Предназначенная свыше

Боль и страдания меняют людей до неузнаваемости. Войны, убийства, противостояния, насилие и жестокость вгрызаются паразитами под кожу и обращают всю сущность человека в нечто иное. Знавшая своего друга добрейшим из людей, Иньсинь не могла узнать стоящего перед ней теперь юношу. На его щеке след чужой крови, сжимающая копье рука дрожит, охваченные безумием глаза выражают только страх. Это ведь был их сокурсник, поддавшийся на слащавые обещания бессмертия от сектантов, который в итоге превратился в чудовище. И каждый порез на его теле Юань ощущал, как на собственной шкуре. Он впервые... убил. Иньсинь не славилась подобной эмпатией, и с завидной выдержкой сама помогала подругам на учениях, когда тех вырывало от вида разорванных мертвецов. Каблуки ее сапог стучат точно также, как в первый день поступления, но звуки ее шагов уже иные. Шаги широкие и уверенные, когда она держит в руках смертоносный клинок, не знающий жалости. Свободной рукой она чуть хлопает парнишку по плечу, выражая сочувствие. – Мы ведь его знали, Иньсинь... Почему?... – Потому что он болван, который слепо повелся на росказни изобильцев? Если бы ты не убил его, многие могли пострадать. Хорошая работа. – Рен, я убийца. – Если не готов поднимать оружие и защищать близких - тебе прямая дорога в тыл, в спасатели или врачи. Раз уж тебе интересно мое мнение, то ты должен это пережить. Ты убил уже не человека. Цзинь Юань молча уставился вниз, на запачканную алым форму и сверкающее острие копья. Прокусил губу до крови, сдерживая отчаянный крик, и едва слышно шептал слова извинений. Иньсинь встала к нему лицом и подняла поникшую голову своей ладонью. – Ты добрый, Цзинь Юань. Тяжелое качество, которое ты несешь через всю свою жизнь. Но пора взрослеть, мальчик мой, мы военные. Если в один день ты станешь генералом, и будешь оплакивать каждого убитого зараженного, какой с тебя толк? Жители Сяньчжоу нуждаются в смелых, решительных бойцах, которые смогут защитить их. Наставница ведь говорила тебе это, но ты со своим максималистическим альтруизмом даже не попытался ее выслушать. Она огладила ладонью его щеку, и Юань, словно кот, прижался к ласкающей ладони и прикрыл усталые глаза. Бешено бьющаяся от давления и переживаний жилка на шее постепенно утихомиривалась под мягким прикосновением. Юань ее услышал. – Истреблять чудовищ... И защищать Сяньчжоу... Думаю, это мне по силам. – Я рада, что в тебе победил здравый смысл. Никто не заставляет тебя устраивать резню среди горожан, но уж изволь позаботиться, чтобы их не прирезал кто-то другой. Юноша кивнул и обхватил девичью ладонь своей, коротко поцеловал тенор в основании большого пальца. Почему-то казалось, что вдвоем им будет намного проще.