех миров. Мужская рука ложится ей на талию, и Юань наклоняется губами прямо к ее уху. – Неужели так плохо быть моей женой, Иньсинь? – ...Проблема не в тебе, – она ярко покраснела от такого внимания к себе и все же решила немного сбавить обороты со своими претензиями, – Даже если ты напрямую в этом замешан. – Ты невероятно умна, восхитительно талантлива, сногсшибательно красива и до ужаса сильна. Тебе этого недостаточно? Генерал протянул возлюбленной руку, на которую она сначала хмуро глянула, но все же вложила свою ладонь в его. Они уже давно не шли вот так, за руку, и это было весьма неприятным упущением. – Ты мой путеводный свет, Иньсинь, а значит никак не можешь быть тенью. Девушка хмыкнула и отвернулась, выказывая протест, но сжала ладонь генерала крепче, довольная похвалой. – Я не закончила с той папкой. И тебе следует выяснить, имеет ли доложивший обстановку стражник отношение к тому, что все монстры в округе скопились в одном месте. – Пресвятые Эоны, Иньсинь, я влюбляюсь в тебя все больше. – Льстец, подлец и подлиза, мне стоило подумать трижды, прежде чем выходить замуж. – Не дуйся, любовь. Мужчина игриво чмокнул Иньсинь в губы, и накалившееся напряжение, казалось, совсем сошло на нет. Правда, работы у них все еще много.

***

– И вот это была ваша идея?! Да вы в курсе сколько гражданских могло пострадать, олухи? – Они оба воины, им нужно выяснять отношения на поле битвы, да и разделались они со всеми одним махом! – Сейчас одним махом разделаюсь с тобой я.